Парторг 5 (СИ)
Иван Петрович тоже провел с ней собеседование и доложил мне:
— Не переживайте, Георгий Васильевич, Надежда баба правильная и грамотная, с детским садом справится.
— А её гвардейцев куда определил? — спросил я.
— Так ведь завтра Александр Павлович школу открывает, пока там будет летний трудовой лагерь. В школе еще дел невпроворот. В поселке тоже есть где потрудиться.
— Жилье ты им выделил? — уточнил я.
— Конечно, как вы распорядились. Один из новых блиндажей. Там, правда, есть еще недоделки, но в ближайшие дни устраним.
Нашу беседу прервали, позвонили из горкома партии.
— Поздравляю, — радостно загудел в трубке Виктор Семёнович. — Давно бы так. В Москву доложено, и тебя уже поздравили членством в бюро горкома, заведованием объединенным отделом строительства и персональным кураторством за возрождение сталинградских институтов. Решение будет, скорее всего, послезавтра, когда вернется Алексей Семёнович. Предложенные кандидатуры директоров медицинского и педагогического институтов утверждены. Пединститут возглавит твой кандидат, а директором медицинского назначена Ксения Андреевна.
Он помолчал, и я услышал, как он усмехнулся.
— Мои возражения по её кандидатуре отвергнуты. Меня даже удостоили звания женоненавистника и семейного тирана, — Виктор Семёнович неожиданно задорно хохотнул. — Но для тебя это прекрасно, теперь проблемы медицинского института, да и вообще всей сталинградской медицины будут где-то на заднем плане. Она, кстати, уже предложила создать на общественных началах городской медицинский совет, который будет заниматься всеми проблемами в этой области. Так что вот такие у нас пироги.
У Виктора Семёновича, похоже, отличное настроение. Дела ладятся, проколов особых нет, так, мелкие недочеты. Чего же тут не радоваться.
— Так что завтра с утра дуй на опытную, потом проводи заключительное собрание со своим политехом. Задача ясна?
— Так точно, товарищ второй секретарь.
— Вот и отлично. Сегодня у тебя еще есть возможность ночью отдохнуть как человек. Завтра уже не гарантирую. Ориентировочно в полночь встречаем американца.
«Да, дела, — подумал я, положив трубку телефона. — Вот я и начал продвигаться по партийной линии. Даже на фронте молодые люди так стремительно не продвигаются. Молодые комбаты, безусловно, есть, а вот полками в девятнадцать еще никто не командует. Как, например, было в революцию и Гражданскую. Член бюро горкома и заведующий объединенным отделом — это на самом деле круто. Смотри, Гоша, не сверни шею и нос не задирай».
Назначение Ксении Андреевны очень логичный шаг. Она без раскачки включилась в работу и занимается всеми проблемами сталинградской медицины. У нас с ней еще даже толком не получилось побеседовать. Виктор Семёнович практически в горкоме и живет, а у неё, наверное, еще даже нет постоянного спального места. Но благодаря таким, как она, в нашем разрушенном городе не было эпидемий и существует медицина. В некоторых местах врачи работают еще в землянках, но наши люди получают всю возможную сейчас медицинскую помощь.
«Андреевой, глядишь, и какую-нибудь каморку там наконец-то дадут. Общежитие надо будет строить одним из первых», — пришла мне в голову неожиданная мысль в завершение обдумывания услышанных новостей.
Выполнить распоряжение Виктора Семёновича и отдохнуть у меня не получилось. Я лег в постель, и даже простое ночное лежание в постели и в тишине все равно отдых, да только сон решил ко мне не приходить.
Стоило моей голове коснуться подушки, как накатили мысли о Машеньке. Мне вспомнились её стреляния глазами и ямочки на щеках, когда она улыбается. И тут же захотелось снова поехать в гороно, увидеть её еще раз, поговорить. Я даже представил, как она смотрит на меня своими огромными глазами, и сердце забилось чаще.
Заснуть мне все-таки удалось, но в полпятого на смену приехал Кошевой. Сон как рукой сняло, и я решил, что пора вставать.
Выйдя из блиндажа, я увидел, что почти везде вокруг уже сыграли подъем. Хотя наш Блиндажный достаточно удобно расположен более-менее в центре Сталинграда, но основной транспорт у нас пока еще одиннадцатый номер автобуса, а у большинства работа начинается в шесть утра. Поэтому ранний подъём сейчас это норма.
На опытную станцию мы приехали ровно в шесть. Там рабочий день был уже в разгаре. Мне показалось, что с момента нашего знакомства директор сильно изменился, и я не сразу понял чем. Но, приглядевшись, все-таки сообразил, в чем дело: он начал смотреть людям в глаза. Раньше он постоянно смотрел вниз, а когда поднимал голову, то его взгляд постоянно бегал, скользил мимо, а теперь он держал зрительный контакт уверенно, по-хозяйски.
От предложенной мне инспекции станции я отказался.
— Спасибо за приглашение, Владимир Андреевич, но сегодня не судьба. Нет ни одной свободной минуты, — я внимательно посмотрел на застывших в напряженном ожидании трех пока еще бывших ученых, одному из которых выпал жизненный шанс начать жизнь заново.
Времени на самом деле в обрез, задача на сегодня поставлена титаническая. Я должен из ничего, в условиях полного отсутствия кадров и хоть какого-нибудь приличного материально-технического снабжения, создать научно-практический центр, который с места в карьер двинет вперед сельское хозяйство страны. А затем надо закончить создание политеха в Сталинграде. Поэтому начинаем работать быстро и желательно плодотворно.
— Ситуация у нас, товарищи, следующая. Нам поставлена задача возрождения высшего сельскохозяйственного образования в Сталинграде. Институт будет создаваться на базе вашего хозяйства.
Я достал учетные карточки трех сидящих передо мной товарищей и еще раз прочитал на самсоновской карандашную приписку: «На фронт ушёл после конфликта с академиком Лысенко».
— Григорий Яковлевич, вот здесь написано, что на фронт вы ушли после конфликта с Лысенко. Объясните, пожалуйста, что за конфликт.
— Это не ко мне, Георгий Васильевич, — засмеялся Самсонов. — А к тому, кто написал. С академиком Лысенко Трофимом Денисовичем не знаком, никогда не встречался, и даже более того, не пересекались и наши научные интересы. Академик в основном занимается выведением новых сортов, а я в нашем научно-исследовательском институте был, можно сказать, что-то типа белой вороны.
— Это как? Объясните, пожалуйста, — потребовал я.
— Одно из основных направлений деятельности института — это селекция зерновых и отчасти бобовых культур. А моей основной задачей было раскрытие их генетического потенциала. То есть разработка конкретных сельхозприемов, которые должны применяться в колхозах и совхозах. Поэтому мне и удалось уйти на фронт, какой-то товарищ в военкомате сказал, что ума большого не надо, чтобы объяснять, как землю пахать, нашли, мол, ценного специалиста, и с меня сняли бронь. Лысенко вообще в нашем институте появился, когда я был на фронте.
— Отлично, — я радостно потер ладони и вычеркнул эту непонятную карандашную приписку из карточки. — Итак, продолжаю. Первым директором будете назначены вы, товарищ Самсонов. В вашем штате изначально будете вы трое. Организационно это будет выглядеть так. Два отделения: первое — растениеводство, второе — животноводство и птицеводство. Товарищ Самсонов, вы директор института и заведующий отделением растениеводства. Товарищ Антонов Владимир Андреевич, ваш сотрудник и директор станции, то есть за всю производственную деятельность спрос пока будет с него. Надеюсь, вы помните мои слова и слова товарища Андреева. Нужен результат, а это килограммы, центнеры и тонны полученной продукции. Ваше хозяйство подшефное. Наши рабочие и инженеры без сна и отдыха восстанавливали для вас технику, чтобы вы продуктивно работали на своих полях, которые, рискуя жизнями, разминировали наши саперы перед тем, как отправиться на фронт, а потом распахивали эти поля, причем еще не будучи уверенными в том, что не осталось мин.
Проклятые военные воспоминания ожили и начали накатывать на меня. Горло перехватил спазм, и я замолчал.