Недотрога для адвоката. Дело о разводе (СИ)

– Кто-то нас ищет? Или…. уже нашёл? – голос у неё сдавленный.
– Я не знаю точно, – качаю головой, беру её за руку, переплетаю пальцы. – Но мне пришло.… сообщение. С угрозой.
Повисает пауза, я наблюдаю за реакцией. Дыхание у неё сбивается, но она не спрашивает, что там было написано. Только крепче сжимает мою руку.
– Я…. пока не могу с точностью сказать, от кого, – продолжаю негромко. – Но уверен, те люди, которые всё это организовали, хотят, чтобы мы чувствовали себя в ловушке.
  
– У них почти получается, – шепчет Соня, отводя глаза.
– Почти. Но не совсем. Мы справимся, Сонь.
Она вздыхает, с усилием улыбается.
– Ты ведь не проверяла свой мобильный? – спрашиваю осторожно. – Если не против, можешь проверить сейчас, при мне?
– Думаешь, мне тоже могли написать? – глаза у неё широко распахиваются в испуге. – Как тогда, с мамой?
– Не знаю, но хотел бы увидеть, если вдруг оно исчезнет, – киваю.
– Хорошо, конечно, – Соня встаёт, уходит в коридор, роется там в сумке. – Вот. Я.… включаю.
Начинает копаться в телефоне, растерянно смотрит на меня.
– Куча пропущенных, из университета почему-то, – недоумённо пожимает плечами. – Сообщений нет.…
– Письма на почте? – вижу у неё на экране иконку.
– Да, сейчас, я…. о, Господи! – ахает, уставившись в мобильный.
– Что там?
– Сегодня утром пришло… уведомление из университета. Официальное, – протягивает мне телефон. – Я ничего не понимаю, Андрей….
Читаю письмо, составленное настолько вычурно и запутанно, насколько это возможно. Чуть было не закатываю глаза на некоторые «юридические» формулировки.
– Тут написано, – говорю, наконец, переводя эту чушь на человеческий язык, – что «заявитель» — Артур Демидов, твой официальный опекун, подал бумагу, что ты, дескать, неблагонадёжна, психоэмоционально нестабильна, проживаешь неизвестно где, связь не поддерживаешь…. И ответ из деканата о том, что у тебя есть незакрытые долги по учёбе, в связи с чем… если ты не выйдешь на связь в ближайшее время, тебя отчислят.
– Что?... – Соня бледнеет.
– Твой отец добивается твоего отчисления, – говорю, стиснув зубы. – Не знаю, как у него получилось так быстро всё это организовать, но.… Он решил бить во все больные точки, явно чтобы выманить тебя оттуда, где я прячу, чтобы забрать. Не понимаю одного, зачем ему всё это нужно?
Соня подскакивает с места, плед сползает у неё с плеч, но она подхватывает его, не давая упасть.
– Он.… он…. как он может? – губы у неё прыгают, на глаза наворачиваются слёзы, подбородок дрожит. – Папа ведь знает, как мне важна учёба! Я так старалась, чтобы поступить на бюджет, самостоятельно, без всякой помощи! И у меня получилось! Какие долги?! Нет у меня никаких долгов и не было никогда, я же на красный диплом иду!
Не мешаю ей выговариваться, успею ещё попробовать успокоить, тем более что толку от моих слов пока скорее всего не будет.
Я бы, может, и хотел бы запереть её здесь. Но только из этого ничего не выйдет. Более того, это может в итоге разрушить всю её жизнь. С преследователями я рано или поздно разберусь, а не я – так прокуратура.
Но что дальше будет делать Соня, если всё, что у неё было, будет уничтожено?
– Гад! Он…. он.… сволочь! Скотина! – она резко, упрямо сжимает зубы, вытирает слёзы, глаза сверкают. – Я поеду в университет! Я сама.…
– Нет, – перебиваю твёрдо. – Мы поедем вместе. Ты не будешь объясняться там одна. Я поговорю с деканом. И буду рядом, если нужно.
– Андрей, ты…. не обязан… – выговаривает Соня тихо.
Не верит? Не доверяет? Неважно. Поверит. Сделаю всё, чтобы поверила.
– Во-первых, я обязан, – прищуриваюсь, глядя на неё. – Перед тобой, перед собой и своей совестью, перед законом, в конце концов. А самое забавное, что даже перед твоим отцом, потому что вообще-то он просил меня защищать тебя, а не ломать тебе жизнь. Это у него потом приоритеты сместились.
– Ничего ты ему не обязан, – ворчит Соня, шмыгая носом.
– Я тоже так считаю, по большому счёту, – вздыхаю, моя совесть меня так просто не отпустит, и дело тут не в Артуре. – А во-вторых, дело не в моих обязанностях, Сонь. А в том, что я этого хочу. Я хочу защищать тебя, быть с тобой и навалять всем тем, кто попробует тебе обидеть!
Ну наконец-то она улыбается.
Вздохнув и в последний раз шмыгнув носом, садится обратно на стул. Щенок подскакивает и лезет передними лапами ей на колени, она поглаживает его по голове, но видно, что мысли у неё далеко.
– У нас не слишком много времени, – говорю тихо. – Если твой отец умудрился организовать всю эту хрень меньше чем за несколько часов, то нам стоит поторопиться. Отчислят тебя одним днём, а восстановление потом займёт месяцы…. если вообще будет возможно.
– Это всё совершенно незаконно, – Соня кривится, но слёзы сдерживает.
– Малышка, я, как человек, всю свою жизнь работающий с законом, очень хотел бы тебя как-то ободрить, – говорю сочувственно. – Но, к сожалению, я лучше многих знаю, что с законностью у нас бывают грандиозные проблемы.
Она кивает, глубоко вздыхает, окончательно успокаиваясь.
– Да, ты прав. Поедем побыстрее, – говорит ровно. – Это моя жизнь. И никто, даже отец, не вправе меня вот так вот её лишать.
– Вот и отлично, – киваю и встаю. – Собирайся.
Университет встречает нас привычным студенческим шумом. С некоторой даже ностальгией вспоминаю свои студенческие годы и прошлый год, когда меня приглашали читать лекции в юридическую академию. Мне это тогда нравилось… В первый раз задумываюсь, а может быть, чем чёрт не шутит…. оставить адвокатскую практику? Но тут же сосредотачиваюсь на деле. Праздные размышления потом.
Вместе с Соней поднимаюсь к её кафедре, фиксируя происходящее. Вряд ли Дамир или Артур подошлют кого-то поджидать здесь девушку, но мало ли. Тоскливо усмехаюсь, осознав, что ставлю обоих мужчин на одну ступень. А ведь ещё совсем недавно я считал отца Сони другом.
Студенты торопливо бегут по лестницам, кто-то листает конспекты в коридоре, кто-то фотографируется у стены с гербом факультета.
И мне кажется, я чувствую напряжение Сони, идущей со мной рядом – как будто шаг назад в привычную среду одновременно и радует, и пугает её.
Дойти до деканата занимает меньше десяти минут. За это время я дважды успеваю поймать косые взгляды, хотя не позволяю себе заострять на этом внимание. Не думаю, что скандал успели раздуть на весь университет. А даже если и так…. Пусть смотрят.
– Доброе утро, – говорю ровно, подойдя к столу секретаря. – Мы к декану. Демидова Софья, Славин Андрей Андреевич — доверенный представитель и юрист.
Женщина в возрасте выпрямляется, глядя на нас, прищуривается, кивает.
– Проходите, – секретарь не улыбается, и глаза стеклянные, похоже, её уже предупредили.
В самом кабинете духота и какая-то нервозность. Стопки документов сложены идеальными прямоугольниками на столе, зато сам декан сидит слегка перекошенный, да ещё и в своё золотое паркеровское перо вцепился так, словно она ему поможет в качестве оружия.
Правда, тут же откладывает. Потирает ладони, покашливает, расплывается в насквозь фальшивой улыбке.
– Ну что ж, ну что ж, Софья Артуровна, рад, что вы так ответственно отнеслись к направленному вам сигналу, – смотрит на мрачную Соню, как будто она бомба замедленного действия. – Присаживайтесь. А вы, прошу прощения…
– Славин, Андрей Андреевич, – встаю рядом с Соней, но садиться мы оба молча отказываемся.
Облокачиваюсь ладонью на край стола и смотрю прямо на декана.
– Давайте без ритуалов. У Софьи Артуровны нет проблем с учёбой. Она совершеннолетняя. И она пришла — значит, связь есть, никто никуда не пропадал. Что за официальные предупреждения? Я бы даже сказал, угрозы?
  
– Понимаете… дело не только в учёбе…. – мужчина откашливается. – Есть.… внутреннее наблюдение, протоколы…. психологическая служба.… проблемы с посещаемостью…
– Вы сейчас серьёзно мне это всё говорите? – я не повышаю голос, наоборот, добавляю в него ледяных ноток. – В таком случае, будьте любезны предоставить все те документы, о которых вы сейчас говорили.