Бенефис дурака (СИ)

Путник скривился, но, понимая, что иначе нельзя, если хочет помочь Открывающей Путь, ступил вперед и заговорил:
— Насколько я понимаю, многие из вас, дамы и господа, не оставили мысли меня закабалить. Хочу уведомить, что ничего у вас не выйдет. Хотя бы потому, что я тоже аристократ. Позвольте представиться еще раз. Вирт Дар, герцог Хайратский.
За его плечами проявились отороченные золотистой каймой полупрозрачные черные крылья, над головой возникла призрачная герцогская корона. Потусторонний голос подтвердил сказанное. Впрочем, призрачной короны было достаточно, чтобы никто не засомневался в титуле новичка — подделать такую в Аталане считалось невозможным.
  
— Почему вы сразу не представились по всем правилам⁈ — возмущенно спросил кто-то из студиозусов. — Никто бы и слова не сказал!
— Хотел проверить, действительно ли местные аристократы не имеют чести, — брезгливо процедил Вирт. — Мне говорили об этом, но я не хотел верить. К моему глубочайшему сожалению, я убедился, что это на самом деле так. Вы, дамы и господа, потеряли не только совесть, но и честь.
— Почему вы так считаете? — хмуро спросил мэтр Халанг.
— Принудительный вассалитет, — выплюнул Путник. — Это настолько большая подлость, что у меня слов для описания не находится. Вассалитет может быть только и исключительно добровольный! Помимо того сюзерен имеет обязанности перед вассалом, обязан обеспечивать его безопасность и процветание. И уж ни в коем случае не принуждать его или ее к постельным утехам! На такое способен только бесчестный подонок! Я и представить себе не мог, что аталанские аристократы настолько низко пали. Можете вызывать меня дуэль, если считаете себя оскорбленными. Я за свои слова готов ответить. А теперь вот что.
Он направился к братьям Таубергам, горящим возмущением, у них слова новоявленного герцога вызвали сильный гнев, поскольку бароны отнюдь не считали свое поведение подлостью, ведь так поступали все вокруг, так было принято. А уж их небогатому роду вассалы были просто необходимы. И что с того, что девки по приказу раздвигают ноги? Они для того и предназначены! Потерпят! Однако спорить с магом, способным отправить разумного живым в ад, провинциальные аристократы не рискнули.
Вирт достал из пространственного кармана два слитка адамантита, показал их Таубергам и спросил:
— Вы знаете, что это такое, господа?
— Нет, герцог, — покачал головой старший из братьев, Николас.
— Адамантит. Стоимость этих брусков представляете?
Братья ошалело переглянулись — они представляли, бруски стоили втрое больше, чем все их поместья и фермы.
— Подтверждаю, — вмешался мэтр Халанг. — Это действительно чистейший адамантит, я настолько чистого до сих пор не встречал.
— Я хочу за эти два бруска выкупить у вас вассальный контракт вон той девушки, — он показал на вскинувшуюся от его слов Патрисию Далег, в глазах которой возник ужас, она явно подумала, что ее хотят купить для чего-то совсем уж отвратительного, не стоит обычная мещанка таких денег. — Не беспокойтесь, сударыня, клянусь своей жизнью и магией, что не причиню вам никакого вреда, наоборот, помогу всем, чем только смогу. Захотите развивать свой дар — дам такую возможность. Не захотите — помогу устроиться в жизни, ничего не требуя. Вы мне ничем не обязаны.
Ошарашенные студиозусы загудели, пытаясь понять, ради чего новичку понадобилась эта ничем не выделяющаяся анемичная девица, несколько дней подряд оплакивавшая свою потерянную девственность. Вызывая тем самым смех. Таких за грош пучок найти можно, причем куда более симпатичных, не похожих на эту бледную немочь.
— А мы не хотим продавать контракт! — сверкнул глазами оскорбленный словами герцога младший барон, Ларкис. — Нас устраивает наша постельная игрушка!
— В таком случае я за закабаление моей родственницы объявлю роду Тауберг кровную месть, — холодно заявил Вирт. — До завтра ни один из вас не доживет, где бы он ни находился. Я в своем праве. Выбирайте.
— Если юная леди действительно ваша родственница, то да, вы в своем праве, — подтвердил мэтр Халанг.
— Она родственница всем моим братьям и сестрам, за нее любой из нас отдаст жизнь. Мы давно ищем Патрисию, да и других таких, как она, но нашел я ее чисто случайно, сработало плетение на удачу. И пока она не в безопасности, я готов на что угодно. Так что вырезать хоть один род, хоть десять для меня проблемы не составит. И угрызений совести после этого я не испытаю. Те, кто так подло поступает с другими, должны понимать, что однажды с них за все спросится. Так что я советовал бы вам, господа, взять адамантит, передать мне контракт и сидеть тихо-тихо, не привлекая моего внимания.
Николас одернул хотевшего было возмутиться Ларкиса и что-то зашептал тому на ухо. Младший барон несколько раз поменялся в лице, покраснел, побледнел, закусил губу, затем нехотя кивнул, только ожег Путника ненавидящим взглядом. Тот это проигнорировал.
— Мы согласны, ваша светлость, — хрипло произнес старший из братьев.
Герцог Торвес хмыкнул. Мотивы новичка он прекрасно понимал, ему самому претили порядки в среде местной аристократии — заветы предков сознательно предавались забвению, родовые кодексы извращались, правила поведения менялись. Молодые аристократы на глазах превращались в откровенных подонков, а их родители не обращали на это внимания. Почему? Мэтр не раз пытался говорить с влиятельными господами из Таорага, как называлось собрание наиболее влиятельных лордов Аталана, но они в упор не видели ничего дурного в поведении детей и не разделяли его обеспокоенности. Кому-то все это было выгодно, какому-то очень умному и умелому манипулятору, которого никак не удавалось вычислить. Может этому молодому магу удастся? Судя по всему, хитроумный ректор поставил на него, что-то он об этом Вирте Даре знает такое, чего не знают остальные.
Заверив передачу вассального контракта Патрисии Далег герцогу Хайратскому, мэтр Халанг принялся наблюдать. Ошарашенные происшедшим студиозусы сбились в кучки и негромко перешептывались. Преподаватель усмехнулся — теперь никто из них не станет ничего предпринимать против новичка. Герцогский титул давал огромные преимущества, никто не рискнет навлечь на себя месть высокого дома. Особенно если учитывать возможности и способности самого Вирта Дара. Никто, кроме него, не способен открывать проходы в Преисподнюю. И, тем более, спроваживать туда кого-то живым.
Вскоре герцог Хайратский снова поразил преподавателя, он тут же изменил контракт с полного вассалитета, по сути рабства, на покровительство и попросил заверить изменения. Мэтр без промедления сделал это, и контракт вступил в действие. Тем самым Вирт брал на себя обязанности защищать Патрисию от кого бы то ни было, оплачивать ее обучение, всячески помогать и способствовать развитию ее даров. Хотя какие дары могли быть у этой серой мышки из первого поколения магов в семье? Видимо, он снова чего-то не знает.
Незаметно повесив над дуэльным залом сканирующее плетение, мэтр Халанг следил за студиозусами, а прежде всего за новичком. Его заинтересовало, ради чего тот отдал такие деньги за самую обычную мещанку со слабым даром. Что-то здесь было не так, и следовало выяснить, что именно. Ее и в вассалы-то взяли только нищие Тауберги, которым рассчитывать на что-то лучшее не приходилось. Еще и истеричка — ее всего лишь использовали, как женщину, причем без особых изысков, просто поимели, молодые бароны всяческих новомодных извращений не признавали, однако Патрисия после первой же ночи с ними стала походить на труп, только слезы по щекам стекали, а в глазах застыло беспросветное отчаяние. Религиозные фанатики ее, что ли, воспитывали? Только у последних девственность имела какое-то особое значение. Ведьме же девственницей быть не пристало, вредно. Стоп, молодой герцог подошел к девушке. Интересно будет послушать их разговор, может, что-то прояснится.
  
— Сударыня, как вы могли убедиться, вы более не вассал, я вам не сюзерен, а всего лишь покровитель, — слегка поклонился Вирт. — Отныне любой, попытавшийся вас обидеть, будет иметь дело со мной.