Пантанал (СИ)

Не поняв почему, Вершинину в этот момент сделалось стыдно, а Деко продолжил:
— Вот как поступил бы человек, получивший доступ к чуду? Ну что — то для себя бы попросил, что-то действительно стоящее, недоступное другими способами. Нет, ты, Жак, поставил себе дурацкую цель: убить Жуста-убийцу твоего сына. Выпросил себе ствол и стал растачивать пули. Зверская тупая месть.
— Почему тупая? — обиделся Вершинин.
Деко поглядел на него с превосходством.
— Слушай, ты, белый. Возможно мы имеем дело с настоящим богом. И что ты у него просишь. Пульнуть в грязного араба? Да их миллион. Пуль на всех не отлито. И почему именно Жуст. По нашим данным убийц было по-крайней мере четверо.
— Я все равно его убью, — пообещал Вершинин.
Деко вздохнул.
— Послушай, Жак, когда мы обедали с тобой, ты изготовил третий прибор, хотя мы были лишь вдвоем. Твой убитый сын всегда будет с тобой, независимо от того, сколько и каких арабов ты пристрелишь.
— Что ты предлагаешь?
— Работай как ты умеешь, честно. Только на нас.
— Я Родиной не торгую.
— А мы ее и не собираемся покупать. По последним данным реактор Пантанала заглушен, но накопители энергии продолжают функционировать. Когда мы с твоей помощью найдем ключ, то получим доступ ко всей мощи Пантанала. Ты понимаешь, что это означает? Ты сможешь вернуть своего сына.
Если до этого момента Вершинин контролировал ситуацию, то после этого перестал. Он даже не понял, когда в изумлении раскрылся его собственный рот.
— Этого не может быть!
— Прецеденты уже были, — пожал плечами Деко. — Пантаналу еще не то по плечу. Потом получишь все материалы, когда согласишься. А ты согласишься, потому что оценишь все плюсы сотрудничества. Тебе не придется никого предавать и стрелять в спину.
— Я же извинился.
— Разве, я не заметил, но я не гордый. Ты сможешь пользоваться данными всей агентурной сети европейской разведки. Мы поможем взять тебе и Сэма Зелепукина, и Илью Стадника. У последнего заберем тамгу.
— Останется дело за малым. Найти накопитель.
— Накопитель у нас уже есть. Но у нас мало времени. Это уже не первый случай, когда мы находим подобные вещи, но накопители не вечны, через какое-то время они исчезают.
— Что представляют из себя накопители?
— Если не согласишься на наши условия, то тебе придется спрашивать об этом у Голиковой. Выдающий специалист. Кем она командовала до прокуратуры? Автомобильной промышленностью?
Деко уставился на него, как на преодоленной препятствие, Вершинин отчего то обиделся:
— А самому тебе зачем Пантанал? Дочку хочешь вылечить?
Взгляд напарника заледенел, об него можно было резать сталь.
— Это не твое дело, белый!
Совещания.
На совещании у Коликовой присутствовали сотрудники СК и прокуратуры. Вершинин прикидывал, какую информацию ему утаить, но его так ни о чем и не спросили. Солировал Мартынов. Говорил долго и убедительно, так что становилось ясно, что он ни хрена не знает. Сэм Зелепукин пропал. Бесследно исчез.
— С большой долей вероятности сбежал из Европы в Африку, — сообщил Мартынов.
Коликова солидно обещала связаться с африканскими коллегами.
Илья Стадник так же потерялся. Согласно агентурным данным, перед самым исчезновением он встречался с местным криминальным авторитетом по прозвищу Мурза, который вскоре был убит.
— Скорее всего, это никак не связано. Парнишка испугался и сбег! — браво доложил Мартынов.
— Что удалось выяснить об объекте продажи? — спросила Коликова, стыдясь назвать тамгу тамгой.
— Скорее всего это блеф. Товар никто не видел. Его упоминали только бравые солдатики. Наверняка хотели кинуть барыг и срубить бабла по-легкому. Сейчас в одном нашем Париже в продаже десятки артефактов Великого Луки. Если их всех на него надеть, он так бы под ними и умер.
Совещание довольно захрюкало. Боже, куда мы катимся, послал мысленный вопль Вершинин.
Алкоголикова сокрушенно покачала головой.
— Надо работать в области антирелигиозной пропаганды. Охватить электорат. В этой области не хватает прорыва.
 
Она подытожила.
— Сэма Зелепукина объявим в международный розыск, а дело будем закрывать. Оформляйте документы, отписывайтесь. Кстати не вижу господина Кима.
— Срочно вызван в Самару! — пискнул кто-то. — Ночью улетел.
— Странно, и мне ничего не передал, — подумала вслух Коликова. — Ну да ладно. Если у вас все, я никого не задерживаю. У меня сейчас еще одно совещание, с мэром Парижа господином Потресовым.
В коридоре Вершинин нагнал Барышникова.
— Какие записи с видеокамер? Дело закрыто! — запротестовал он, но быстро сдулся, когда Вершинин доброжелательно сообщил ему, что скоро поедет домой в Россию и может прихватить его с собой.
Выяснилось, что записи у Барышникова в кабинете. Вершинин пошел с ним и получил старую раздолбанную флешку.
Когда вышел на улицу, Деко раздражённо помигал фарами.
— Опаздываем на совещание!
Как и у Коликовой у Вершинина в этот утро было назначено 2 совещания. Никогда он не жил столь насыщенно. Он отдал флешку Деко и велел проверить как можно скорее.
— А что там?
— Записи с камер наружного наблюдения. Надо выяснить, кто убил Башмакова. Что насчет Сэма Зелепукина? Удалось что-нибудь нарыть?
Деко сказал, что все у полковника.
На совещании у Вальяна присутствовали лейтенант-полковник Бертлен, капитан Геррен, лейтенанты Дюккре и Колло. А также совсем молодой асперант Лепаж, который напомнил Вершинину такого же молодого и неистового Пашку Савостьянова из областного УВД.
Про Вершинина Вальян сообщил, что он находится здесь в рамках сотрудничества, но болтать об этом не велено. И совещание началось.
— Что у нас по Сэму Зелепукину?
Если бы у Вершинина сохранилась хоть капля гордости, он бы возгордился-по его запросу работал французский отдел!
Докладывал Геррен.
— Мы получили все данные, начиная с рождения. — он передал принтерные распечатки полковнику. — Как и предполагалось, есть нестыковки, типичные для Проекта. Мы бы их не заметили, если бы целенаправленно не искали.
— Некоторые могут быть не в курсе, капитан. Проектом отныне мы называем все, что имеет отношение к вы знаете теперь к чему, — пояснил Вальян.
Вершинин понял, что он обращается прежде всего к нему, а под Проектом подразумевается Пантанал.
— Свидетельство о рождении восстановлено непосредственно перед поступлением объекта в СК. Мы выяснили, что документация роддома в Саратове сгорела, так что оригиналов выписок не сохранилось. По документам объект закончил школу в том же городе, но на фотографиях выпускников его нет. Одноклассники его не помнят. Далее-военный институт.
Первоначально он назывался Дальневосточный, затем неоднократно переименовывался и переезжал. С документами полная неразбериха. Мы думаем институт выбран неслучайно. Там легко было затеряться. Номер диплома соответствуют номерам, выданным в тот год выпуска, но проверить выпускался ли тогда диплом с таким номером не представляется возможным. Мы подняли зачетные листы за нужный период, но студента с такой фамилией обнаружить не удалось. У меня все.
— Типичная биография оператора накопителя, — заметил Дюккре. — Они берутся словно ниоткуда, наследуют чужую биографию. Зачем?
— Этот вопрос я должен задать вам, месье, — возразил Вальян. — С операторами накопителей мы сталкиваемся не впервые, правда, без особого успеха. На контакт они не идут, при задержании предпочитают смерть. Мы знаем, что операторы накопителей всегда двое-пилот и дублер. Если Сэм Зелепукин пилот, то рядом должен быть дублер.
В этот момент Вершинина так засвербело на открытых участках кожи, что впору было заподозрить чесотку. Он понял, кто был дублером Зелепукина.
Затем плавно перешли к обсуждению личности Илья Стадника.
— Что удалось выяснить про васьков? Прошу пардон, про солдат? Где познакомились Стадник и Башмаков?