Модистка Ее Величества
– Не обижайтесь, милочка, – похлопала меня закрытым веером по руке первая дама. – Мы желаем вам добра, потому и предупреждаем.
Так я и поверила – желали мне добра. Как же! Их высокомерные и неприятные взоры так и буравили меня неприязнью. Скорее, наоборот, они завидовали так, что решили побольнее задеть словами.
Более не в силах продолжать этот неприятный разговор, я извинилась перед дамами и отошла от них. Приблизилась к ротонде с колоннами, где никого не было. Начала искать глазами мужа, но не увидела его. Слова дам задели меня, точнее, заронили в сознание неприятную мысль о том, что мой муж слишком красив и богат, чтобы довольствоваться мной одной. В прошлой жизни у меня даже повода не было испытывать неприятное чувство ревности, ведь Николай всегда был верен мне и любил. Оттого это было ново для меня.
Но всё же я уповала на любовь Рауля. Зачем графу де Бриен было жениться на мне нищей сироте, да ещё и выплачивать долги моего сводного братца? Такое можно было сделать только по любви. Я в этом не сомневалась.
– Твоя смазливая мордашка не сможет надолго увлечь его! – неожиданно раздался неприятный женский голос за моей спиной.
Я резко обернулась к незнакомке в прелестном голубом платье. Темноволосая красавица лет двадцати пяти с нескрываемой ненавистью смотрела на меня. Я её не знала, а Рауль меня ей не представлял.
– Что вам угодно, сударыня? – спросила я сдержанно, стараясь быть вежливой.
– Мне угодно, паршивка, чтобы ты знала. Рауль мой! И только мой! Всегда был и будет. А ты только ширма для рождения наследников!
Опешив от нападок и оскорблений великосветской дамы, я сразу же не нашлась, что ответить. Тут что, все такие злые и несдержанные?
В следующий момент к даме подошёл усатый дворянин в цилиндре и зелёном фраке и, ухватив её за локоть, приказным тоном произнёс:
– Марианна, не устраивай скандала на людях! – Он обернулся ко мне и, как-то фальшиво улыбнувшись, заявил: – Извините мою сестру, ваше сиятельство. Она сегодня немного не в себе.
– Это не так! Пусть эта нахалка знает, зачем Рауль женился на ней!
– Замолчи немедленно! – вспылил усатый дворян. – Ещё граф услышит!
На нас со злорадным интересом поглядывали ближайшие гости, явно ждавшие новых поводов для сплетен или скандала. Сначала падение в обморок невесты в храме, теперь разборки какой-то влюблённой мадам.
Не дожидаясь нового словесного потока, дворянин потянул девушку прочь от меня, и я была благодарна ему за это. Потому что совсем не хотела вступать в споры с незнакомкой, тем более на своей свадьбе.
Стараясь позабыть об этом досадном инциденте, я снова подошла к мужу. С ним было как-то спокойнее.
Он опять галантно предложил мне взяться за его локоть, и я с радостью последовала за ним к фуршетным столам.
Естественно, спрашивать графа о Марианне я не стала, это было неудобно, да и глупо.
Что я скажу? Может, у Рауля были связи с женщинами до свадьбы, это вполне объяснимо. Он мужчина видный, красивый, а теперь всё изменилось. Он женат, и его прежние пассии, понятное дело, недовольны.
Более я старалась не отходить от мужа. Прошла только половина дня, и я чувствовала себя неуютно. Гости не особо были расположены ко мне и вежливы, только когда рядом Рауль.
Я ощущала себя чужой среди гостей. Потому, когда мы отправились обратно в центральную часть города в особняк графа, весьма обрадовалась. Там, по крайней мере, ждала меня няня. Наверное, пока единственный человек в этом мире, который относился ко мне с любовью и добротой.
Глава 12
В особняк на бульваре Сен-Мишель мы прибыли около шести вечера. Оглядывая великолепную широкую вымощенную булыжником улицу с аллеями, я была в восторге.
Париж.
Именно в этом городе я сейчас находилась, как поняла из разговора окружающих. Столица Франции ещё с детства в прежней жизни казалась мне чем-то непостижимым, фееричным, далёким. Зачитываясь произведениями Дюма и Гюго, и ярко представляла, как по этим улицам ходили их персонажи, да и сами писатели. Париж казался другим миром, в который мне никогда не суждено попасть. Но теперь я оказалась здесь. Потому, проезжая в экипаже, как и до того, в одиночестве, я, словно маленькая девочка, глазела по сторонам. Восторгаясь и впитывая окружающую действительность словно губка.
Я чувствовала себя снова молодой, красивой, полной сил и здоровья, и жаждала насладиться этой жизнью сполна. Старость, немощь и одинокое существование в маленькой квартирке на Невском уже казалось далёким прошлым, и я чувствовала себя счастливой. Конечно, немного омрачало настроение отношение окружающих дворян, но они меня совсем не знали, а когда узнают, непременно начнут думать обо мне лучше. Ведь за всю свою долгую жизнь в прежнем мире я сохранила в себе детскую наивность, доброе отношение к людям и желание радоваться каждому прожитому дню. Однако могла и постоять за себя, если требовалось.
Едва карета остановилась около парадного крыльца, я выглянула наружу. Своего мужа я опять не увидела. Снова мне помог выйти кучер. Он был мил и молод, лет двадцати двух, долговязый и приятный на лицо. Почему-то, открывая мне дверцу в этот раз, он вдруг протараторил:
– Мадемуазель, простите, мадам, – тут же поправился смущённо он, когда я спустилась с подножки. – Я рад, что вы будете моей новой хозяйкой.
– И я рада. Как тебя зовут?
– Бертран.
– Ты очень молод.
– О, не смотрите на это, мадам! Я хорошо справляюсь со своими обязанностями. Просто три месяца назад кучер господина графа скончался, и он не захотел искать другого и назначил меня главным кучером.
– И прекрасно, Бертран, даже не сомневаюсь, что ты очень умел, – похвалила его я.
– Благодарю, мадам. Вы так добры, – сказал он, улыбаясь. – Редко среди господ встретишь таких приветливых дам, как вы. Некоторые даже не удостаивают взором, не то что словами.
– Значит, я отличаюсь от них, – улыбнулась я в ответ и поспешила к крыльцу, где уже находились некоторые гости.
Особняк де Бриена была выстроен из серо-белого камня, с колоннами, огромной парадной лестницей с балюстрадой, большими светлыми окнами и двускатной высокой крышей из голубой черепицы, так характерной для Парижа этого времени.
Дворецкий услужливо открыл большие парадные двери. Я, поискав глазами мужа и не найдя его, поднялась по лестнице и вошла в дом, за мной последовали остальные гости. Пока я оглядывалась по сторонам, рассматривая богатое внутренне убранство особняка, ко мне приблизилась мадам Жоржетта и неучтиво схватила за локоть. Оттащила в дальний угол просторной парадной.
– Ты говорила с мужем о долгах Нотана? – без предисловий спросила мачеха.
– Пока это было неудобно, – ответила уклончиво я.
– Завтра в полночь истекает срок. И если граф не заплатит по всем счетам, Натана арестуют и заключат в долговую тюрьму, ты понимаешь это, дрянная девчонка?
Услышав очередное оскорбление, я напряглась. Мачеха продолжала вести себя гнусно и по-хамски. Но теперь её власть надо мной кончилась. У меня был муж и титул графини. Я стала замужней женщиной и вполне могла проигнорировать приказы этой неприятной мадам. Что я и решила сделать.
Мне вдруг захотелось, чтобы мой муж ничего не выплачивал, а оставил Жоржетту и её садиста-сыночка с носом. Пусть бы Нотана упекли в тюрьму и надолго, ему там самое место.
Я вытянула свой локоть из цепких пальцев Жоржетты и холодно заметила:
– Мой муж пока очень занят. И вряд ли я найду время поговорить с ним сегодня, надеюсь, вы понимаете, мачеха.
– Что? – опешила она, хватая ртом воздух. – Как ты смеешь так говорить со мной, девчонка?! И не называй меня мачехой на людях!
– Я буду делать и говорить то, что считаю нужным. Теперь я графиня де Бриен.
– Но ты должна поговорить с мужем о Нотане, я приказываю!
– Может, и поговорю, но не сегодня, – ответила непокорно я, видя, как её лицо покрывается красными пятнами от негодования. – И прошу вас, мадам, более не заговаривать со мной. Я этого не желаю. Иначе мне придётся выставить вас вон из моего дома.