Недотрога для адвоката. Дело о разводе (СИ)

– Соня, послушай меня внимательно, пожалуйста, – говорю серьёзно. – Никогда – слышишь? – никогда не надо скрывать что-то из-за страха, что мужчина с этим не справится. Если мужчина с чем-то не справляется и перекладывает ответственность за это на девушку, то назвать его мужиком можно с большой натяжкой, а лично по моему мнению – вообще нельзя! Твой отец попросил меня о помощи, – запинаюсь, потому что действия Артура тоже не назовёшь особо правильными, но продолжаю: – и я сделаю всё, чтобы тебе помочь, слышишь? И не надо решать за меня, принесёт мне это проблемы или нет. Я справлюсь, тебе ясно?
  
– Ясно, – она шмыгает носом, слабо улыбается, вздыхает и снова прижимается к моей груди.
Я внезапно чувствую такую нежность к этой девочке, угодившей в неведомо какие неприятности, что меня застигает врасплох сила эмоций. Мотнув головой, пытаюсь сосредоточиться. Получается не сразу, но спустя минуту всё же нахожу в себе силы разомкнуть руки и отстраниться от Сони.
– Нам…. действительно пора, Сонь, – достаю из кармана платок и протягиваю ей, чтобы вытерла лицо. – Я бы хотел, чтобы ты прямо сейчас мне всё рассказала, но это нужно делать обстоятельно, а не впопыхах в дороге. А у меня встреча через… – смотрю на часы, – …. сорок минут, подвести клиента я не могу. Поэтому давай сделаем так: после врача заедем пообедать, и ты мне всё расскажешь. Договорились?
Девушка, помедлив, кивает, и я слегка расслабляюсь.
– А врач – это обязательно? – спрашивает вдруг, кидая на меня взгляд исподлобья.
– Да, обязательно, – стою на своём. – Я должен быть уверен, что с тобой всё в порядке. Что за нелюбовь к врачам?
– Боюсь.… это тоже тема для отдельного разговора, – говорит она негромко, отводя глаза.
Господи, у этой девочки в голове тараканы строем маршируют.
– Хорошо, и это расскажешь, – киваю ей. – Поехали!
  
Глава 3
 
– Я не знаю, с чего начать, – Соня сидит, уткнувшись в полупустую тарелку.
Ест она и правда слишком мало. Или это стресс?
Буквально полчаса назад с ней чуть не случилась истерика в кабинете врача. Точнее, это было что-то вроде панической атаки – в моей практике мне не раз приходилось сталкиваться с подобным, с моими подзащитными чего только не происходит. Вот только не помню, чтобы это когда-нибудь настолько вышибало меня из колеи. Пришлось держать девушку за руку и просить дышать со мной вместе, чтобы помочь ей немного успокоиться.
Но теперь у нас хотя бы есть заключение врача и снятые побои. И к счастью, синяк на руке – действительно единственное повреждение.
– Начнём по порядку, – произношу фразу, которую часто говорю своим клиентам. – Для начала, объясни, что не так с врачами?
– Отец вам не рассказывал? – кидает она на меня быстрый взгляд.
– Не припомню, – неуверенно качаю головой.
С Артуром мы знакомы и дружим уже лет пять или шесть, но обсуждать его дочь мне как-то не приходилось. Я и видел-то её всего несколько раз, последний – ещё девочкой-подростком. Демидов всё больше жаловался на стерву-жену.
– В детстве я была болезненным ребёнком, – Соня пожимает плечами, хмурится. – Точнее, мама считала, что я очень болезненная. Не помню, чтобы я прямо болела, ну знаете, постоянно. Сейчас мне кажется, что у меня всё было как у всех. Но мама почему-то боялась. И меня водили ко всем возможным врачам. Я обследована вдоль и поперёк, – девушка хмыкает и передёргивается. – Не все обследования были… приятными. Далеко не все. Этот страх, он сильнее меня.
– Я понял, – сочувственно киваю.
Если всё так и есть, то, значит, наша "противная сторона" действительно слегка чокнутая. А может, и не слегка! Похоже, мне нужно скорректировать тактику на бракоразводном процессе....
– А когда я стала подростком, то, ну.… – она отводит глаза и продолжает тихо: – … поправилась.
– Что? – непонимающе смотрю на неё. – В каком смысле?
– Ну, стала…. толстой, – Соня опускает голову ниже. – И тогда были тоже обследования. И лечение, диета, в общем… Не особенно помогло, поэтому…
– Что?!
Не помню, чтобы когда-нибудь я так на кого-то таращился, чуть глаза из орбит не вылезли. То есть эта, прости господи, идиотка, её мамаша, внушила девчонке, что она толстая, и из-за этого таскала её по врачам?!
– Соня, посмотри на меня, – зову девушку.
Когда она не реагирует, пересаживаюсь ближе, подцепляю её пальцем под подбородок.
– Посмотри на меня, – повторяю как можно мягче. – Ты красавица. И не вздумай повторять то, что ты сейчас сказала! Твоя мать… – сжимаю зубы, потому что те слова, которые из меня рвутся, не стоит произносить при двадцатилетней девушке в общественном месте.
– Она не хотела ничего плохого, – Соня всё-таки поднимает на меня огромные влажные глаза. – Просто беспокоилась. Она сама очень стройная, и красивая, и.…
– Соня, – перебиваю её, – я кое-что сейчас скажу абсолютно серьёзно. Ты можешь мне поверить на том простом основании, что я мужчина?
– Поверить?
– Поверить, что я не много встречал в своей жизни таких красивых девушек, как ты, – голос у меня слегка хрипнет, и я откашливаюсь.
– Вы…. что? – она растерянно смотрит мне в лицо.
– Ты очень красива, – мне вдруг хочется, чтобы она действительно поверила в то, что я говорю. – У тебя такая кожа… сияющая, словно отражает свет, – осторожно, еле прикасаясь, провожу пальцем по линии её подбородка, и на бледных щеках вспыхивает румянец. – Ты прекрасно сложена, очень гармонично, я.…
Снова в который уже раз в памяти всплывает, как она стягивала с себя рубашку. Худеть – последнее, что ей нужно. С такой грудью и бёдрами, при тонкой талии, она же… Венера!
Очнувшись, понимаю, что последние несколько секунд не отрываясь смотрел на полные розовые губы. Соня не пользуется косметикой. Они наверняка сладкие без всяких помад и прочей ерунды.
Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт… Какого хрена, о чём я вообще думаю?!
Пока эта мысль молнией проносится в голове, тело действует совершенно бесконтрольно.
Телу плевать на то, что в мозгах каша. Тело плавится от близости к девушке, которая заводит так, что все способности к анализу и прогнозированию ситуации летят в преисподнюю.
Не помню, чтобы испытывал такое притяжение хоть к кому-то.
И не успев сообразить, что творю, я просто склоняюсь ближе и касаюсь её губ.
Они мягкие. Сладкие. Такие, как я себе и представлял. И от их вкуса сносит крышу.…
А потом я чувствую, как Соня закаменела в моих руках. И до меня с опозданием доходит, что именно она может сейчас чувствовать.
После того, как кто-то – явно мужчина – хватал её за руку до синяков. После врачей, которых она боится до обморока. После чуть не сбившей её машины, после непрекращающегося стресса последних нескольких дней, после.…
А ещё до меня доходит, что я полный и беспросветный мудак.
Вместо того, чтобы утешить и выслушать девочку, я полез к ней с поцелуями. Мужик, старше неё хрен знает насколько. Поздравляю, Шарик, ты балбес! Таким полудурком ты даже в старших классах школы не был, когда у парней в пубертате в принципе мозги фигово работают.
– Сонь, прости, пожалуйста, – отодвигаюсь от неё, осторожно придерживаю за плечи, стараясь, чтобы это не выглядело, как приставание. – Не знаю, что на меня нашло. Извини, это больше не повторится. Ты в порядке?
– Д-д-да, – она слегка вздрагивает, чуть сдвигается, увеличивая расстояние между нами. – Да, в полном порядке.
Кидаю на неё пристальный взгляд. Губы сердито поджаты, на лице недовольство. Ну, хотя бы не страх. А недовольство – это самое малое, что я заслужил.
  
– Хорошо, с врачами всё понятно, – делаю вид, что ничего не произошло и продолжаю: – Теперь давай к главному. Откуда синяк? Почему ты прибежала к отцу с одной небольшой сумкой и просила не выдавать тебя матери, хотя до этого прекрасно с ней жила?
Артур, конечно, тоже тот ещё кадр. Вспоминаю просьбу отца Сони присмотреть за ней, а она тогда, может быть, заодно даст нужную информацию, чтобы разобраться с разводом побыстрее. Вот знает же, что я такие методы не использую! Я и вести-то его дело согласился со скрипом и только потому, что он хочет честно и максимально справедливо разделить имущество, которого у них с женой немало, включая совместный бизнес. Зато жёнушка его и по совместительству мамаша Сони хочет оставить Демидова в буквальном смысле нищим.