Работая под профессором (ЛП)

Но как я могу не возбудиться, глядя в эти восхитительные зеленые глаза? У профессора Гослинга темно-каштановые волосы с редкими проблесками седины и самые яркие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Они мечутся по комнате, пока все устраиваются. Я могу сказать, что за ними многое стоит, и это, безусловно, самое сексуальное в нем. У него острый, как бритва, ум и яростный ум, которые сочетаются с его сногсшибательной внешностью.
  
Вдоль острой линии его подбородка пробивается легкая щетина, и я не могу не задаться вопросом, как она выглядит по утрам. Мне тоже интересно, каково это, когда Оливер выводит меня из оцепенения толчком локтя.
Он опускает взгляд на мой блокнот и смеется.
У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю вниз. Сама того не осознавая, я рисовала маленькие сердечки по всей странице. С покрасневшими щеками я вырываю страницу, комкаю ее и бросаю в рюкзак.
- Я же говорил тебе, - шепчет он певучим голосом. Я просто игнорирую его и возвращаю свое внимание туда, где ему место. О профессоре Гослинге.
- Добро пожаловать на Экономику, - говорит он глубоким голосом, который звучит в моих ушах мягко, как кожа. - Меня зовут Тристан Гослинг, и в этом семестре я буду вашим профессором.
Мне трудно сосредоточиться, когда я смотрю, как он расхаживает по сцене с грацией дикого тигра. Он знакомится с планом занятий, а затем спрашивает, есть ли какие-либо вопросы.
Девушка впереди поднимает руку. - Это правда, что вас спонсирует Ральф Лорен?
Он расстегивает куртку и смотрит на этикетку. - Это DKNY, но если кто-нибудь знает Ральфа, пожалуйста, соедините меня.
Звук сотен хихикающих девушек наполняет комнату. Я одна из этих хихикающих девушек.
Парень поднимает руку, и его вызывают следующим. - Это правда, что ты стоишь миллиард долларов?
Профессор Гослинг вздыхает. - Ты хочешь стоить миллиард долларов?
- По крайней мере, - говорит студент.
- Хорошо. Тогда вам нужно знать все об экономике, и это то, чему я собираюсь вас научить. Начиная с этого момента. Откройте девятую страницу в своих учебниках.
Я лезу в сумку и достаю учебник. Внизу написано "Тристан Гослинг". Эту книгу написал он.
Он начинает преподавать, а моя ручка царапает по странице, я делаю заметки так быстро, как только могу. У других учеников есть ноутбуки, но мне нравятся ручка и бумага. В том, что я пишу это от руки, есть что-то такое, что помогает мне лучше это запомнить.
Материал глубоко увлекательный, и я сижу на краешке стула, вслушиваясь в каждое слово.
Это вполне обычный класс, пока профессор Гослинг не замечает меня.
Тогда это что угодно, только не норма.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ
 
Тристан
Все замирает, когда я вижу ее.
Время останавливается. Мое сердце останавливается. Слова, слетающие с моих губ, останавливаются.
Весь класс ждет, когда я продолжу.
Четыреста восемьдесят семь человек в этой комнате, и стоит полная тишина. Кто-то кашляет, и это выводит меня из оцепенения.
Я опускаю глаза на белую плитку на полу и делаю глубокий вдох, чтобы попытаться сосредоточиться. Это не работает. Я кружусь.
В моей голове бушует торнадо, разрушающее все логические мысли, разрывающее мой фундамент на куски. Ее видение пронзает мой разум, заменяя то, что было там, острой потребностью, всепоглощающим желанием, неконтролируемой похотью.
Образ того, как я бросаюсь по проходу и несусь по ряду, завладевает моим мозгом. Я хватаю ее и перегибаю ее молодое тело через стул, стаскиваю с нее брюки, раздвигаю ей ноги и погружаю свой возбужденный член в ее маленькую тугую киску. Четыреста восемьдесят семь студентов смотрели бы, как я предъявляю права на ее влагалище и делаю ее своей. Это ощущение такое яркое, что заставляет меня дрожать.
- Итак... эээ… экономика в ... извините меня… в эпоху цифровых технологий еще более, эээ...
Еще больше чего? Блядь. Где, блядь, я был?
Я опускаю глаза, не смея взглянуть на нее. Первый взгляд полностью потряс меня. Я не знаю, что произойдет, если я подниму глаза и снова увижу эти великолепные голубые глаза, пристально смотрящие на меня.
Она ошеломила меня. Я был в середине своей лекции о том, как цифровой век меняет мировую экономику, когда заметил ее. В классе много красивых девушек, но в ней было что-то особенное. Что-то в том, как она слушала, наклонив голову и рассыпав волнистые каштановые волосы, поразило меня. Это было как удар в сердце.
Мое сердце все еще колотится. Я все еще пытаюсь восстановиться.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но все, что я вижу за своими веками, - это ее. То, как ее ярко-голубые глаза выглядят такими юными и невинными, заставляет мое тело трепетать. Ее юные сиськи, которые выглядят такими большими и налитыми, когда они выпирают на фоне ее белого топа, заставляют мою грудь трепетать. И от того, что ручка касается ее сочных полных губ, мой член становится твердым.
Я чувствую, как он твердеет у меня в штанах. Он пульсирует и наполняется кровью, затвердевая до боли.
На меня смотрят почти пятьсот пар глаз, и я становлюсь твердым, как скала, на глазах у всех них. Черт. Я поворачиваюсь и спешу обратно за трибуну, чтобы спрятать это.
- Итак, цифровой век трансформирует экономику в...
Я пытаюсь сосредоточиться на словах, но это так трудно. Я даже не знаю, имеет ли смысл то, что я говорю. Все, что я знаю, это то, что костяшки моих пальцев горят, когда я изо всех сил сжимаю толстую дубовую трибуну.
Я хочу еще раз взглянуть на нее. Я хочу больше, чем просто взглянуть.
Моя сдержанность дает трещину, и я бросаю взгляд направо. Они тут же находят ее, и у меня перехватывает дыхание.
Она еще красивее, чем я помнил. Я совершенно очарован и не могу отвести взгляд.
Слова снова вырываются из моего горла, и все вокруг замолкает... снова...
На этот раз я не спускаю с нее глаз. Я не настолько силен, и в первый раз израсходовал весь свой самоконтроль.
Я должен заполучить ее.
Всю ее. Я хочу всего этого, и хочу сейчас.
- Сэр? - шепчет девушка в первом ряду, когда я слишком долго молчу. - С вами все в порядке?
Я так далек от того, чтобы быть в порядке.
Я не буду в порядке, пока не обниму ее, пока не уложу в свою постель, пока не смочу ее спелое лоно своей спермой.
Я не смогу функционировать, пока у меня не будет всего этого.
Я знаю это глубоко в своих дрожащих костях, в своей сжатой сердцевине, в своем колотящемся сердце.
- Итак, Китай достигнет пика в следующем десятилетии, - продолжаю я, заставляя себя отвести от нее взгляд. Я быстро оглядываю огромную комнату, но секунду или две спустя мой взгляд снова устремляется к ней.
Я отхожу от подиума и подхожу к студентам на их местах. Меня не волнует, что я твердый, и меня не волнует, видят ли они. Я хочу, чтобы она это увидела. Я хочу, чтобы она знала, как сильно возбуждает меня прямо сейчас. Как сильно я, блядь, хочу ее.
Потребность стереть все расстояние между нами почти так же сильна, как моя потребность заявить права на ее влагалище. Я начинаю идти по проходу, не сводя с нее глаз, и начинаю бессвязно рассказывать об экономике Китая. Надеюсь, в моих словах есть смысл, но я сомневаюсь, что это так.
Мой мозг разбит. Она разрушила его, и теперь он будет восстановлен с ней в центре. Я живу ради нее.
Черт возьми, возьми себя в руки, Тристан. Ты даже не знаешь ее гребаного имени.
Эта мысль захватывает меня и давит на меня, пока не раздавливает мою душу. Я должен знать ее имя.
Я прохожу еще два прохода, пока не оказываюсь совсем рядом с ней. Она сидит в середине ряда, и я хочу выгнать каждого человека, который стоит между мной и ней, из моего класса. Я хочу выгнать всех четыреста восемьдесят шесть человек, пока нас не останется только двое.
  
Тогда я кое-чему ее научу.
Я преподам ей урок, который она никогда не забудет.