Отморозок 6 (СИ)

— Я не причастен к пожару. — Тут же вставил я.
— А разве я утверждал обратное? — Тонко улыбнулся мой собеседник. — Следствие установило, что пожар произошел в результате неосторожного обращения с огнем в процессе распития спиртных напитков. Результаты проверки по пожару уже зафиксированы, доложены наверх и являются официальными. Так что, к тебе по известным событиям никаких вопросов нет и быть не может.
  
— Можно вопрос? — Я пытливо смотрю на генерала.
— Давай.
— В какой момент Эдик подал сигнал? — Спрашиваю я, потому что мне это важно знать.
— Как только узнал, что тебя посадили на не уставную гауптвахту и пропал Роман. От подачи сигнала, до принятия мер прошло некоторое время.
— Спасибо за ответ.
Я задумался. Как мягко стелет, однако. Но, если задуматься, дед Вики мне все правильно сейчас разложил. Возлагать на него вину за смерть Ромки несправедливо и даже как-то по детски. Мне ли, с моим жизненным опытом, не понимать, что случившееся было так называемым «эксцессом исполнителя». Не стань Рома моим товарищем, и не поддержи он меня, братья Резвановы не обратили бы на него никакого внимания. Хотя, судя по тому, что я о них слышал, и тому как они повели себя при нашей встрече, им не нужно было особого повода. Просто дурная прихоть и желание покуражиться, помноженные на зашкаливающее самомнение и отсутствие эмпатии к окружающим, могли привести к сходному результату. Есть непреодолимый ход событий, и его никак не изменить. Задним числом можно винить себя или других, типа нужно было сделать так или эдак, и этого всего не случилось бы. Но как говорится — знал бы прикуп — жил бы в Сочи.
Не хочу ломаться и изображать из себя обиженного подростка, которому все вокруг должны. Эти три дня в одиночке дали мне время немного прийти в себя и обдумать ситуацию, посмотрев на все со стороны. Я попал в переплет, в который мог бы попасть абсолютно любой призывник, которому не повезло оказаться в подобной части. Только в отличии от большинства восемнадцатилетних пацанов, у меня есть подготовка и определенные знания, которые помогли не прогнуться и не сломаться. Те кто направил меня в эту часть, знали о том, что я не мальчик для битья, и смогу постоять за себя самым кардинальным способом, что я в итоге и сделал. И к тому же, в отличие от простых пацанов, ко мне прикрепили аж двух офицеров, которые присматривали за мной и собрали материал на командование батальона.
Ну попал я в эту часть не просто так, и что это меняет? Обижаться на проверку глупо. Такие проверки не делаются просто от кровожадности, или желания кому то насолить. Людям подобным Виктору Петровичу, есть чем заняться в жизни, помимо того как доставлять неприятности юным дворникам и поклонникам своих внучек. Любые спец службы радеют прежде всего за свою работу, и кровно заинтересованы в успехе проводимых операций, а операциях участвуют люди. Выбрать правильного человека, от которого будет зависеть исход важной оперативной комбинации очень непросто. И тут нужно даже не семь раз проверить, прежде чем отрезать.
В прошлой жизни, мне приходилось самому осуществлять некие опасные действия, и привлекать для этого людей со стороны. И проверка тех, кто должен был прикрывать мне спину, всегда была обязательной. Виктор Петрович и его служба — это игроки высшей лиги, уровень которых неизмеримо выше чем у того, кем я являюсь сейчас, и даже того, кем я был раньше. Я никогда еще не общался с игроками такого высокого уровня и не попадал в круг их интересов. Так что, умом я все понимаю, но эмоции все же немного давят.
— А почему вам нужен именно я? — Задаю давно интересовавший меня вопрос. Уже внутренне делая выбор. — Ведь у вас полно подготовленных ребят, которые выполнят любой приказ. Тот же Эдик, или как там его, например. Что вам от простого советского дворника, без образования и специальности?
— Для каждой работы нужен свой инструмент. Так сложилось, что ты идеально подходишь по большей части параметров для выполнения нужной задачи, а по тем параметрам по каким пока не подходишь, мы тебя сможем относительно быстро подтянуть, — улыбнулся Виктор Петрович и протянул мне серую папку, с которой зашел в камеру. — Это я тебе оставлю ознакомиться, посиди почитай. Зайду через пару часов, тогда и продолжим наш разговор.
Виктор Петрович встал с табуретки и, подойдя к двери, громко крикнул.
— Дежурный!
* * *
Рано утром советский часовой заметил пять джутовых мешков на краю взлетно-посадочной полосы авиабазы Баграм в окрестностях Кабула. Сначала он не придал этому большого значения, но потом ткнул стволом автомата в ближайший мешок и увидел выступившую на поверхности кровь. Часовой немедленно вызвал начальника караула, а уже потом вызвали экспертов по взрывотехнике. После проверки на наличие мин-ловушек в мешках было обнаружено нечто гораздо более ужасное. В каждом мешке находился молодой советский солдат, завернутый в собственную кожу. Этих пленных солдат подвергли зверской казни под названием «красный тюльпан». Сначала пленным вводили большую дозу наркотика, затем подвешивали за руки, надрезали кожу вокруг всего тела и заворачивали вверх. Когда действие наркотика заканчивалось, приговоренный испытывал сильнейший болевой шок. Как правило, люди сначала теряли рассудок, а потом умирали медленной смертью…
Пленникам живьем отпиливали конечности, отрезали гениталии, отрубали уши, носы, выкалывали глаза, выпускали кишки, спускали на них собак… Одну группу пленных, с которых содрали кожу, повесили на крюках в лавке мясника. Другой советский пленный стал центральной игрушкой аттракциона под названием «бузкаши» — жестокого и дикарского поло афганцев, скачущих на лошадях, выхватывая друг у друга вместо мяча обезглавленную овцу. Взамен нее они использовали пленника. Живого! И он был разодран буквально на куски.
Значительная часть лагерей моджахедов, в которых содержат советских военнопленных, находится на территории соседнего с Афганистаном Пакистана — в его Северо-западной пограничной провинции, которую исторически населяют пуштунские племена, родственные пуштунам Афганистана. О помощи Пакистана, который во время афганской войны оказывает организационную, финансовую поддержку афганским моджахедам, широко известно.
На момент афганской войны Пакистан является главным стратегическим партнером США в регионе. Руками пакистанских спецслужб и пакистанских спецподразделений действует ЦРУ и спецназ США. Операция «Циклон» разработанная Центральным Разведывательным Управлением США, предусматривает щедрое финансирование военных программ Пакистана, оказание ему экономической помощи, выделение средств и предоставление организационных возможностей для вербовки моджахедов в исламских странах. Если в 1980 году финансирование по этой программе составило 20 миллионов долларов, то уже к 1985 году только США выделило 250 миллионов долларов, плюс 250 миллионов долларов выделила Саудовская Аравия. Это огромные по тем временам деньги.
Пакистанская межведомственная разведка ISI играет главную роль в вербовке и обучении моджахедов из различных исламских государств, которые затем переправляются в Афганистан — в состав отрядов, сражающихся против правительственных войск и советской армии. Но если военная помощь моджахедам вполне укладывается в противостояние «двух миров» — капиталистического и социалистического (аналогичная помощь оказывалась США и их союзниками антикоммунистическим силам в Индокитае, в африканских государствах), то размещение советских военнопленных в лагерях моджахедов на территории Пакистана уже выходит за грани дозволенного и всячески отрицается властями Пакистана.
  
В 1983 году, в селении Бадабер, что на территории Пакистана, в 10 км к югу от города Пешавар, был оборудован лагерь афганских беженцев. Такие лагеря часто используются для организации на их базе других лагерей — учебно-тренировочных, для боевиков и террористов. В Бадабере обосновался «Центр подготовки боевиков имени Халида ибн Валида», в котором моджахедов тренируют инструкторы американского, пакистанского и египетского спецназа. Лагерь размещается на огромной территории в 500 гектаров. Боевики, как всегда в таких случаях, прикрываются беженцами. Официально, там сейчас живут старики, женщины и дети, бежавшие от «ужасов советской оккупации». На самом деле, в лагере регулярно тренируются бойцы формирований Исламского общества Афганистана, которое возглавляет Бурхануддин Раббани (будущий президент Афганистана прим. автора). Инструкторами и военными советниками в лагере служат американские, египетские и саудовские военные. Официально тренерами моджахедов выступают пакистанские офицеры, но на деле все обучение курируют американцы. Моджахеды учатся работе со стрелковым оружием, минно-взрывному делу, радиосвязи, организации засад и тактике партизанской войны. Оружие в лагеря поставляется через третьи страны: Египет, Саудовскую Аравию, Китай и другие.