Измена. Бей на поражение (СИ)
- Ах ты ж, гнида, - тянет Гроднев, окидывая Стаса презрительным взглядом. – Ещё и бабки у своей женщины спёр? Ну давай тогда начнём с этого.
Гроднев достаёт из своего кармана телефон Стаса и под угрозой очередного нокаута заставляет перевести на мой счёт украденную сумму.
У меня даже слёзы к глазам подступают от счастья.
- Умничка, - Гроднев похлопывает Стаса по плечу, как маленького ребёнка. – А теперь набирай своего Костика и спрашивай, где он. Скажешь что-нибудь не то, ну, сам знаешь…
Гроднев демонстративно хрустит костяшками.
Стас сглатывает и быстро находит в телефоне номер Кости.
Гроднев сам нажимает на вызов и включает громкую связь.
- Стасян! – стонет в трубку муж Гали. – Хорошо, что ты позвонил. У меня тут такой атас! Просто жесть! Прикинь, какой-то урод мне сегодня входную дверь монтажной пеной запенил! Я из квартиры три часа не мог выйти. На работу с концами опоздал. Ждал, пока с той стороны хозяин моей съёмной хаты расковыряет… это Галя мне устроила по-любому!
- А где ты сейчас? – неестественным голосом спрашивает муж у друга.
- Так, в больницу к ней еду разбираться! Совсем охренела, идиотка!
Гроднев нажимает на телефоне отбой.
- Монтажной пеной, значит, дверь запенили… - задумчиво говорит Гроднев. – Какое интересное совпадение…
Две пары мужских глаз поворачиваются ко мне.
17
Пожимаю плечами с невинной улыбкой.
- Все совпадения случайны! – заявляю я. - Или неслучайны, учитывая, что любовницы у этих павлинов одни на двоих. Может, Костя тоже той даме обещал, что у них всё серьёзно…
- Как скажешь, Полина Сергеевна, - Гроднев качает головой с ухмылкой.
Он убирает себе в карман телефон Стаса и встаёт на ноги.
- Вечером тебе мои ребята мобилу завезут, не переживай, - успокаивает Стаса Гроднев. – А пока пусть у меня побудет, чтоб ты своего Костика предупредить не решил.
Я почти слышу, как муж злобно скрипит зубами, но с Платоном Богдановичем не спорит.
Гроднев подхватывает мои чемоданы и идёт с ними к выходу.
- Полина, ну не отставай! – командует он, заметив, что я замешкалась.
А я просто решила напоследок окинуть взглядом дом, в котором прожила три года. Кажется, эта страница жизни перевёрнута для меня насовсем.
Спешу за Гродневым вниз и обратно к его машине.
До сих пор не верю своему счастью. И вещи любимые забрала. И деньги из Стаса вытрясли.
Я сейчас готова Гроднева просто расцеловать.
- Спасибо Вам огромное! – искренне благодарю я, прижимая руки к груди, когда мы садимся в машину.
Гроднев довольно хмыкает и даже как-то приосанивается. Явно любит, когда его благодарят. А мне и не жалко.
- Вы даже не представляете, как помогли! – добавляю я.
- Ладно тебе, - довольно отмахивается мужчина. – Не притворяйся беспомощной овечкой в беде. Я ещё в клубе понял, что ты с зубками. Надо же… запенили мужикам тачку и дверь в квартиру… ай да девочки! Ай да акулы зубастые…
- Не понимаю, о чём вы, - невинно хлопаю ресницами. – Я же приехала туда вместе с вами и расправу над машиной Стаса ну никак учинить не могла…
- Угу, - кивает Гроднев. – Будем считать, что так.
Он везёт нас к больнице, в которой лежит Галя, и мы вместе поднимаемся к ней в палату, пройдя через проходную.
Уже из коридора мы слышим, что Костя успел раньше нас.
Ор стоит на всё крыло.
- Дура набитая, вот ты кто! – орёт Костя на сжавшуюся на больничной кровати жену. – Чё ты устроила? Кто это оттирать будет? Езжай давай, всё сама смывай!
Галя рыдает, даже не пытаясь что-то возразить разъярённому мужчине.
Слышу, как Гроднев тяжело вздыхает рядом со мной.
Он закатывает рукава, глядя в спину незамечающего нас Кости, а потом подходит и стучит его по плечу.
- Ну зачем ты шум больничке поднимаешь? – вежливо спрашивает Платон Богданович. – Ну что за манеры? Люди сюда здоровье поправить легли, а не твои крики слушать.
- Иди в жопу, мужик! – бросает Костя и отворачивается обратно к Гале.
На этот раз Гроднев не отправляет грубияна в нокаут. Он просто как-то хитро хватает его за шею, отчего Костя с писком пригибается.
- Пошли-ка, на улочку выйдем, воздухом подышим, поговорим, - миролюбиво предлагает Платон Богданович, не разжимая хватки.
Встречаемся с подругой обалдевшими взглядами.
- Здравствуйте, Галя, - вежливо говорит Гроднев. – надеюсь, вам уже лучше.
- Мне вот прямо сейчас сильно полегчало… - шепчет Галя.
- Ну и замечательно, - Гроднев посылает ей обворожительную улыбку, прежде чем потащить согнутого пополам Костю за собой на выход.
Я бегу за ними следом.
На улице Платон Богданович сообщает Косте, что ему очень повезло, ведь есть шанс вернуть украденное, и не увидеться с ним больше никогда.
Костя явно решает этот шанс не упускать.
- Мне с самого начала не понравилась идея обчистить девочек, - признаётся он. – Это всё твой Стас, Полина. Не знаю, чего он так бесится. Ну, послала ты его, и что? Плюнул бы, как я, и жил дальше спокойно. Нет, надо было устроить эту заварушку.
- Платья где? – спрашивает Гроднев, встряхнув Костю на всякий случай.
- На хате, которую я снимаю, - признаётся Галин муж.
- Ну так чего же мы ждём? – Гроднев расправляет плечи, предчувствуя скорую победу.
Он запихивает Костю на заднее сидение своей машины, и мы, проскакивая на жёлтый, мчимся спасать надежды Платона Богдановича на брак.
Дверь в квартиру, где теперь живёт Костя, действительно была замурована пеной. Её присохшие ошмётки красуются сейчас по всему периметру.
Костя отпирает замок и открывает для нас дверь.
- Котик, ты вернулся? – спрашивает томный женский голос из комнаты.
- Фаня, я не один, - отзывается Костя.
- Люблю, когда ты не один, - сладострастно тянет невидимая нам дама. – Идите же скорее сюда!
Гроднев толкает Костю в плечо, заставляя идти вперёд, и мы все вместе заходим в комнату.
У меня просто челюсть падает на пол.
На кровати лежит тётка не первой свежести, с перегидроленными патлами. Она почти вся покрыта татуировками. Комично длинные накладные ресницы подчёркнуты сиреневым глиттером на веках. Наколотые брови неестественно цвета выгнуты в задорные дуги.
- Ух ты! Сразу мальчик и девочка! – Эффектная Фаня нам соблазнительно улыбается. – Какой же ты, Костик, шалунишка!
Она игриво подцепляет подол платья и тянет его вверх, обнажая слишком худые ноги.
А мы с Гродневым находимся в полном ахере.
Потому что сверкающее белое нечто, натянутое на силиконовые сиськи Фани – это свадебное платье Луизы.
18
- Костик, а какой у нас сценарий? – Фаня подмигивает Гродневу и игриво ведёт плечиком.
- Киса, они не работать приехали, - сдавленно отвечает муж Гали. – Они хотят забрать платья.
Фаня обиженно дует губки.
- Ты уверен, здоровяк? – томный взгляд из-под километровых приклеенных ресниц призван соблазнить Платона Богдановича. – Люблю таких крепких и холеных…
Женщина разве что не облизывается.
А Гроднев превратился в скалу. Смешно даже. Кажется, он впал в ступор и не знает, что делать. Крутить Фаню в бараний рог ему, очевидно, не хочется, но, судя по ужасу, застывшему в глазах, и соблазняться на эту знойную красавицу он тоже не планирует.
- Снимай платье! – рычу я на эту идиотку. – И если я найду хотя бы крохотное пятно или порванный стежок, тебе конец!
- Не хочу, - Фаня кидает ещё один игривый взгляд на Гроднева. – Если тебе нужно платье, крепыш, то сам его с меня снимай.
- Тебе не понравится, - холодно предупреждает Платон Богданович.
Улыбка сползает с лица Фани.
- Жаль, - разочарованно тянет она и всё-таки стягивает с себя чёртово платье.
Прямо здесь. При нас.
Фаня картинным жестом кидает в Гроднева платьем и садится на кровати так, чтобы всем было хорошо видно, что белые стринги – это единственная оставшаяся на ней одежда.