Развод. Я (не) буду твоей (СИ)

— Я пока, — говорю я, глядя ей прямо в глаза, — верю только себе.
— Я принесу тебе тест, Карина. Ты можешь пойти со мной в клинику и убедиться, что именно я его сдала. Потому что я уверена в том, что отец моего ребенка именно твой муж.
Я ничего не отвечаю. Разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее одну с фальшивыми слезами, лживыми скриншотами и страхом перед тестом, который расставит все по своим местам.
    
Глава 12
 
Карина
Я выхожу из кафе, и дверь с глухим стуком захлопывается за мной, словно отсекая тот удушливый мир лжи и манипуляций. Сажусь за руль, захлопываю свою дверь, и тут на меня обрушивается вся тяжесть случившегося.
Тело вдруг начинает бить мелкая, предательская дрожь. Руки трясутся так, что я с трудом вставляю ключ в замок зажигания. Я просто сижу, уставившись в лобовое стекло, не видя ни проезжающих машин, ни снующих по тротуарам людей.
Эти фотографии... это видео... Они так похожи на правду. Слишком похожи. И я не подала виду там, внутри, за тем столиком, но сейчас они стоят у меня перед глазами, яркие, отравляющие. Я вижу его улыбку на общем фото, его руку, протягивающую ей бокал. И каждый раз сердце сжимается от боли.
— Не ведись на ее манипуляции. Не смей. Ты для себя уже все решила. Ты поняла, что твоя сестра лжет. Тем более в нынешних реалиях, Карина, — упрямо шепчу я, — сделать такие правдоподобные материалы не составит труда. Монтаж. Умный подбор ракурсов. Можно вырвать человека из одного контекста и вставить в другой, и будет казаться, что он смотрит именно на тебя, говорит именно с тобой.
Я пытаюсь ухватиться за эту мысль, как за спасательный круг. Но тут же всплывает другое. Ее лицо. Когда я заговорила о тесте ДНК. Она не вздрогнула. Не усомнилась. Не сказала, “какой еще тест?” или “это невозможно”. 
Нет. В ее глазах не было страха. Был гнев. Ярость. Но не паника человека, чью ложь вот-вот разоблачат. А это значит... это значит, что вероятность того, что отец ребенка все-таки Женя... она велика. Чудовищно велика.
Я с глухим стоном опускаю голову на прохладный пластик руля. Лоб прижимаю к ободу, и мне хочется закричать. От бессилия. От этой невыносимой неопределенности. От того, что я заблудилась в собственных мыслях и страхах.
— Почему все так сложно? — шепчу я в тишину салона. — Почему я не могу прямо сейчас, сию секунду, узнать правду? Почему мне приходится выбирать, кому верить, разрываясь на части?
Мне нужно удостовериться. Взять себя в руки и проверить. Дрожащими пальцами я достаю телефон, открываю браузер. В поисковой строке набираю: “С какого срока можно делать неинвазивный тест ДНК при беременности”.
Ответ выскакивает мгновенно. Не ранее десятой недели акушерского срока. Точность результата составляет девяносто девять и девять процентов.
Десять недель. Это... больше двух месяцев. Почти три.
Я закрываю глаза, чувствуя, как по всему телу пробегает ледяная дрожь. Я ехала сюда с полной уверенностью, что мой муж честен со мной, а сейчас… что случилось сейчас? Уверенность в голосе сестры, что она готова на ДНК, и то, что ребенок его, и я снова в сомнениях.
Нет. я не позволю страхам прошлого забрать у меня настоящее. 
Он не виноват. Он доказывал мне это годами и не стал бы рушить все одним днем. Я уверена в нем. Почти на все сто процентов, но вот сестра… я все еще не могу понять зачем она это делает. Почему пытается сделать все, чтобы мы с ним развелись? Если она хотела, чтобы он просто стал ее мужем, тогда зачем тянула до свадьбы? Здесь, словно нет логики.
Я сойду с ума. Я просто не выдержу этого пыточного устройства под названием “неведение”. 
— Как он и сказал, — с горечью произношу я. — То, что делал мой отец на протяжении всей жизни, сложно искоренить одним днем. И это именно то, что все еще заставляет меня сомневаться, хотя разум кричит, что лжет здесь только один человек. И это моя сестра.
Из-за нее то самое хрупкое, драгоценное доверие, которое Женя так долго и терпеливо строил, кирпичик за кирпичиком... оно пошатнулось. В нем появилась трещина. Глубокая, страшная трещина. И я пока не знаю, как ее залатать, но я знаю одно. Одной его любви и моей веры, кажется, уже недостаточно.
Я делаю глубокий вдох, потом выдох. Еще один. Завожу двигатель. Ровный гул на секунду успокаивает хаос в мыслях.
Беру телефон. Пишу ему. Коротко. Честно.
“Я верю тебе. Верю, что ты не виноват, и что ребенок не от тебя, но… Прости. Мне нужно немного времени”.
Одно сообщение. Это не капитуляция. Не сдача позиций. Просто... я должна справиться со своими демонами. Со своими сомнениями. Я должна провести работу над собой, точно так же как и он работал ради нас. И я понимаю, что мне понадобится помощь. Я не смогу сделать это в одиночку.
Я не жду ответа. Я откладываю телефон на пассажирское сиденье, включаю поворотник и выезжаю на пустынную улицу.
  
Глава 13
 
Женя
Я сижу в гостиной в полной темноте. Тишина после ухода Карины оглушительна. Я не включаю свет. Просто смотрю в окно на огни города, которые кажутся сейчас бесконечно далекими и равнодушными. В кармане джинсов вибрирует телефон.
Сердце ёкает. Глупая, иррациональная надежда, что это Карина. Она все обсудила с сестрой и сейчас расскажет мне. Или просто напишет, что уже возвращается.
Я достаю телефон. Яркий экран режет глаза в полумраке. Сообщение от Карины. Не звонок. Сообщение.
“Я верю тебе. Верю, что ты не виноват и что ребенок не от тебя, но… Прости, но мне нужно немного времени”.
Читаю. Перечитываю. Раз. Другой. Пальцы сжимают корпус так, что стекло трещит по краям. Внутри поднимается буря. Первый порыв: схватить ключи, выскочить на улицу, найти её, вцепиться в неё и не отпускать. Заставить слушать. Заставить увидеть правду в моих глазах. Отодвинуть на задний план все эти чёртовы сомнения и просто... верить. 
Но я останавливаю себя. Жёстко. Её слова чётко отбивают такт в голове.
“Мне нужно немного времени”.
Она не бежит от меня. Она просит передышку. Чтобы не сломаться. Она признает, что ей нужно время на осмысление. Это... это уже что-то.
Я с силой выдыхаю, откидываюсь на спинку дивана, и закрываю глаза.
— Хорошо. Сегодня я дам тебе это время. Потому что ты попросила. Но завтра... завтра я начну возвращать тебя домой. Я не позволю этой... этой еб... твоей сестре украсть у нас всё, что мы так долго строили.
Я поднимаюсь и иду на кухню. Ставлю стакан под струю воды, смотрю, как он наполняется. Подношу ко рту, делаю глоток. Вода безвкусная, пресная. Сейчас бы виски. Тёмный, обжигающий, чтобы стереть этот день, эту боль, это чувство полнейшего, унизительного бессилия. Но нет. Я должен быть собран. Я должен быть ясным. Для неё.
Я кручу одну и ту же мысль. Когда? Когда, в какой момент эта сука могла... Забеременеть от меня? Это же абсурд! Я перебираю в памяти последние месяцы, недели. Каждую встречу, каждый взгляд. Ноль. Пустота. Ни намека на то, что я мог бы... перейти черту.
Может, я где-то отключился? Вырубился так, что ничего не помнил? Такое часто случается в кино. А в жизни? Я не алкоголик. Я не принимаю таблеток. Я всегда контролирую себя, черт побери! Особенно с её семьёй! С её сестрой! Это же как ходить по минному полю. Я никогда, НИКОГДА не позволил бы себе даже намека на флирт.
В отчаянии я буквально просеиваю память сквозь сито наших встреч. Праздники, семейные ужины, случайные встречи... Ничего. Только холодная вежливость с моей стороны и её тяжёлые, странные взгляды, которые я всегда списывал на ее общую неловкость.
  
В тишину квартиры врывается назойливый, весёлый рингтон. Ваня. Мой ближайший друг.
Беру трубку.
— Ну что, долетели? — в трубке его радостный, слегка поддатый голос. — Наверное, уже наслаждаешься видом своей жены в бикини на каком-нибудь райском пляже, счастливчик!
Горькая усмешка вырывается у меня сама по себе.
— Да какой тут, на хрен, пляж, Вань. Мы никуда не улетели.