Развод и женская месть (СИ)
Он стоял, дрожал всем телом, как в ознобе.
А я гладила его волосы, так, как когда-то в детстве. И знала: настоящая битва только начинается. Та, что самая страшная — битва с самим собой.
ГЛАВА 13
Кира
Я сидела рядом с Матвеем на полу его квартиры, слушала, как он тяжело дышит, пытаясь удержать себя в руках.
Всё было как в каком-то дурном сне.
Я провела ладонью по его волосам — он не отстранился, только зажмурился сильнее.
— Матвей... — тихо начала я. — Слушай меня внимательно.
Он поднял голову, глаза опухшие, красные, с каким-то отчаянием ребёнка, который впервые в жизни понял, что взрослые — тоже способны предавать. Хотя и сам был уже давно не ребенок, а взрослый мужчина.
— Мы сделаем всё правильно. — Я старалась, чтобы голос звучал твёрдо. — Никто не узнает. Ни Ирина, ни тем более твой отец. Понимаешь?
Он кивнул, но в его лице было столько боли, что мне хотелось заорать.
— Я поговорю с врачами. Скажу, что это обычный скрининг ДНК для установления резус-фактора и совместимости. Такое иногда предлагают сделать родителям для страховки. Ты подпишешь бумаги, возьмут образцы у тебя и у ребёнка — в роддоме это не проблема. Главное — никаких эмоций. Понял?
— Понял... — прохрипел он. — Только я... Он вытер лицо ладонью, будто стёреть хотел всю эту грязь.
— Только я её видеть не смогу, мам. Я смотреть на неё не смогу.
Я прижала его голову к себе.
— Всё будет, сынок. Всё будет. Ты сильный. Мы это переживём.
В этот момент телефон в моей сумке ожил вибрацией. Я глянула на экран.
Савва.
Опять. Уже, наверное, десятый вызов за последние два часа.
— Игнорируй, — сказал Матвей, заметив мой взгляд. — Ты ему ничего не должна объяснять.
Я горько усмехнулась.
— Знаешь, сын, в этом ты прав. Ничего.
Я выключила звук.
Я выбрала сторону. Свою. Его. Ту, на которой правда.
Позже, когда Матвей наконец уснул — вымотанный, измученный — я вышла на кухню, налила себе воды.
Руки дрожали.
В окно стучался холодный вечерний ветер.
Я смотрела в темноту и думала: Что будет дальше?
Только я успела сделать глоток, как в дверь резко забарабанили. Я вздрогнула.
И сразу поняла — Савва.
Я тихо закрыла дверь на замок, не давая себе слабины. Не в этот раз.
Вскоре в телефон посыпались сообщения:
"Кира, открой дверь. Немедленно."
"Что ты себе позволяешь? Мы семья!"
"Не смей влезать между мной и сыном. Ты там никто и сама знаешь."
Я молча смотрела на экран. Буквы плескались перед глазами, как грязь в луже.
Мы семья.
Какая чёртова семья после всего этого?
Я вернулась в комнату.
Матвей спал тяжело, шумно, с тихими стонами во сне.
Я подошла, поправила на нём одеяло, села рядом.
И решила: завтра с утра — в роддом. Поговорю с врачами сама. Всё организую.
Без Саввы.
Без его лжи.
Без этого мерзкого ощущения, что кто-то за моей спиной ставит крест на всём, что я строила всю жизнь.
Мы с Матвеем справимся.
А Савва... Савва останется там, где сам выбрал быть.
***
Утро было серым, тяжёлым. Небо — низкое, как крышка гроба. Я добралась до роддома на автопилоте — даже не помню, как ехала.
Внутри пахло лекарствами и мокрыми полами. Я поднялась на нужный этаж, нашла врача, который вёл Ирину.
— Доброе утро, — я натянуто улыбнулась молодой женщине в халате. — У меня к вам просьба... личного характера.
Она вскинула брови.
— Слушаю вас.
Я рассказала всё аккуратно. Без истерик, без лишних подробностей. Просто факт: нужно сделать тест ДНК, официально, спокойно, под видом стандартного анализа.
Врач слушала внимательно, потом кивнула:
— Это возможно.
И уточнила список документов, которые нужно подписать. Я быстро всё оформила.
Всё шло как надо.
Но в тот момент, когда я расписывалась на последнем листе, я услышала за спиной шаги.
Развернулась.
Савва.
Он стоял посреди коридора, тяжело дыша, будто еле сдерживая себя.
— Ты что, с ума сошла? — процедил он сквозь зубы.
Я медленно выпрямилась.
— Нет, Савва. Я пришла защитить нашего сына. То, что не сделал ты.
Он подошёл ближе, почти вплотную.
— Ты не имеешь права! — яростно зашипел он. — Это не твоё дело.
— Это самое что ни на есть моё дело, — спокойно ответила я. — Потому что я мать. И потому что я единственная, кто ещё думает о нём, а не о своей заднице и бизнес-репутации.
Он схватил меня за локоть, больно сжав.
— Хватит, Кира! Ты должна закрыть рот и стоять рядом. Поняла?
— Нет, — я оттолкнула его руку. — Не поняла. И не пойму никогда.
Его лицо налилось злобой.
— Ты жена. Ты обязана стоять рядом со мной вопреки и поддерживать. Я сам всё решу. На то я и мужик, так что угомонись и закрой рот.
Я усмехнулась в лицо.
— Ты уже «решил», Савва. Когда залез в постель к девке, которая годится тебе в дочери. Когда пустил по рукам нашу жизнь. Теперь я решаю.
Врач тревожно глядела на нас, явно не понимая, во что вляпалась.
Я шагнула к двери.
— Если ещё раз ко мне прикоснёшься, Савва, клянусь, я подам в суд за домогательства и насилие. И тогда твоя репутация треснет громче, чем ты себе представляешь.
Он остался стоять в больнице, бледный от ярости.
А я ушла. Не оборачиваясь.
К чёрту его и его угрозы. Пусть засунет их себе так глубоко, насколько руки достанут.
ГЛАВА 14
Кира
Я закрыла за собой дверь квартиры. Прислонилась к ней спиной. И вдруг ощутила, как всё внутри обрушивается. Сердце колотится, как у загнанного зверя, в ушах шумит. Мир — как будто в киселе. Одна мысль: я всё сказала. Я начала эту войну. Теперь только вперёд .
Прошло минут пятнадцать. Я успела налить себе воды, отпить пару глотков и закурить прямо у окна. Плевать, что запах впитается в шторы. Плевать, что губы дрожат. Плевать что давно бросила. А потом — грохот в дверь.
Я даже не успела подойти — он вломился. Савва.
— Ты, сука, что творишь?! — крик был настолько резкий, что я чуть не выронила стакан.
Он был бледный. Ноги шли сами, руки дрожали, лицо искажено.
— Ты хочешь, чтоб меня похоронили?! Чтоб я бизнес потерял? Чтоб Матвей меня возненавидел?!
— Я ничего не хочу, кроме правды, — ответила я спокойно. Но голос уже дрожал.
— Да пошла ты со своей правдой! Ты же прекрасно знала, что у нас на кону!
Он подошёл вплотную. Схватил со стола мой телефон.
— Удали всё! Удали, черт тебя побери! Пока ты не сожгла всё дотла! Никаких тестов, доказательств и развода!
— Поздно, Савва, — я склонила голову. — Вся эта ложь — она уже горит.
Он отбросил телефон, как горячую сковородку. Аппарат ударился о стену и с треском осыпался на пол.
Я не шелохнулась.
Я смотрела на него — чужого, вспотевшего, загнанного, опущенного.
Как будто я видела его впервые.
— Ты хочешь, чтобы Матвей узнал всё? — он повысил голос. — Хочешь разрушить его жизнь?!
— Нет, — я ответила резко. — Её уже разрушил ты.
Он замер.
— Ты представляешь, что будет, если он узнает, что его отец — настоящий отец этого ребёнка? Ты думала вообще?! Он же ненавидеть нас будет обоих!
— Меня — нет, — прошипела я. — Я не трахалась с его невестой. Я не предавала.
Савва отвернулся. Закрыл лицо руками. И вдруг — вскрикнул, как зверь.
— Это было один раз! Один! Я был в таком дерьме тогда! Она сама... Она подсела на меня, как кобра! Я не думал! Я не знал, что всё так повернётся!