Наследник пепла. Книга VIII (СИ)

И в своём собственном сознании Мирослава отвечала за мать:
«Да, — говорила она от её имени, — это очень здорово, дочь, что у тебя теперь есть такой человек».
— Но это ещё не всё, — сказала Мирослава и поняла, что голос её вот-вот может дрогнуть.
Поэтому она замолчала, вдохнула воздух, попыталась проглотить вставший в горле комок.
— Я нашла друзей, — продолжила она, когда снова смогла говорить спокойно. — Что удивительно, возможно, даже не просто друзей, ведь… Ты не поверишь, мам, но те люди, которые сейчас меня окружают, как будто стали моей семьёй. По крайней мере, в будущем, я полагаю, так и будет. Мы станем одной большой и дружной семьёй. И нас всех собрал вокруг себя человек, который тоже не понаслышке знаком с демонами. И вообще, мам, ты знаешь, всё, что происходит сейчас в нашей жизни, настолько тесно переплелось друг с другом, что больше похоже на сказку.
  
«Сказки — это прекрасно», — снова ответила она за мать в собственном сознании:
— Ну, эта сказка, конечно, страшная, — проговорила Мирослава, — но я всё равно очень надеюсь, что она будет со счастливым концом. А ещё, мам — продолжила она, — сейчас напротив нашего острова Ольхон собирается огромная армия. Я со своими друзьями, с людьми из нашего клана, с бойцами со всей империи, планирую ей противостоять и выдавить демонов обратно с родной земли. Ты знаешь, мам, наш клан снова приняли в империи. Мы больше не изгои. Мы теперь внезапно всем понадобились.
Она ещё долго говорила, вылепливая что-то из глины, делилась самым сокровенным, своими мыслями и отвечала себе за мать.
Через некоторое время она проговорила:
— Я рассказываю тебе всё это, мама, потому что очень боюсь, мы можем больше не увидеться. У нас и так мало разговоров, как у матери с дочерью. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь стану настолько сильна, что смогу взять тебя за руку и вывести тебя из тьмы твоего собственного разума. Ты знаешь, мам, я же уже тренировалась, можно сказать. Мне уже удалось отыскать одного человека и вывести его из подобного состояния. Правда, конечно, мне помогали.
Мирослава вдруг вспомнила те годы, что провела в сознании Муратова.
— Ты представляешь, мам… У меня теперь появился названый брат. Я точно так же пошла и решилась на то, чтобы войти в разум Артёма Муратова. Потому что считала, что это будет очень хорошая тренировка. Может быть, получится и тебя со временем вытащить. А сейчас ребята пошли за короной первожреца богини Арахны, это богиня ментальных способностей. И когда они её соберут, и мы победим, я очень надеюсь, что с помощью этой короны смогу войти к тебе, в твоё сознание, в твои воспоминания. И вывести тебя оттуда настоящую будет гораздо проще. И я смогу это сделать. Я знаю, что где-то там ты всё ещё та самая красивая и очень разумная девушка, которая мучается от того, что сидит взаперти.
Мирослава поняла, что из её глаз каким-то образом сами собой катятся слёзы и капают на глину, которой она всё это время придавала форму. И когда Мирослава опустила глаза, то вдруг увидела, что вылепила из глины ту самую корону, о которой рассказывала матери.
В этот момент она поднялась и поцеловала мать в лоб, и оставила эту корону напротив неё. А когда уже собиралась уходить, её мать вдруг подняла на неё глаза.
— Девочка, — сказала она тихим голосом, которого Мирослава никогда не слышала за всю свою жизнь. — У тебя всё получится.
И улыбнулась.
А Мира опустила взгляд в чашу матери и увидела, что вместо тарелочек и кружечек та вылепила меч.
— Отомсти им всем за нас.
Буря чувств закрутилась в душе у Мирославы, ураган, смерч, что-то неизведанное и невероятное, что-то такое, что сводило с ума.
Мирослава, пытаясь держать себя в руках, вышла на крыльцо больницы. И практически нос к носу столкнулась с Костей, который её разыскивал.
При этом она вся была на взводе, готовая растереть в порошок всех их врагов. Но при виде молодого человека она лишь крепче сцепила зубы, чтобы не сорваться и удержать себя в руках.
— Я пришёл посмотреть, куда ты запропастилась, — сказал Костя.
— Да-да, — кивнула Мирослава. — Вот здесь у меня мать живёт. В доме для сумасшедших, да. У нас это считается профессиональной болезнью менталистов.
— А чего ты такая вся взъерошенная? — спросил Костя, тепло улыбнулся и продолжил: — Я ничего не хотел. Просто ты молодец. Это очень правильно, что ты зашла попрощаться с матерью перед такой битвой. Ты невероятная умница.
— Она меня даже не помнит, — опустила взгляд Мирослава, пытаясь скрыть предательскую влагу в глазах. — Она меня с рождения не знает. Она даже не знает, что у неё родился ребёнок.
— Ты зря так думаешь, — ответил ей Костя. — Любая женщина знает и ощущает такие моменты, даже сумасшедшая. Но ты молодец. Ты ценишь каждое мгновение, которое было у тебя с ней, даже если они такие… тяжёлые, странные. Просто у тебя есть возможность попрощаться с матерью. Ты это сделала. А у меня такой возможности нет.
Он развёл руками.
— Пойдём, — сказал он. — Там отец Виктора приехал. А ещё Артём Муратов и Земовит. Они нам подарки привезли. Я тебя поэтому и искал.
— Какие ещё подарки? — посмотрела на него Мирослава, потихоньку отходя от своего состояния.
— Да кольчуги всякие, доспехи сделали. Но, как ты понимаешь, каждому надо подгонять по фигуре, — он указал на её выпирающие части тела. — Поэтому пойдём на примерку.
Тут Мирослава взяла Костю за руку, повернула к себе и, взяв пальцами за плечи, сказала:
— Не принимай, пожалуйста, на свой счёт. Я действительно была немного не в себе.
— Ой, да успокойся, — сказал Костя, погладив её по руке. — Ты думаешь, я не знаю, как работает наше демоническое нутро периодически? Поэтому можешь не переживать. Нет, я тебя отлично понимаю. Потому что внутри меня живёт точно такой же демон, как и внутри тебя. Это нормально. То, что для других — ненормально, для нас — норма. Вот и вся суть.
Молодой человек взял её ладонь в свою.
— Пойдём. Доспехи ждут.
* * *
Практически сразу после того, как это было решено, Креслав Рарогов отправился к Ледобору Морозову. И не важно, что всю жизнь они были как лёд и пламень.
Вставший сейчас со всей остротой вопрос был принципиальным. И Рарогов понял, что в данный момент именно он должен его решить.
И как бы он ни относился к Морозову, а тот был типом скользким и мутным, но одно он знал непреложно: Ледобор всегда стоял за своих людей, за свою землю и за свои интересы. А самое главное, Рарогов это знал на сто процентов, Морозов никогда не пошёл бы на уничтожение источника силы своей родной земли.
И знал он это вот почему: все их претензии к императрице и вообще к Светозаровым были именно потому, что они насильно ушли от истоков родовичей.
Они настолько отошли от этой силы, потакая интересам аристократов, что начались некоторые брожения в кругах самых сильных кланов. Именно поэтому и начали дистанцироваться от императорской семьи.
Все основные кланы замечали, что императорская семья стала слишком далека от тех, кем правит. И вопрос стоял не только в любви к роскоши, к богатству или чему-то ещё подобному — совсем нет. Вопрос всегда стоял именно в идеологии и во взгляде на жизнь.
Аристократы и родовичи коренным образом отличались своим отношением к понятиям силы, магии и родной земли. Потому что родовичи твёрдо знали: основа их жизни, и вообще их сила — это родная земля. И со своей земли уйти невозможно, только в неё, умерев, сгорев, став пеплом, укрепиться в этой земле, стать перегноем и подкормкой для будущих поколений. Но не покинув её.
  
Аристократы этого не понимали и ценили только личную силу каждого.
Почему Рароговы хорошо относились к тохарам? Креслав мог ответить на этот вопрос. Потому что они видели, что тохары не стали далеко отходить от собственной земли.
Да, они спасли свои семьи, вывели их из опасной зоны, но встали как можно ближе к родным землям, чтобы не уничтожиться окончательно, чтобы не потерять с ней связь и не выродиться.