Второй шанс на счастье (СИ)
— Нужно вернуться. Вы проводите меня?
— Конечно, — она приняла его руку, и они пошли к выходу.
Возвращаясь, они встретили маркиза, который одарил мистера Крофта таким взглядом, что Виктории стало не по себе.
— Мы ждём тебя на ужин в субботу. Отказ не принимается, Лорейн настаивает, — сказал Чарльз, когда леди оставили их наедине.
— Я буду, — Артур улыбнулся.
Когда дамы вернулись, Викторию на вальс пригласил капитан Дурбин и она приняла его приглашение. От Чарльза и Лорейн не ускользнуло, что Артур был недоволен.
— Графиня Шувалова была права. Русские офицеры очень хорошие танцоры, — заметила Лорейн, краем глаза наблюдая за реакцией Артура. Он был сдержан и в лице никак не поменялся, но глаз с Виктории не сводил весь танец.
---------------
*вскрытие карт (Покер)
Глава 10. Русский романс
На следующие утро Виктория за завтраком уже была в амазонке и готова к прогулке.
Она задержалась в гостиной, беседуя с Лорейн. Их беседу прервал слуга, который передал ей от посыльного длинную, узкую картонную коробку, перевязанную белой лентой. В ней была одинокая белая роза и карточка:
«Роза из моего сада для босоногой девочки с веснушками.
Артур Крофт»
Невольно улыбнувшись, Виктория взяла розу и вдохнула её сладкий аромат. На душе стало так приятно и тепло. Этот скромный, не кричащий подарок сказал ей об А́ртуре намного больше, чем могли это сделать слова. И то, как он тепло вспомнил её босоногой девочкой вызвало в её душе трепет. Вдыхая нежный аромат цветка и вспоминая его светлые глаза, она почувствовала волнение в груди.
Вошёл дворецкий и прервал её задумчивость:
— Миледи, приехала графиня Шувалова.
— Спасибо, мистер Бейкон. Я уже иду. Пусть Мэри поставит этот цветок в мою комнату, пожалуйста, — Виктория передала слуге коробку с розой и вышла в холл.
— Виктория, дорогая, — графиня её расцеловала по русскому обычаю в обе щёки, — вы прекрасно сегодня выглядите.
— Благодарю, графиня. Я уже готова, — сказала Виктория, надевая чёрные лайковые перчатки.
На ней была амазонка с тёмно-зелёной юбкой и красным жакетом в стиле гусарского доломана с золотыми пуговицами и золотыми шнурами. На голове у неё красовалась маленькая шляпка с чёрной вуалью, прикрывавшей только глаза.
Они вышли на крыльцо, там уже стоял конюший, держа за повод Голдена, нетерпеливо перебиравшего ногами и раздувая ноздри. Капитан Дурбин держал под уздцы своего гнедого и серую в яблоках кобылку графини. Мужчина с неприкрытым восхищением посмотрел на Викторию и, приветствуя, поцеловал ей руку. Задержав её руку в своей, капитан нежно посмотрел снова в её глаза, и девушка заметила как его взгляд переменился, стал более страстным, словно он пытался заворожить её. К ним подошла графиня, прервав этот безмолвный диалог глазами. Капитан Дурбин помог сесть в седло графине Шуваловой, а когда повернулся к Виктории, то она уже была верхом на своём жеребце и поправляла юбку. Мужчина не заставил себяждать и, натянув поводья, сказал:
— У вас прекрасный жеребец, миссис Блэксмут. Редкий буланый окрас переливается как золото.
— Он и есть золото, — улыбнулась она. — Знакомьтесь, Андрей Александрович, — это Голден, — озорно добавила и погладила жеребца по шее.
Капитан улыбнулся ей в ответ, и они тронулись. Компания выехала в парк, и все наездники немного прибавили скорости своим коням. Виктория наслаждалась прогулкой этим тёплым осенним днём, последние дни ей так не хватало этого. Жёлтые, багряные и охристые листья уже опадали на землю, стелясь ярким покрывалом по дорожкам и газонам. Мягкие лучи осеннего солнца игриво светились во влажном воздухе светлыми полосами и отбрасывали блики на капельки росы, которые мерцали на листьях словно хрустальные бусины.
Виктория любила осень в солнечные дни. Была в ней какая-то грусть и мечтательность, наталкивающая на размышления. Она полной грудью вдохнула свежий. Прохладный воздух и подстегнула Голдена на быстрый галоп и оторовалась от своих спутников.
— Андрей Александрович, я немного замедлю шаг, — сказала графиня Шувалова, — а вы можете догнать миссис Блэксмут. Скачки галопом это не для меня, — улыбнулась она мужчине.
Капитан понимающе кивнул ей и пришпорил своего гнедого. Виктория через несколько минут оглянулась и увидела догоняющего её капитана. Когда они поравнялись, она прибавила ещё скорости и засмеялась. Её щеки зарумянились, глаза горели азартом. Дурбин ей не уступал и шёл с ней на ровне, он любовался тем, как ловко она управлялась со своим конём без удил и хлыста и как красиво держалась в седле. Он пришпорил своего жеребца, обогнал её и остановился, преградив ей дорогу. Виктория сбавила ход и резко остановилась перед капитаном, приподняв жеребца в свечу.
— Вы прекрасно держитесь в седле, миссис Блэксмут.
— Если бы не женское седло, вы бы меня ни за что не догнали, — ответила она, весело смеясь. — Где же графиня?
— Она сказала, что быстрые скачки не для неё.
Они перешли на шаг, направив лошадей по дорожке, по обе стороны которой росли старые дубы. Раскидистые кроны с ещё зелёными и буроватыми листьями смыкались над ней как свод, сквозь которые проникали солнечные лучи.
— Тогда мы должны вернуться за ней, — обеспокоилась Виктория тем, что они остались наедине.
— Или мы можем прогуляться здесь, — мужчина показал рукой в направлении небольшого пруда с плавающими лебедями, — и дождаться её, — он спешился и подошёл к Виктории, протянув к ней руки.
Она на мгновение задержала взгляд на мужчине и, приняв его предложение, спрыгнула с коня. Подхватив её, капитан немного задержал в своих крепких руках её тонкую талию. Конечно, Виктория заметила эту маленькую уловку мужчины, но не подала вида. Он был красив, высок, с сильными руками, и она замечала, как он на неё смотрит: нежно, с восхищением, а иногда горящим взглядом, словно хочет поцеловать. Но в сердце Виктории его невербальные сигналы никак не отзывались.
Взяв под уздцы своего коня, она подошла к пруду.
— Вы когда-нибудь были в России? — неожиданно спросил капитан Дурбин.
— Нет. Но моя матушка много рассказывала о своей Родине. Она всегда хотела обязательно нас с братом свозить туда. Но, к сожалению, она рано нас покинула, — Виктория с грустью посмотрела на серую воду, по серебрящейся глади которой медленно скользили пары лебедей и стайки уток.
— Я вам сочувствую, — Мужчина обошёл её и с нежностью посмотрел в её глаза через тонкую вуаль. — Вы единственная англичанка, с кем мне легко общаться, потому что вы не зажаты стереотипом о грубых и холодных русских.
Она улыбнулась капитану и вновь обратила взгляд на птиц.
— Да, у англичан есть такой недостаток, при этом они сами, зачастую закрыты и холодны, потому что привыкли скрывать свои чувства. Ведь показывать эмоции на людях — это дурной тон, — Виктория остановилась и снова повернулась к мужчине. — Хотя, это, наверное, характерно для высшего света в любой стране, ведь простые люди всегда более открыты и прямолинейны, вам так не кажется?
— Соглашусь с вами.
— Я не выношу всего этого лицемерия высшего света. Придумали правила, по которым нужно жить, хотя почти все их нарушают. Ведь, главное, чтобы никто не узнал. И даже за незначительный проступок, за нарушения правил, да просто за сплетни и слухи, которые иногда лживы, готовы разжечь костер или сделать человека изгоем[D8] общества. Прямо средневековье какое-то! — Виктория на мгновение задумалась и добавила: — Иногда, мне просто хочется сбежать подальше от всего этого и жить простой жизнью без светских приёмов, фальшивых улыбок и лести.
— Я тоже иногда мечтаю о тихом месте. Но на службе некогда думать об этом, особенно в море, — он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Поэтому на суше радуюсь любому празднику.
Они остановились. Виктория с пониманием посмотрела на своего спутника.
— Но я отвлеклась от темы России. Вы знаете, я читаю русскую литературу и вспоминаю мамины рассказы, и я бы очень хотела побывать в России. Уверенна, что полюбила бы её.