Жизнь Анны: Рабыня (ЛП)

Хозяин Джек сидел за кухонным столом с кружкой. Взглянул на меня, нахмурился.
«Наверное, стоило купить тебе что-то получше. Но теперь поздно.» Он пожал плечами. «Девин, думаю, не обратит внимания. Всё равно долго ты в этом не проходишь.»
Сделал последний глоток, поднялся, взял ключи от «Порше» из шкафчика у двери.
«Пойдём.»
  
Слово «Девин» прозвучало как приговор. Ноги стали ватными, когда я спускалась в гараж. Поместье хозяина Девина. Туда.
Дорога была долгой. Я молчала, глядя в окно, цепляясь взглядом за редкие дома, за повороты серой ленты асфальта. Хотелось, чтобы она никогда не кончалась.
Но кончилась. Высокие кованые ворота, черные, как провал в памяти, раздвинулись сами. «Порше» нырнул в тень аллеи, заросшей кленами. А в конце дороги, встроенный в холм, как зловещее украшение, возвышался особняк. Готический, тяжелый, из темного камня. Хозяин Джек припарковался у подножия широких ступеней.
Я открыла дверь, вышла. И в тот же миг распахнулись массивные дубовые двери особняка. Из темноты вышел он. Йен.
Высокий, как гора. Сложенный, как из дубовых сучьев. Светло-каштановые волосы, собранные в хвост, который в пылу «сессий» всегда расплетался. Его глаза — холодные, карие, бездонные — скользнули по мне, и внутри всё сжалось. Он упивался болью. Помнила. Помнила слишком хорошо.
Я стояла на гравии, скрестив руки, ждала, пока хозяин Джек обойдет машину. Потом последовала за ним по ступеням. Йен развернулся и вошел внутрь, не сказав ни слова. Мы — за ним.
Переступила порог. Мраморный пол вестибюля, белый, ледяной, обжег босые ступни. В голове вспыхнули картинки: этот пол, но в красных разводах. Моя кровь. Я закусила губу до крови, чтобы не вскрикнуть. Руки дрожали, когда стаскивала сандалии. Женщинам здесь нельзя носить обувь.
Мы прошли в приемную. Комната, обшитая темным деревом, поглощала свет. Где-то высоко над головой было окно в крыше, но оно не спасало. Белый мрамор под ногами — снова. Почему он такой белый? Почему на нём нет следов? Я ведь помню…
Я встала в привычную позу: голова опущена, руки скрещены на животе. Слушала, как хозяин Джек и Йен обмениваются короткими фразами. Голоса звучали непринужденно, почти тепло. От этого становилось ещё страшнее.
«Где Девин?» — спросил Джек. «Удивлён, что его ещё нет. Думал, он не дождётся этого дня.»
Они усмехнулись. Я почувствовала, как их взгляды скользнули по мне. Не шевелюсь. Едва дышу. Может, если буду недвижима, они забудут, что я здесь.
«Он заканчивает звонок, — сказал Йен. — Похоже, отец и брат Алекса неожиданно приехали из Франкфурта. Девин не в восторге.»
«Алекс… тот немец? Думал, он держится от нас в стороне.»
«И я так думал. Он редко появляется. Не нуждается.»
Снова смех. Короткий, сухой.
«Девин из вежливости держал его в курсе. Но ему нравилось, что ничего официального не было. До сих пор.»
«Что такого в его отце и брате?»
«Отец — Старейшина.»
Тишина. Длинная, тягучая.
«Чёрт. Девин знал?»
«Вильгельм наведывался в город, но на собрания не ходил. Алекс вообще в стороне. Девин молчал.»
«Он никогда не упоминал, — задумчиво произнёс Йен.»
Ещё пауза. Воздух стал густым от невысказанного.
«Так, Вильгельм… — протянул Джек. — Девин подозревает, что один из них может быть…»
Йен вздохнул. В его голосе прозвучала тревога, которую я никогда раньше не слышала.
«Вильгельм приезжает в пятницу. Внезапно. Девин начинает что-то подозревать.»
«Кто? Вильгельм или Алекс?» — голос Джека стал резче.
«Или младший брат?» — добавил он, но сам же, кажется, не верил в это.
«Курт приезжает только повеселиться с Алексом, — попытался сгладить Йен. — У Алекса, знаешь, репутация.»
«Могу представить, — усмехнулся Джек. — Брат, наверное, пошёл по его стопам.»
Я слушала, и тревога, холодная и липкая, заползала внутрь. Хозяин Девин ненавидел сюрпризы. Он всё просчитывал. Если он беспокоился — значит, что-то было серьёзно. Что-то, что могло коснуться и меня.
«Алекс женат? — сменил тему Джек. — Никогда не видел его с женщиной.»
«Был. Жена умерла за полгода до его переезда. Думаю, поэтому он и оказался здесь. Поэтому Девин не давил. Но теперь… не знаю. Девин молчит, но я вижу — он настороже.»
Они засмеялись нервно, фальшиво. Я знала эту ноту. Притворство.
И тут — голос. Чёткий, как лезвие, разрезал воздух комнаты.
«Джек.»
Хозяин Джек вздрогнул, обернулся. Я мельком увидела за его плечом — в дверном проёме стоял хозяин Девин.
Тишина стала абсолютной. Его присутствие впитывало все звуки, как черная дыра. Почему он остановил Джека? Раньше он никогда не вмешивался.
Сердце заколотилось где-то в висках. Что теперь? Что он задумал?
«Время для этого прошло, Джек. Ей уже двадцать.»
Девин двигался бесшумно, как тень. Инстинктивно я рванулась на колени, но Джек всё ещё держал меня за волосы. Я вырывалась, слепая от паники. Не успеть — больно. Не успеть — хуже.
«Отпусти её.»
Голос Девина смягчился, но от этого не стало легче. Джек разжал пальцы. Я рухнула на колени, сложив руки, склонив голову. Облегчение, горькое и короткое, промелькнуло внутри.
Девин остановился рядом.
«Йен рассказал тебе об Алексе и его семье?»
«Да.»
«Есть повод для беспокойства?»
Девин помолчал. Иногда мне казалось, что я чувствую ход его мыслей — вибрирующий, холодный поток. Это пугало больше всего.
«Беспокойство есть. Но паниковать рано. Мы можем использовать нашу находку, чтобы узнать их тайны.»
«Ты думаешь, послать её к ним — хорошая идея?»
«Они о ней ничего не знают. Но я хочу держать их близко. Предложу её Алексу. Он безопасен. Не в наших делах. Просто… несчастен. Может, заинтересуется такой девушкой, как Анна.»
Кто эти люди? Почему сердце замерло, а потом забилось с новой силой? В голове всплыли глаза — кобальтово-синие, нереальные. Из снов. Какое они имеют отношение к этому разговору? Я прогнала образ, как всегда.
Девин повернулся ко мне. Его черные туфли оказались прямо перед моим лицом.
«Ну, Анна. Готова к новой жизни?»
Новая жизнь. Слова обожгли. В прошлый раз, когда мне пообещали «новую жизнь», я оказалась в гараже хозяина Джека на четыре года. Девин был хуже. Нет, я не хотела другой «новой жизни». Жизнь с Джеком была кошмаром, но мысль о жизни с Девином вызывала абсолютный, парализующий ужас.
Он не любил болтовни. Что ответить? Он всегда видел ложь насквозь. Несколько раз в начале тренировок я пыталась отвечать так, чтобы ему было приятно. Не лгала — старалась угодить. Но он дал понять: даже попытка уклониться — предательство.
«Я не знаю, хозяин Девин, — выдохнула я, закрывая глаза. Молилась, чтобы он не разозлился.»
Опустился передо мной на колени. Коснулся подбородка. Я резко открыла глаза.
«Смотри на меня, Анна.»
Подчинилась. Моргнула. Отвела взгляд — старый инстинкт: никогда не смотреть в глаза. Но не смогла долго сопротивляться. Вернула взгляд к нему.
Он рассматривал меня. Его глаза — черные, как обсидиан, под густыми бровями — казались бездонными. Я сглотнула. Замерла.
«Спасибо за честность, — он улыбнулся.»
Улыбка изменила его лицо. Ухоженная борода и усы не казались такими зловещими. Я попыталась ответить робкой улыбкой, но тут же отвернулась, сглотнула, приготовилась к удару. Он должен был последовать.
«Ты хорошо обучена, Анна. Я доволен.»
Брови дернулись. Задержала дыхание. Уловка? Провокация?
«Пока помнишь свое обучение — жизнь будет… приятнее, чем была.»
Помнить обучение? Как я могла забыть?
  
«Есть правила. Для поместья. И для внешнего мира. Они разные. Но ты умная. Освоишь.»
Я кивнула, чтобы показать, что слушаю. Но не верила. Доброта мужчин всегда была ловушкой.
«Да, хозяин Девин.»
Он встал. Протянул руку. Я уставилась на неё, не понимая.