Модистка Ее Величества

– Как раз мне подходит. Я же нищая девчонка, – ответила я, усмехнувшись, напомнив ему вчерашние слова.
Муж походил на взъерошенного петуха, выгнанного из курятника. Заплывшее лицо, красные глаза. Видимо, плохо спал и перебрал вчера с вином. Тяжёлая жизнь, так сказать: праздное безделье, куча любовниц и жена, не желающая пресмыкаться.
Видя, что назревает скандал, лакей быстро произнёс:
  
– На кухне есть рисовая каша, мадам. Её варили для слуг. Мне принести её, госпожа?
– Да, принеси, пожалуйста, – согласилась я.
Слуга торопливо вышел под злобным взором де Бриена. Мы остались одни, и Рауль тут же начал словесную атаку:
– Зачем ты явилась, Сесиль? Неужели раскаялась в своём наглом поступке, решила извиниться и принять меня в своей спальне?
– Сударь, я приму вас в спальне только тогда, когда вы оставите в покое всех своих знакомых дам, будете мне верны и почтительны. Но и то не могу пообещать, что прощу вас.
– Что? Ты простишь меня? Ты ставишь условия, Сесиль? Да как ты смеешь, нахалка?! Не собираюсь я извиняться, и уж тем более не твоё дело мои…
Он замялся, видимо, не зная, как обозвать своих пассий.
– Ваших любовниц, вы хотели сказать, сударь?
– Да!
– Так я и думала. Наша совместная жизнь невозможна, я думаю. Потому вижу только один выход. Развод.
– Развод? – опешил граф, он явно был озадачен. Поди, считал, что все дамы жаждут стать его женой. Но я была не все. – Нет! Никакого развода! Я не опорочу своё имя этим гнусным действом!
Вполне справедливое действо в нашей ситуации, а гнусными были его шашни с любовницами.
В этот момент появился слуга с большой миской каши. Это немного разрядило накалённую до предела обстановку. Рауль молчал, гневно поедая меня глазами, я же попробовала разваренную рисовую кашу, которая оказалась вполне съедобной.
– Я хотел уведомить тебя, Сесиль, – наконец произнёс муж, уже немного остыв. – Я нынче уезжаю. К отцу в Лион. Мне надо уладить с ним кое-какие денежные вопросы.
– Я еду с вами? – напряглась я.
– Нет. Ты мне ни к чему. Останешься в Париже, присматривать за домом и слугами.
Я просияла от радости. Муж уезжает, и я буду предоставлена сама себе. Лучшего подарка судьбы и придумать было сложно.
– Надолго вы едете?
– На месяц, не более. Надеюсь, ты будешь вести себя скромно и благочестиво?
Намёк мужа я поняла. Он судил по себе и, видимо, считал, что, едва я останусь в одиночестве, сразу побегу искать себе любовника? Или как?
– Леопольд, наш мажордом, проследит за тобой.
Так ещё и не доверял мне. Слуга, видимо, всё будет докладывать ему о моём поведении.
– Вы оставите мне содержание, Рауль? Я хочу заказать несколько новых платьев.
Я помнила слова горничной, которая скривилась, говоря о моих несчастных трёх платьях.
– Зачем? Ты будешь сидеть дома, ведь подруг и знакомых в Париже у тебя нет, так сказала твоя мачеха. Новые наряды тебе ни к чему.
Оказывается, мой муженёк ещё и жмот. Жить в таком шикарном доме и не купить молодой жене платья? Я уже не говорила о драгоценностях, которые были обязательными для любой светской дамы.
– Как скажете, – поморщилась я и решила ещё попробовать. – А если вы уезжаете, я могу распоряжаться слугами?
– Конечно, – кивнул он и даже благодушно улыбнулся.
Видимо, ему пришлось по душе то, что я не стала спорить по поводу новых нарядов. Наверняка думал, что я закачу истерику. Но сейчас у меня были дела поважнее платьев.
– Могу и увольнять, и приглашать на службу тех, кого выберу сама? – задала я тут же новый вопрос.
– Почему нет? Ты всё же моя жена. Леопольд скажет тебе, сколько сантимов положено на жалованье каждого из слуг. Ты не должна тратить больше этого.
– Прекрасно, – улыбнулась я в ответ.
Я даже знала, кто вылетит из этого дома первым, едва граф уедет.
– Сесиль, мне нравится, когда ты не споришь и спрашиваешь меня, как сейчас, с почтением.
Молчаливая послушница жена-затворница, видимо, была идеалом де Бриена. Но это было не почтение, а небольшая хитрость. Чтобы получить то, что я хотела.
– Помню, как увидел тебя в первый раз, – вдруг заявил граф, отпивая горячий кофе из фарфоровой чашки. – В доме твоего батюшки. Ты была так чиста и невинна, совсем девочка.
Я замерла. Это уже было интересно. Может, удастся узнать больше о моей прежней жизни?
– Это было давно, – сказала я фразу, которая точно не вызвала бы подозрений.
– Десять лет назад. Ты же помнишь, как мы были дружны с твоим отцом? И на его смертном одре я обещал, что позабочусь о тебе.
– Оттого вы женились на мне? – осторожно предположила я. – Батюшка взял с вас слово?
– Да. Я же говорил тебе о том. Он знал, что со мной ты будешь под защитой и уважаема.
В этом я, конечно, сомневалась. Никакое положение в обществе не компенсировало мужа – развратника и жмота. Но, видимо, у моего отца были свои мотивы. И это объясняло, зачем де Бриен взял меня за муж. Слово, данное моему батюшке перед смертью.
– И благодарна вам за это, граф, – ответила я то, что точно бы понравилось де Бриену.
– Надеюсь, вещи батюшки, что остались после его кончины ты так и хранишь, Сесиль?
– Вещи батюшки? Я не понимаю, о чём вы.
– Как же? Я сам видел. Большая шкатулка с письмами твоей матушки и его дневник, а ещё драгоценности твоей матери. Барон Савиньи сам мне всё это показывал. Разве мачеха не отдала их тебе?
– Вроде нет, – ответила я, нахмурившись.
Может, и отдавала, но я-то не знала об этом. Я только вчера попала в это тело. Но внутренний голос тут же прошептал, что шкатулка моего отца, барона Савиньи, осталась в жадных руках мадам Жоржетты.
– Ты должна непременно поговорить с Жоржеттой и потребовать шкатулку. Это твоё наследство, так желал твой отец, Сесиль. Не дело оставлять драгоценности этой ушлой мадам. Она продаст украшения твоей бедной матушки и заберёт деньги себе. Если уже не сделала этого. А ведь они по праву твои.
 
Глава 17
 
Неужели граф говорил искренне? И хотел помочь мне вернуть вещи отца? Может, мой муженёк был не таким мерзавцем, как казалось? Хотя его забота выглядела подозрительной.
– Согласна с вами, Рауль. Непременно на днях съезжу к мадам Жоржетте и заберу шкатулку.
– Так и сделай, Сесиль. И прошу, проверь, чтобы там был дневник твоего батюшки. Барон много писал о нашей с ним службе. Мне бы так хотелось вспомнить старые времена, сидя у камина. Я бы с удовольствием оставил этот дневник у себя. Как память о нашей военной службе. Мы же были очень дружны с твоим отцом.
– Хорошо, я постараюсь отыскать эту шкатулку. Вижу, что вы желаете мне добра, тогда, может, подумаете о разводе, граф? Вы выполнили волю моего отца – женились на мне, но вы же понимаете, мы совершенно разные люди. Вы не сможете быть мне верным, а я терпеть ваши измены. Почему бы не избавить нас обоих от этого тяжёлого брачного ярма?
Де Бриен долго молчал и как-то странно смотрел на меня.
– Думаю, всё же до развода дело не дойдёт. Мой уважаемый батюшка, граф Оноре, вряд ли это одобрит. Он человек консервативных взглядов. Брак для него священен. Но обещаю, что я подумаю над твоими словами, Сесиль.
Ох, я даже выдохнула с облегчением.
Не ожидала от де Бриена подобной фразы. Неужели я смогла убедить Рауля, что наша совместная жизнь будет несчастливой? И он стал сомневаться?
Вода камень точит. Именно так я и собралась поступить. Убеждать в своей правоте мужа, пока граф не согласится на развод. Другого будущего для себя я не представляла. Никогда бы не смогла жить с мужчиной, которого не уважала и не любила. И этот брак мог стать настоящей пыткой для меня.
  
Итак, граф-юбочник уехал. Оставил меня одну в своём особняке, взволнованную и довольную.
Наглую беспардонную Лунет я выгнала первой. Зашла на кухню во время трапезы слуг и при всех произнесла кратко, в чём провинилась горничная и отчего я не хочу более видеть её в своём доме: за злословие о своей хозяйке и лень.