"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– «Где» тебя тоже не касается. А что касается «когда», то все будет, когда я скажу. Вероятно, через несколько недель. Для такого бессмертного существа, как ты, это вообще не срок. Ну что, ты согласен?
Через несколько недель. Прикусив губу изо всех сил, я решил, что пройду этот путь до конца и узнаю, куда он ведет. Когда в твоих услугах нуждаются, ты можешь прожить гораздо дольше, чем тебе кажется – даже если ты мертв. В худшем случае я узнаю, что она прячет в погребах. В лучшем – обрету свободу и даже добьюсь правосудия. И для этого мне нужно просто немного подождать и сыграть роль лакея.
– Запишите все условия, и тогда можете считать, что мы договорились.
По привычке я протянул руку, но тут же ее убрал, увидев, что Хорикс смотрит на меня как на прокаженного.
– Если ты на этом настаиваешь, что ж, пусть будет так.
– И мне понадобятся мои инструменты.
Вдова резко зацокала языком.
– Я дам тебе новые.
– Только если не удастся найти мои. Они мне дороги.
– Думаешь, я буду торговаться за них с Бораном Темсой? Он наверняка уже их продал.
Я опустил голову. Когда создаешь что-то своими руками, творение обретает для тебя особую ценность. Вот почему я с такой гордостью нацарапал на инструментах свои инициалы. Я решил, что когда добуду свободу – и деньги, – то непременно поищу их на Базаре короля Непера и на рынке у пристани.
– Еще что-нибудь, господин Базальт? – с притворной вежливостью спросила Хорикс. Я видел, что она едва сдерживается. У нее на лбу забилась голубая жилка.
Немного подумав, я покачал головой.
– Сейчас – нет, хозяйка.
– Я рада. Можешь вернуться в свой альков.
Поклонившись, я начал поворачиваться, но она остановила меня, неодобрительно зацокав языком.
– Не туда. Вниз. Туда, где твое место.
– Вниз?
Мне, личному слуге вдовы, выделили нечто, похожее на шкафчик для щеток, который находился у двери покоев вдовы. Он был просторнее, чем мое прошлое жилье, но не менее унизительным.
Хорикс засмеялась; ее смех был похож на кашель змеи.
– Ты думал, что и дальше будешь моим слугой? Я просто хотела за тобой понаблюдать. Мне был нужен повод испытать и расспросить тебя, не вызывая подозрений. Я это сделала, и мы заключили сделку, но ты – отвратительный слуга, и я не желаю с этим мириться. Векс принадлежит мне уже двадцать лет, а ты – не более двадцати дней. Пока нет хранилища, которое нужно открыть, ты продолжишь выполнять свои обязанности. Более того, иди и передай это Вексу. Думаю, он только что вернулся с базара.
С этими словами она, шурша черными оборками, вышла из библиотеки. Я остался один, шевеля губами и думая, не ослышался ли я.
Я не мог быть «отвратительным», это просто невозможно.
Когда я уже собрался уходить, Хорикс вернулась с крошечным свитком – не толще и не длиннее большого пальца. Она развернула эту полоску папируса и показала мне коряво написанные аркийские символы и печать – три скелета. Я попытался разобрать текст.
– Вот. Доказательство того, что мы заключили сделку, а я обещала вам свободу. Правосудия можете добиваться самостоятельно.
Я с благодарностью принял свиток и, как всегда в неловких ситуациях, неудачно пошутил.
– Покажу его моему советнику, знатоку законов.
Хорикс фыркнула и согнутым пальцем показала мне на дверь.
– Да, так и сделай.
Когда я вышел в коридор, вдова выкрикнула мне вслед еще одно, последнее условие. Я ее уже не видел, но эхо ее хриплого голоса догнало меня.
– И я запрещаю тебе выходить из моего дома! Ты – моя собственность, ясно?
Мой ответ был столь же сухим, как и папирус, который я сжал в кулаке.
– Да, хозяйка.
Векс смеялся так, что едва не нырнул в кастрюлю с кипящей водой. Мне захотелось помочь ему в этом, но меня остановила мысль о том, что после этого я снова окажусь в саркофаге.
– Хо-хо! Какая жалость, Джеруб! Твою! Мать! Какая! Жалость! – С каждым словом Векс тыкал в меня пальцем. – У тебя был шанс и ты его упустил? Надо было поставить пару самоцветов – а может, даже серебряную монету – на то, что ты не справишься. Напомни мне об этом, когда вдове придет в голову еще одна блестящая мысль насчет тебя.
Удержала меня только мысль о том, что Векс знает только половину истории.
– Прости, но мне приказано идти в мой альков и отдыхать. Вероятно, завтра будет тяжелый день. Кто знает, может, вдова вспомнит, какой ты урод, и снова передумает.
Векс что-то пробурчал себе под нос.
Бела и все остальные сначала были удивлены, а затем даже обрадовались и принялись довольно переглядываться. Кон, ничего не понимавший в интригах своих собратьев-рабов, высунулся из ниши и помахал мне.
– Привет, Джеруб. Вернулся?
– Вернулся, – прорычал я. – И называй меня «Келтро».
– В чем дело, Келтро? – спросила Бела. – Хозяйку уже тошнит от твоего вида?
Я улыбнулся так мило, как только мог.
– Нет. Более того, я сам попросил, чтобы меня отправили обратно. Боялся, что бедняга Векс умрет во второй раз – от ревности. И, кроме того, я соскучился по Кону. Ну а вы… Можете пойти и трахнуть себя медными ложками.
Повисло неуютное молчание, а я, ухмыляясь, погрузился в свой альков. Остальные призраки, как и Векс, не знали о папирусе, спрятанном в кармане моего балахона. Я был не в том настроении, чтобы с ними спорить. Я знал, что я выше их.
Мне хотелось вытащить свиток и получше разглядеть символы, проверить, не обманывает ли меня старая кошелка. Придется получше выучить аркийский, иначе я не выдержу еще несколько недель рабства. Бела посмотрела на меня, а я фыркнул. Я ни на минуту не задержусь в зловонной дыре под названием «Аракс». Я вернусь домой – более мертвый, чем раньше, но свободный. В Крассе я стану не первым свободным призраком. Да, их там немного, но, с другой стороны, я всегда был чужаком, одиночкой. Возможно, мне даже понравится мое новое состояние.
Я ждал, наблюдая за тем, как солнечный свет в лестничном колодце из желтого становится оранжевым. Еще несколько призраков присоединились к нам. Они с любопытством поглядывали на меня, но молчали, видя, как другие качают головами.
Когда происходящее им наскучило, они закрыли глаза и притворились спящими, и тогда я пригнулся и принялся искать подходящий тайник для папируса. Мне удалось найти небольшую щель между каменными плитками; на первое время сойдет, а потом я подыщу что-то получше.
С тех пор как я побывал в саркофаге, я научился погружаться во что-то, похожее на сон. Это был единственный плюс наряду с целой горой несчастий. Я говорю «сон», но это состояние было больше похоже на транс; я погружался в свои мысли, заглушая все звуки, окружающую обстановку и – что лучше всего – ход времени, которое ползло с такой неохотой. За последние несколько ночей я научил сознание не проваливаться в темные пропасти, как это произошло в каменном гробу. Я обнаружил, что теперь могу думать о менее мрачных вещах.
В этот транс я и погрузился, обдумывая слова вдовы. Мое воображение подчеркнуло облик Хорикс, превратив ее лицо в шарообразную массу морщин, похожую на складчатый черный камень на склонах вулканов Разбросанных Островов. Я вспомнил, как вдова упоминала о фанатиках, и пожалел о том, что я упустил шанс что-то выведать о них. От предупреждений Башт никакого толку, если их ничем нельзя наполнить. Мне по-прежнему требовался контекст.
Я сказал себе, что со временем у меня все будет, и подумал о том, что вдова обещала мне свободу. Я представил себе, как Темсу в цепях тащат на эшафот, чтобы повесить или побить камнями за душекрадство…
Глава 20. В бурю любой порт хорош
На Дюнных равнинах опасна не только фауна пустошей и солончаков – дюнные черви, костяные лисы, ядовитые жуки, разбойники и тому подобное, но и сами силы природы. Дюны постоянно меняются, поэтому составить их надежную карту невозможно. В земле полно разломов и отверстий. В отдельных местах Дюнных равнин дождя не было уже сто лет. Во всех Дальних Краях не найдешь другого уголка, который столь же упорно и ожесточенно оказывает сопротивление людям. Эта страна предназначена для мертвецов, пусть они ее себе и забирают.