Встречайте, красноглазые, я ваш Нереварин...(СИ)

 — Нанял парнишку с вьючными гуарами. Вернее, сначала предложил проводить его: они с матерью* пасут этих самых гуаров, а из Гнисиса он возит домой всякие припасы. Потом помог им найти украденную скотину, с бандюгами разобрался, которые гуаров угнали, крабов немножко проредил, а то обнаглели совсем… — Он хмыкнул, вспомнив, как варил на костре у пастухов крабовые ноги и как вздыхал, что нет здесь ни порея, ни чеснока, а местных специй он пока что толком не знает. Друлен дала ему каких-то листочков в благодарность, но они на специи уж точно не тянули, пресные, водянистые, похожие на имперский латук, которым только кроликов кормить. Ажира их, листочки эти, тоже охотно обменяла на готовые зелья, но сам Свен так и не понял, что хорошего в хак… хал… тьфу, не выговоришь, хуже всяких двемерских названий. — В общем, — сказал он, — выручил людей… то есть, меров, а они в благодарность помогли добраться до Альд’руна с полным мешком книг. А в Альд’руне я уже решил, что не буду трястись на силт страйдере, а попрошу проводника перекинуть меня сюда. Во второй-третий раз и правда намного легче, чем в первый, — признал он.
 — Так я тебе сразу это сказала. Что надо потерпеть разок, а потом привыкаешь, начинаешь ценить скорость и удобство.
Они дошли до знакомого гриба. Веток пришлось наломать-накидать новых, потому что прежняя пышная кучка осела, увяла, да и разворошили её порядком, но место было уж очень удобное — ни с одной стороны незаметно не подберёшься. И вид красивый, особенно после унылой серости Альд’руна. Над горами в стороне Кальдеры, правда, висело подозрительное мутное облако, похожее на исполинскую тучу пыли, но вроде бы до Балморы пепельные бури не добирались. По крайней мере, никто из тех, кого Свен об этом спрашивал, такого не припоминал.
 — А ты как? — спросил Свен, усаживаясь рядом с Эстирдалин. — Не надумала всерьёз писать про паломников? Я бы тебе про них порассказал! От Хуула до Дагон Фела на одном корабле с ними плыл.
 — А я ещё разок в Вивек наведалась и ещё разок с Мило поговорила, — усмехнулась она. — Разговорила её твоим любимым способом. Пить она, кстати, совершенно не умеет, развезло с каких-то двух бокалов. С двух бокалов флина, — справедливости ради уточнила она, и Свен хохотнул: да уж, где жрице угнаться за гильдейским магом, которого спаивает гильдейский же алхимик. — И болтает, совершенно не думая, что и кому, — осуждающе прибавила Эстирдалин. — Нет, я понимаю, она уверена, что меня к ней послал этот твой таинственный наниматель, и всё же… Я бы на её месте не стала так открыто разглагольствовать о том, что Трибунал, лишённый возможности набираться сил от Сердца Лорхана, теряет свои возможности. Я понимаю, её тревожит то, что Призрачный Предел слабеет и уже не может сдерживать пепельных тварей, что влияние Дагот Ура растёт, что он проникает в сны и подчиняет себе спящих… тех, чьим сознанием он завладел, так и зовут Спящими, кстати. А вот почему Мило боится нордлингов больше, чем созданий Дагот Ура, я, признаться, не очень поняла.
 — Нордлингов боится? — удивился Свен.
 — Да. Если Трибунал лишится своих божественных сил, уверена она, он не сможет защитить Морровинд от новых нападений нордлингов.
Свен почесал в затылке. Нет, его сородичи оставались всё теми же буйными и воинственными созданиями, что и тысячу-другую лет назад, но вряд ли им так уж нужен пыльный Морровинд, к тому же кишащий моровыми чудищами. Определённо что-то у этой жрицы было в молодости с северянами такое… неприятное. То ли завалить её пытались, то ли наоборот, не соблазнились, когда она была не против — поди пойми, что для бабы тяжелее и оскорбительнее.
 — А что ты узнал от торговца-эшлендера? — спросила Эстирдалин, потому что Свен так и не нашёлся, что сказать о страхах Мехры Мило.
 — Да толком ничего. Вернее, узнал, что да, кое-кто из них верит в возрождение Неревара.
 — Кое-кто?
 — Ага. Есть такой культ у одного из племён. Остальные не больно-то в это верят, хотя если появится возможность нагнуть оседлых и выпнуть с Вварденфелла чужаков, я так понимаю, они охотно признают Нереварином кого угодно, хоть пастуха, хоть Вечного Стража. Вот только из рассказов Хассура я ещё понял, что от эшлендеров лучше держаться подальше. И уж точно не лезть к ним ни с какими расспросами.
  
 — А я попыталась побольше узнать про Пикстар, — с непонятной усмешечкой проговорила Эстирдалин. — Не странно ли, что кимерский генерал воплотился в женщине, спросила я. Что вообще жрецы-отступники об этом думают? Оказывается, пол данмера, в которого вселится дух Неревара, не имеет никакого значения. А Пикстар была последним неудавшимся воплощением. Понимаешь, действительно последним? Как и было написано на том листочке, который тебе передал Джобаша. Были и другие — те, что пытались выполнить предназначение, но почему-либо не сумели. Кстати, какой-то тип в Суране уверял, будто именно он очередное воплощение Неревара Индорила. Не знаю, мошенник он, сумасшедший или искренне верит в это.
 — А что о нём думает Храм?
 — Скорее всего, Храм не думает, а ловит этого деятеля. Скорее всего, его объявят или уже объявили сумасшедшим. И кстати, — усмехнулась она, подчёркнуто окинув долгим взглядом внушительную фигуру собеседника, — это данмер, как и все предшественники.
 — Да? — хмыкнул Свен. — А вот мне любопытно, с чего бы вдруг? Неревар данмером не был, он помер раньше, чем Азура прокляла кимеров. Ну, если я верно запомнил то, что ты мне читала и рассказывала. Тем, кто ждёт Нереварина, наверное, следовало бы к альтмерам повнимательнее приглядываться, не? Не знаю, что там с Вивеком двухцветным, а Альмалексия на картинках и гобеленах вылитая высокая эльфийка: и кожа золотистая, и глаза такие… медовые. У тебя красивее, кстати, — сказал он, глядя в глаза Эстирдалин. — Как зелень молодая солнечным полднем.
Она кривенько улыбнулась комплименту.
 — Цвет моих глаз, — сказала она, — верный признак моей неполноценности, знаешь ли.
 — Зато не похоже на других. А то ваши породистые, наверное, смотрятся как табун лошадей для Вороного Курьера — все одной масти. И вообще, все на одной колодке сработаны. А уж тебя точно ни с кем не спутаешь.
 — Подлизываешься?
 — Есть малость, — признал он. — Я скучал, Линн. Правда.
 — А кто тебя заставлял скучать? — возразила она, но вид у неё, прямо сказать, был довольный. — Знайте, истинный ходок едет только на восток.**
 — Ведь если твой посох стал мягким, как воск, спеши в Морровинд, там вернёшь прежний лоск? — Свен ухмыльнулся, потом помотал головой. — Нет, знаешь, меня пугают красные глаза местных красоток. Так и кажется, что вот-вот вампирские клыки из-под губы проглянут.
Эстирдалин не любила, когда её лишний раз трогали без нужды, это Свен уже понял. О том, чтобы спать с кем-то в обнимку, вообще речи быть не могло — отодвигалась, пока не упиралась спиной в стену, сворачивалась клубком, выставляя вперёд коленки и локти, готова была одеялом пожертвовать, лишь бы отгородиться от лежащего рядом. Даже как-то обидно было. Небось, не мечтала бы хоть изредка провести ночь подальше от товарок, вообще ушла бы сразу после.
Свену не спалось. Он лежал на краю кровати, закинув руки за голову, слушая сонное дыхание Эстирдалин и думая, как ему быть дальше. Комнату в «Восьми тарелках» им сдали чистенькую и опрятную, но кровать на двуспальную точно не тянула, так что колено эльфийки через одеяло упиралось ему в бедро. Он-то, понятно, был не против. Он бы вообще бестолочь заносчивую обнял, чтобы даже во сне чувствовать, что она в безопасности. Хотя бы пока он рядом.
В безопасности… Вот как раз пока он рядом, ей много чего грозит, дурище, только как бы ей это вбить в упрямую остроухую башку? Дело с этим дурацким пророчеством прояснялось понемногу: эшлендеры и жрецы-отступники не то чтоб всерьёз ждали возрождения Неревара, но и не возражали против возвращения своего древнего героя. Вот только им и в дурном сне не привиделось бы, что Нереварин будет кем-то ещё, кроме данмера. Эстирдалин пришли в голову те же мысли, что и ему, и она прямо спросила Мило, почему отступники так уверены, что это тёмный эльф? Какой-нибудь альтмер сгодился бы на эту роль куда как лучше. «Какой-нибудь неполноценный, — фыркала она, — которого так же выперли с Саммерсета, как меня. Рыжий, например». Жрица, по словам магессы, страшно оскорбилась, и их дружески-познавательная попойка закончилась безобразным бабским скандалом, аж Ординаторы на шум заявились, потому что снимать паралич эта крашеная сучка умела прямо-таки мастерски, но сама магией не пользовалась, а всё норовила вцепиться обидчице в волосы. Ну, не умеет баба ни пить, ни вести себя прилично в пьяном виде.