Парторг 5 (СИ)

Я лично в этом решил не участвовать, мне хотелось самому оценить состояние здания, и быстро прошелся по этажам. Поднимался по лестницам, заглядывал в аудитории, проверял окна и двери. Особых проблем я не увидел. Здание само по себе сейчас в приличном состоянии: стены целые, перекрытия крепкие, крыша не течет. Сделать косметический ремонт, побелить потолки, покрасить полы, вставить недостающие стекла, и можно начинать работать. Вода есть, водопровод функционирует. К существующей, а самое главное, работающей в этом районе канализации здание подключено, что в нынешних условиях уже большая удача. Отопление, как и везде сейчас в Сталинграде, печное, централизованное тепло еще не скоро будет восстанавливаться, и печи в рабочем состоянии.
  
Ремонтом будущих преподавательском доме и общежития заняты две бригады наших рабочих по десять человек в каждой. Работы, конечно, идут медленно, слишком много объектов на весь город, слишком мало рук. Главное, как и везде сейчас в Сталинграде, нехватка рабочих рук. Каждый человек на вес золота.
Когда я вышел из будущего общежития, вдохнув полной грудью свежий воздух после пыльных помещений, ко мне подошел Сорокин. Он выглядел воодушевленным, но в то же время озабоченным.
— Кафедры первого курса мы расквартировали великолепно, — сказал он, прищурившись на яркое солнце и прикрывая глаза ладонью. — И завтра начнем оборудовать аудитории, лаборатории и лекционный зал. Уже позвонили на завод и договорились о поставке мебели: столы, стулья, доски. Лабораторное оборудование частично сохранилось кое-где на складах, частично будем просить, где пока не знаю. А вот как все будет выглядеть дальше, я представляю слабо. Для начала нужны студенты, которых мы должны обучать. Не сидеть же в пустых аудиториях год и два, ожидая, когда наши студенты придут на эти курсы. Преподаватели должны преподавать, а не бить баклуши.
Он говорил с волнением, и я понимал его беспокойство, человек привык к четкому плану, к ясной перспективе.
— Конечно, нет, — согласился я, стараясь успокоить его. — Но проблемы сейчас, думаю, надо решать по мере поступления. Не стоит забегать слишком далеко вперед. Сейчас задача — запустить процесс, создать основу. А студентов государство найдет откуда перевести, в стране множество институтов, эвакуированных на восток, оттуда и переведут часть контингента. Сначала необходимо создать более-менее нормальную учебную базу, показать, что мы готовы принять студентов. Года через два война закончится, я в этом уверен, и наши выпускники будут нужны уже в мирной жизни. Страну придется восстанавливать, и инженеров потребуется огромное количество. Поэтому, думаю, военной штурмовщины в обучении с нас никто требовать не будет. Я имею в виду ускоренные выпуски, когда учат сего год. Поэтому надо нацеливаться на полноценную, качественную инженерную подготовку, хотя бы такую, какая была до войны. А на самом деле еще лучше.
— В этом вопросе я с вами, Георгий Васильевич, целиком и полностью согласен, — кивнул Сорокин, и на его лице появилось выражение облегчения. — Очная форма обучения должна быть только такой, фундаментальной и основательной. А вот с вечерней вопросов будет больше. Там люди работают днем, приходят уставшие, времени на учебу меньше, да они ведь уже практики. Придется программу адаптировать.
— Так ведь возможен и такой вариант, — мне пришла в голову немного сумасшедшая, но вполне реализуемая идея. — Первый курс очников учится как положено по полной программе. А остальные преподаватели, чтобы не сидеть без дела год или даже больше, занимаются с курсантами. Так я называю слушателей различных курсов доподготовки или усовершенствования — это же устоявшаяся практика. С предприятий будут приходить практики, которым необходимо без отрыва от производства повысить уровень своей подготовки. Заводам нужны квалифицированные инженеры и техники прямо сейчас, а не через пять лет. Можем организовывать даже краткосрочные курсы: три месяца, полгода, по каким-то конкретным направлениям.
— А в вашей идее действительно что-то есть, — согласился Сорокин и задумчиво покачал головой, явно прикидывая возможности. — Надо хорошенько обмозговать её, проработать детали. Поговорю с заведующими кафедрами, они наверняка поддержат.
Я достал из сумки своё заранее заготовленное заявление. Я написал его еще вчера вечером, тщательно обдумав каждое слово.
— Я хочу быть первым, подавшим заявление в наш новый институт, — сказал я, протягивая сложенный вчетверо лист.
Сорокин, наверное, ожидал от меня чего-то подобного, так как моё заявление взял как само собой разумеющееся, без всякого удивления. Развернул листок, пробежал глазами текст. Прочитав его внимательно, он одобрительно кивнул и сказал:
— Как и предполагалось, на строительный факультет. Логично для инструктора строительного отдела горкома, — и аккуратно убрал заявление в свою потертую полевую сумку.
Мне уже было пора уезжать, дел в горкоме оставалось еще много, но оставался еще один важный вопрос, и, к моему удовольствию, его первым поднял Сорокин. Видимо, это действительно было для него первостепенным.
— Георгий Васильевич, мы все понимаем, что направить дополнительных рабочих на наши объекты сейчас можно только оголив другие, — начал он, глядя мне прямо в глаза с выражением твердой решимости. — А этого делать нельзя, у каждого объекта своя важность. Поэтому мы собираемся завершить все ремонтные работы на доме для сотрудников и общежитие своими силами. Так же как и оснащение учебного корпуса: косметический ремонт, расстановку мебели, подключение оборудования. До начала учебного года еще почти три месяца, а это большой срок. Управимся, если засучим рукава.
Это решение, конечно, единственно правильное в сложившейся ситуации. Взрослые мужики, битые жизнью, прошедшие через многое, без сомнения будут землю зубами рыть. Они понимают, что делают это для себя, для своего будущего. Своими руками успеют всё сделать к сентябрю, если будут работать организованно. Тем более что мы им поможем: материалами, инструментом, консультациями и надеюсь, рабочими.
Павел Петрович проводил меня до машины. Мы шли молча, каждый думая о своем. И когда я уже собрался садиться, положив руку на дверную ручку, он задал мне еще один вопрос, ожидаемый мною, и уверен очень волнующий для него:
— Товарищ Хабаров, мы можем начать вызывать свои семьи? — в голосе его звучала едва скрываемая надежда.
Я понимал, как это важно для людей, воссоединиться с родными после долгой разлуки.
— Да, как только у вас появятся минимальные жизненные условия для этого, — ответил я, глядя ему в глаза. — Крыша над головой, постель, хотя бы временная кухня. Вашу семейную проблему я попрошу решить комиссара Воронина, он организует поиски.
— Спасибо, Георгий Васильевич, — в голосе Сорокина послышалась искренняя, глубокая благодарность. — Спасибо вам большое.
Он крепко пожал мне руку, и я увидел, как в его глазах блеснула влага.
Виктор Семёнович ждал меня в своем кабинете, сидя за массивным письменным столом. Он быстро проглядел все материалы по политеху, которые я положил перед ним, перелистывая страницу за страницей, и довольным тоном прокомментировал их:
— По трем институтам поручение ГОКО выполнено в боспрочно. Молодцы. Товарищ Андреева тоже уже провела аналогичное собрание сталинградских врачей, и уже завтра первая черкасовская бригада медиков выходит на разбор завалов в больничном квартале. Дело движется. А что с сельхозом? Там как успехи?
— С ними всё непросто, — вздохнул я, вспоминая встречу на опытной. — Я думаю, надо идти немного другим путем, не административным. Нельзя просто приказать и получить результат. Что мы имеем? Какую базу для выполнения этой задачи? — я вопросительно посмотрел на второго секретаря горкома.
  
— На мой взгляд, практически ничего, — неуверенно ответил Андреев, понимая, к чему я клоню. — Голое место.
— Вот именно, Виктор Семёнович. У нас трое бывших ученых мужей, которые сидят на голой кочке. Никакой материальной базы, никакого оборудования, ничего. Поэтому я считаю, нам надо организовать их просто работать по специальности, исходя из имеющихся скуднейших возможностей. Дать им возможность заниматься реальным делом, пусть и в ограниченных масштабах. Я предлагаю поступить следующим образом. Юридически мы институт создаем: протокол, приказ, печать. Директором назначаем Самсонова, он человек опытный. В институте будут два отделения: полеводство и животноводство с птицеводством. Полеводство ведут Самсонов и Антонов, руководитель отделения — Самсонов. Антонов остается директором опытной станции, совмещая должности. Поляк возглавляет другое отделение. И всё на сейчас. Это минимальный штат. Задачи я им поставил конкретные, пусть начинают работать. А в процессе работы этот скелет начнет обрастать мясом: появятся новые сотрудники, оборудование, перспективы. Самсонов уже написал жене подробное письмо и утверждает, что она в ближайшее время готова к нему приехать. В Омске его супруга работает в том же институте, то есть плюс один квалифицированный сотрудник сразу. Антонов попросил разрешения вызвать из Москвы одну из прежних сотрудниц его института, они собираются пожениться.