Расплачивайся. Сейчас (СИ)

- Подожди. Давай, все-таки попробуем нормально поговорить, - я подняла ладони перед собой. – Без… ремня.
- Почему же? Я уже настроился.
Прижавшись спиной к стене, я почему-то не сомневалась, что он серьезно, но все-таки спросила:
- Скажи, не будет ли для тебя критичным, если ты откажешься от сотрудничества с Бочели?
- У меня достаточно предложений. Куда более выгодных, а эта семья всего лишь блядская пыль, - смотря мне в глаза, Лонго медленно намотал ремень на кулак.
  
Я выдохнула. Помялась на месте, но, прежде чем я хоть что-то сказала, Лонго произнес:
- Ты должна понимать одну вещь. Даже если ты мне не доверяешь, я не могу пойти против тебя. Хотя бы, блядь, в этом не сомневайся.
По коже рассыпались раздирающие мурашки и слова Лонго полоснули по душе. Ковыряя ее. Разрывая. И он был прав. Дело в недоверии. Я слишком часто обжигалась. В том числе и самим Матео. Меня словно бы всю жизнь палками били и я элементарно терялась в том, когда человек по отношению ко мне мог не иметь плохих намерений.
- Прости, - произнесла на выдохе. – У меня есть причины, по которым я тебе все это сказала, но, если ты не собираешься сотрудничать с Бочели… спасибо. 
Все еще смотря на ремень, я напряглась и, боком отошла к кровати. Хотела взять свой телефон, который выронила рядом с кроватью.
- И, раз такое дело, я хочу рассказать тебе кое-что про свою семью.
Подходя к телефону, я заметила, что фотография немного сместилась. Так, то на ней теперь была моя рука. И, я уже хотела его взять, как Лонго первым поднял телефон. Сдвинув брови на переносице пальцами вернул фотографию в обычное положение и… посмотрел на меня и на Северо.
Атмосфера в комнате стала таковой, словно воздух превратился в цианид. И стало веять то, что болью и смертью кожи касалось.
- Что это такое? – Лонго сжал телефон с такой силой, словно раздавить его собирался.
- Мы с Северо когда-то встречались. Я говорила, что у меня был парень, который променял меня на другую. Это… был он. И променял он меня на мою сводную сестру.
Все еще сжимая мой телефон, Лонго отошел к окну и ладонью оперся о подоконник. Сейчас я видела лишь его спину, но почему-то до дрожи пробирало. От того, насколько его тело было напряженно. До такой степени, что вены проступили под смуглой кожей и стальные мышцы бугрились под одеждой бугрились.
- Что с тобой? – спросила, делая шаг к нему. То, что сейчас было с Лонго меня пугало. Словно с ним что-то произошло. То, что кровожадно ломало.
- Подожди, - его голос ударил по нервным окончаниям. Пропитанный тем, что испепелило чувство самосохранения. – Пока что не подходи ко мне.
Я замерла на месте. Секунды казались вечностью и в груди нестерпимо гудело то, что требовало немедленно уйти отсюда.
- Почему ты сохранила эту фотографию? – спросил Матео наконец-то разрывая тишину.
- Я про нее забыла. Но, вот, я ее удалила, - сказала, показывая уже пустой файл. Это он так себя ведет из-за этого снимка?
Не успела я еще хоть что-то понять или сказать, как Лонго обернулся ко мне, положил руку на мой затылок и резко дернул на себя, своими губами впился в мои. Жестко. Так, что этот поцелуй был не хуже жесткого ожога.
- Фотографируй, - сказал он в мои губы. Вложив телефон в мою руку и подняв ее так, что камера была направлена на нас.
- Что ты?..
- Быстро, - вновь впиваясь в мои губы поцелуем, Лонго вторую ладонь положил на мою талию, сжимая майку так, что ткань впилась в кожу.
Его губы не просто целовали. Скорее жестко терзали. Горячо. Грубо, разливая по всему телу что-то раскаленное. Я дернулась. Испуг и непонимание к чертям порвали сознание и моя ладонь дрогнула. Я сделала этот чертов снимок и, как только послышался щелчок, Лонго оставляя на моих губах еще один жесткий поцелуй, отстранился. Забрал у меня телефон. Посмотрел на экран и, кажется, в сообщении куда-то переслал снимок.
- Что это было? – спросила, чувствуя, как губы горели и толком не поддавались. По мне вообще только что каток будто бы прошел.
- Ничего, - Лонго опять сел на мою кровать. Достал свой телефон и посмотрел на экран. – Так, что ты хотела рассказать мне насчет своей семьи?
- Мы ведь договаривались, что без моего разрешения ты меня не будешь трогать.
- Можешь наказать меня за это, - безразлично сказал он, вернув телефон в карман.
Уже теперь он выглядел спокойно, но я не могла так просто закрыть глаза на эту ситуацию. Она была не просто ненормальной. Скорее, какой-то жуткой.
Пытаясь перевести дыхание, я пошла к электрическому чайнику и заварила себе чай. После этого вернулась и села на пустую кровать. Некоторое время смотрела на Лонго. Он казался мрачным, но вроде таким же, как и обычно. Словно этой вспышки и вовсе не было.
- Так, что ты хотела рассказать мне про свою семью? – он держал в руке одну из моих тетрадей. Листал ее.
- Давай, об этом лучше поговорим завтра, - я не была уверена, что сейчас способна на этот разговор. Тем более, мне следовало рассказать все. В том числе и про травлю в семье, про то, что у меня все отобрали и про ожоги, оставленные сестрами. У меня имелась фотография, сделанная примерно через неделю после того случая. Я тогда хотел понять, как лицо заживает. И я собиралась показать этот снимок Лонго, но на сегодня с меня явно было достаточно фотографий.
Матео отказался уходить и я просто выключила свет, после чего легла на пустующую кровать. Укрылась пледом. Все ждала, когда Лонго уйдет. Ему ведь нет смысла спать тут еще и на крошечной для него кровати.
Но все-таки я заснула перед тем, как это произошло. Еще и сон снился какой-то странный. Словно меня куда-то подняло, а затем тело окутало теплом.
Просыпаясь утром, я чувствовала себя как никогда отдохнувшей. Разве что кровать была какой-то странной и, открывая глаза, я с ужасом поняла, что лежала на Лонго. Он еще спал, а меня от этого ошпарило и я взвинчено оглянулась по сторонам, не понимая, как вообще оказалась на нем. Я что ли лунатить начала?
  
Глава 16 Люди
 
Задержав дыхание, я нервно замерла, затем, рукой опершись о матрас, попыталась немедленно слезть с Матео. На такой крошечной кровати, которую Лонго полностью занял собой, было вообще не развернуться, из-за чего я случайно локтем задела его предплечье и, кажется, коленкой уперлась в ногу. После чего, вздрагивая, заметила, как Лонго медленно открыл глаза.
- Что ты делаешь? – его голос был непривычно низким, хриплым. Взгляд еще сонным. И именно таким он казался до невозможности непривычным. Даже незнакомым. С растрепанными волосами. Полностью спокойный. Даже какой-то будто бы умиротворенный.
- Пытаюсь с тебя слезть, - я сделала рывок вбок, пытаясь скатиться на пол, но Матео лениво закинул свою ручищу на мою талию и я тут же рухнула обратно на него.
Подняв голову, Лонго посмотрел на экран своего телефона, лежащего на тумбочке, после чего вернулся в прежнее положение и закрыл глаза.
- Еще рано. Спи.
- Дай мне встать, - стиснув зубы, я завозилась на нем, чувствуя жар стального тела и с ужасом осознавая, что мне в бедро упирался его каменный, возбужденный член. Лихорадочно руками оперлась о матрас, я все-таки смогла свалиться на пол. Ударилась бедром и, потирая его ладонью, хмуро посмотрела на Лонго. И почему он не выглядел удивленным из-за того, что я валялась на нем? Да и вообще какая-то странная реакция. Когда я в прошлый раз заснула на Матео, он утром грубо спихнул меня с себя и сказал, чтобы я больше не смела валяться на нем. И сейчас мне казалось, что реакция должна быть намного хуже. Он ведь дважды не повторяет.
  
Но вместо этого Лонго сел на кровати и ладонью еще сильнее растрепал волосы. Словно не произошло ничего необычного.
Кое-как поднявшись на ноги, я пошла к второй кровати. Укуталась в плед, ведь, оказывается, утром тут слишком свежо. И вновь задалась вопросом, как оказалась на Лонго. Я никогда по ночам не ходила. И тут не мог сыграть даже фактор привычки, чтобы я в полусонном состоянии, не понимая, что делаю, перешла с одной кровати на другую. Я ведь в этой комнате провела первую ночь.