Расплачивайся. Сейчас (СИ)

Качнув головой, я посильнее укуталась в плед. Раз Лонго не злился и не пытался придушить меня за валяние на нем, я решила закрыть эту тему. Он делает вид, что ничего не произошло – я поступлю так же.
***
Ладонью придерживая картонный стаканчик, я перемешала сахар в кофе и, подходя к краю моста, посмотрела на воду. Она была зеленой, но приятно блестела на солнце. Вообще тут хорошо. Спокойно и тихо. Сейчас безлюдно. И утро сегодня теплое и безветренное.
  
Обернувшись, я посмотрела на Лонго. Он стоял позади меня, держа ладони в карманах брюк. И выглядел куда лучше, чем обычно. Возможно, мне лишь казалось, но создавалось ощущение, что его кожа больше не была серой. Будто бы ушла усталость. Даже взгляд другой.
- Насчет моей семьи, - отвернувшись, я опять посмотрела на воду. – То, что там не все так просто и хорошо, думаю, ты и так понимаешь.
В груди против воли все сжалось и сердце царапнуло. Достаточно сильно, чтобы я не могла это проигнорировать. Мне казалось, что я уже сумела подготовиться к этому разговору, но, как оказалось, наверное, это вообще невозможно.
- Возможно, моя мачеха когда-то была хорошим человеком. Поскольку я тогда была ребенком, ничего утверждать не могу, но, после смерти моего отца, слишком многое поменялось. В том числе и люди.
Смотря на воду, я рассказала о том, как мачеха начала сотрудничать с врагами отца. Большую часть денег они забрали себе, но в обмен на содействие, эти люди оставили ей кое-какое вознаграждение. Помогли отмыть мое наследство. Обанкротить все, что осталось после отца и деньги перевести на счета мачехи. На самом деле все было куда сложнее, но углубляться в факты, которые уже не имели смысла, я не стала. Лишь описывала общую ситуацию. Тем более, я сама всего не знала.
Продолжая, я рассказала, что мачеха своеобразный человек. Как оказалось, склочный. С высоким самомнением, но она достаточно умна, чтобы искать людей, которые ей были полезны и пытаться наладить с ними связь. Все последние годы она только этим и занималась.
И своих дочерей она обожает, из-за чего я, еще будучи ребенком, стала для нее врагом. Ведь, несмотря на то, что отец по завещанию оставил кое-что им, это все равно было несравнимо с тем, что должно было достаться мне. И тогда мне казалось, что именно из-за этого мачеха меня ненавидела. А поскольку я была слишком хрупкой преградой, перед тем, чтобы обеспечить своим дочерям богатую, шикарную жизнь, мачеха этим воспользовалась.
Пока я все это рассказывала, Матео ни разу меня не перебил. Слушал молча. Разве что атмосфера больше не казалась настолько спокойной, как раньше. Наверное, это происходило из-за того, что у меня в груди горело, но не оборачиваясь к Лонго, я продолжала.
Рассказала о том, что была еще той наивной идиоткой, ведь долгое время тянулась к мачехе, а когда поняла, что этого лучше не делать, так как что-то подобное вызывало лишь ее раздражение, я все равно пыталась свою семью найти в своих сводных сестрах. Мы ведь выросли вместе. Верила им. Велась. Из-за чего неоднократно поплатилась.
- Помнишь, я раньше горловиной свитера закрывала низ лица? – спросила, проводя пальцем по экрану телефона. Я уже включила фотографию, которую хотела показать Лонго. Вот только самой было невыносимо на нее смотреть. На ней мое лицо еще в свежих ожогах. В самой худшей своей стадии. Как же мне тогда было страшно, что я навсегда такой останусь.
- Помню, - голос Матео прозвучал совсем близко. Прямо за моей спиной.
Я не заметила того, как Лонго подошел ближе. Лишь утопала в тяжести атмосферы и раскаленности воздуха, но решив не оборачиваться, просто завела руку за спину и передала ему телефон.
- Вот по этой причине, я прятала лицо, - я почувствовала то, что Лонго забрал мой телефон, из-за чего наши пальцы еле весомо соприкоснулись.
Повисла тишина. Слишком тяжелая, чтобы ее можно было нормально воспринимать и даже вдохи давались намного тяжелее. Словно их приходилось делать через внутреннее жжение, проникающее в тело через воздух, наполнившийся тем, что разрывало на куски.
- Что это? – от того, как прозвучал голос Матео, я почувствовала соприкосновение с тем, что содрогалось в груди.
- Шалость моих сводных сестер, - я сильнее сжала картонный стаканчик, думая о том, насколько мерзко Лонго смотреть на эту фотографию. И какое отвращение он от нее испытывает.
Опуская уголки губ, я рассказала о том, что было на выпускном. Коротко. Сухо. Просто как факты, ведь ту ситуацию, я уже пережила и ныть не собиралась.
- Когда мы с тобой впервые встретились, ожоги уже почти прошли. Оставались покраснения, которые я позже начала прятать под тоналкой. Сейчас их вообще нет. Со зрением сложнее. Оно частично вернулось, но врачи говорят, что так, как раньше, я уже видеть не смогу. Но, в принципе, я не жалуюсь. Все не так плохо. Я сейчас хожу в линзах и благодаря им отлично вижу.
Лонго рукой оперся о каменную перегородку рядом с моей талией и я спиной почувствовала соприкосновение с его торсом. И дыхание Лонго на своей макушке, словно он наклонился ко мне.
- Думаю, ты теперь понимаешь, какой наивной идиоткой я была. Мне казалось, что люди куда добрее, чем есть на самом деле. И я верила, что все то, что сестры делали против меня, это или случайность или просто ошибка.
Насчет этого я могла бы сказать куда больше. Например, то, что до сих пор, к сожалению, считаю, что в людях должно быть добро. Конечно, не в моих сестрах и в мачехе. Насчет них все иллюзии уже разбиты. Но все же.
Я настолько безнадежна? На своих ошибках вообще не учусь? Даже вот теперь вновь общаюсь с Лонго. Секреты ему свои рассказываю, несмотря на то, что еще месяц назад он меня разбил и в грязи утопил.
- Насчет того, почему я вообще хочу поехать на помолвку своей сестры, - я закрыла глаза. И почему я не чувствовала к Матео того отторжения, которое во мне логически должно быть? Ведь сестер и мачеху я всей душой ненавижу. Хотя то, что сделали они ни с чем несравнимо.
Я пересказала Матео свой разговор с мачехой. То, что она намерена забрать мой участок во Фьезоле, для того, чтобы там построить дом для Джины и Северо. Естественно, я этого делать не собиралась.
- Как видишь, я не особо страшна и, во всяком случае сейчас, своим видом и положением ничего не внушаю. Возможно, я бы все равно сама смогла бы разобраться с мачехой. Все-таки, теперь у меня есть деньги для того, чтобы нанять людей. Но у нее имеются связи и ее положение. Мачеха годами шла к тому, что сейчас имеет, а я только пытаюсь подняться на ноги и… Думаю, ты можешь стать для нее преградой. Я не прошу многого. Просто притвориться моим парнем на помолвке моей сестры. Этого будет достаточно, чтобы я получила время для того, чтобы подняться и уже лично не дать мачехе тронуть меня.
***
После окончания лекции, я пошла в общежитие и переоделась. В строгое платье черного цвета. После этого взяла пальто и вышла на улицу. Лонго уже ждал меня около своей машины.
До начала праздника было еще три часа, но я предложила поехать раньше. Поговорить до прихода гостей.
Когда мы подъезжали к нужному особняку, я поморщилась. Слишком неприятные воспоминания вызывало это место.
Но уже вскоре я обратила внимание на другое. Рядом с особняком мачехи стояло около десяти машин. Я сразу подумала, что это гости, но через несколько секунд до меня дошло, что это не так. Рядом с этими машинами находились верзилы работающие на Лонго.
- Это твои люди? – спросила, смотря в окно. – Зачем они тут?
- Для разговора с твоей семьей.
- Тебе не кажется, что это слишком? – я сильно напряглась. Не такого я ожидала. Даже стало немного не по себе.
  
- Нет. Все так, как и должно быть.
  
Глава 17 Развлечься
 
Нервные окончания обожгло и, пальцами до онемения сжимая тонкий ремешок сумочки, я вновь напряженно посмотрела в окно. На машины и на стоящих рядом с ними мужчин. Каждый из них словно скала из стали. Все одетые в строгие костюмы, черного цвета. И чем больше я смотрела на них, тем сильнее у меня по коже бежал холодок.