Измена. Бей на поражение (СИ)

Каждая дверь, крыша и капот с багажником исписаны белой краской. На чёрной машине надписи просто бросаются в глаза.
«Гад, козёл, потаскун, предатель, гандон, гнида…»
И это только самое приличное. Остальное и прочитать стыдно.
Но это ещё не всё! Все щели по периметру дверей, а также капота и багажника тщательно заполнены монтажной пеной. Офигеть.
- Я всегда знала, что он потаскун, - со знанием дела говорит подруге Надежда Матвеевна, наша соседка.
  
Пожилая женщина с очень довольным видом фотографирует машину мужа.
- Это для домового чата, - объясняет она подруге. – Сейчас выложу. Пусть все знают, что тут у нас творится.
Подруга толкает её локтем вбок и указывает на меня.
- Это же его жена… - громко шепчет она Надежде Матвеевне.
- Точно… она… - Надежда Матвеевна наводит на меня камеру своего телефона и невозмутимо щёлкает, делая снимок.
Собравшиеся зеваки оборачиваются на меня один за другим. Кто-то кидает сочувственные взгляды. Кто-то равнодушные.
- Смотрите… - третья старушка указывает рукой на наш подъезд. – А вот и сам козлик явился…
Оглядываюсь и вижу взбешённого Стаса. Он мчится к нам, как на пожар.
В ужасе хватается за голову, рассматривая, во что превратили его любимую машину.
- Ты совсем с катушек слетела? – орёт он, заметив меня. – Это же… это что, монтажная пена?
С мучительным стоном Стас дёргает по очереди каждую дверь, пытаясь открыть.
Задние поддаются, а вот передние и капот успели как следует схватиться. Но и те, что открылись, все перемазаны в полузасохшей пене. Как он будет всё это счищать, понятия не имею.
- А что ты на жену бочку катишь? – возмущается Надежда Матвеевна. – Мы все видели: это не она.
- А кто же? – огрызается Стас.
- А мне почём знать? – пожимает плечами старушка. – Девка какая-то, любовница твоя, наверно. По крайней мере, она так кричала.
- Любовница? – озадаченно переспрашивает Стас.
- Ага, - кивает Надежда Матвеевна. – Я всё на видео засняла, и уже в чат выложила, голубчик.
Она открывает одно из видео в своём телефоне и с победным «Ха!» демонстрирует нам его.
Я с большим вниманием вглядываюсь в экран.
Девушка в куртке с капюшоном и чёрных солнцезащитных очках орёт на всю улицу, что Стас урод, потому что обманул её. Мол, она была уверена, что у них всё серьёзно, а оказалось, что он женат. Орёт актриса долго и старательно. До тех пор, пока вокруг не собираются зрители. Потом она достаёт монтажную пену и ловко опустошает баллон, запенив все щели в машине. Затем из кармана появляется баллон с белой краской…
К концу видео девушка плюёт на капот истерзанной машины и уходит с гордо поднятой головой под аплодисменты собравшихся.
Охренеть. Просто охренеть.
Если бы не пакет с раскромсанными платьями, мне было бы даже жаль Стаса. Но сейчас я только тихо злорадствую, глядя на его растерянное лицо. Уверена, что машину можно отмыть, в отличие от платьев.
- Не помню такую… - оторопело произносит он.
- Вот же козёл… - слышится шёпот откуда-то сбоку.
- Скотина просто, так ему и надо, - соглашается кто-то.
Стас с несчастным видом бросается тереть пятна от пены и краски подолом своей футболки. Разумеется, это бесполезно. Он только размазывает грязь и безвозвратно портит футболку.
- Нет, это всё-таки ты, Полина, признайся! – рычит Стас, пачкая руки и одежду в невысохшей пене. – Не бывает таких совпадений! Это ты сделала! И на работе мой проект как-то умудрилась увести! Это точно ты, больше некому! Всё уже решено было, а потом бах, и мимо…
- Понятия не имею, что у тебя там на работе случилось, - говорю я спокойно, – но, кажется, справедливость в мире существует, Стас. Задумайся! Обобрал моё ателье, испортил платья. А теперь жалуешься на бумеранг от вселенной?
- Да что ж всё навалилось-то так?! – стонет муж.
- Сейчас ещё и я на тебя навалюсь, придурок, - добродушно заявляет подошедший сзади Гроднев. – Пойдём-ка поищем, где ты, извращенец, платья чужие припрятал. Небось, меряешь их по вечерам, колись!
  
16
 
- Ты кто ещё такой? – грубо спрашивает Стас у Гроднева.
Зря он так. Очень зря.
Гроднев на полголовы выше моего мужа, и явно крепче. А улыбается ему сейчас так, что у меня, просто стоящей рядышком, поджилки затряслись.
Не улыбка, а оскал хищника перед прыжком.
- Стас, я говорила тебе, что клиенты требуют платья? – встреваю я. – Вот и объясняй теперь сам, зачем ты их украл!
Стас расплывается в хамской усмешке.
- Твоё, что ли, платье пропало, мужик? – нахально спрашивает он. – Ну, так и быть, то, которое на тебя налезет, могу вернуть.
Я сжимаюсь, ожидая реакции Гроднева, но даже заметить её не успеваю.
Рука Платона Богдановича проносится мимо молниеносно.
Раз — и Стас уже валяется на асфальте в отключке.
Подслушивающие нас бабушки поражённо охают и не забывают фотографировать.
- Ну зачем же так? – стону я, оглядываясь по сторонам. – Вы же взрослый человек! Так проблемы не решаются.
- Много ты понимаешь, Полина Сергеевна, - Гроднев приседает на корточки, хватает бесчувственное тело под руки и закидывает себе на плечо. – Только так часть вопросов и решается. Пошли давай. Это ваш подъезд?
Трусцой семеню вслед за Платоном Богдановичем, тащащим Стаса к двери.
- Посмотрите, люди, что среди бела дня делается! – восклицает кто-то из зевак за нашими спинами.
- Они сейчас полицию вызовут, и вас в участок заберут! – шиплю я.
- Полина Сергеевна, пошарь в карманах нашей спящей красавицы, там где-то ключи должны быть, - игнорирует мои слова Гроднев.
Обыскиваю одежду Стаса и достаю из кармана спортивных штанов связку ключей. Открываю подъезд, приложив металлическую таблетку к панели.
Гроднев заносит тяжёлое тело мужчины вверх по лестнице так, будто оно ничего не весит. Не пыхтит, не краснеет и, кажется, даже не напрягается.
Я отпираю новым ключом дверь и распахиваю её перед Платоном Богдановичем. Тот прямо в обуви идёт в комнату и сгружает Стаса на кровать.
- И что теперь? – ехидно спрашиваю я, складывая руки в замок на груди.
- А теперь, Полина Сергеевна, сделай мне кофе, а потом иди проверь, не припрятаны ли наши платья где-то здесь, ну а потом собирай вещи, если забыла что-то забрать отсюда.
Гроднев чинно усаживается в моё кресло у окна. Я любила сидеть в нём, поджав ноги, и читать книги.
Качаю головой и иду исполнять распоряжения Платона Богдановича. Жму нужные кнопки на кофеварке, прислушиваясь к звукам за стеной. Жду, что вот-вот в дверь постучит полиция, вызванная соседями.
- Хороший кофе, молодец, - хвалит Гроднев, сделав глоток принесённого мной напитка.
Хмыкаю. Всё-таки этот мужчина в край самовлюблённый, если считает, что мне требуется его одобрение.
Заглядываю в каждый шкафчик и угол: к сожалению, пропавших платьев нигде нет.
Иду собирать вещи. С полочки в ванной выгребаю свои тюбики, стоимостью в ползарплаты.
Из шкафа достаю одежду и обувь. Документы и нужные бумаги хранятся у меня в специальной папочке. Их я тоже нахожу без труда. Подумав немного, забираю с кухни свою любимую фарфоровую кружку.
Получается запихнуть всё это в два наших больших дорожных чемодана. Как раз застёгиваю на них молнию, когда Стас со стоном открывает глаза.
- Значит так, Стасик, - пугающе кровожадным голосом произносит Гроднев. – Платьев здесь нет. А мы с тобой тут совершенно одни, не считая Полины Сергеевны. Но она отвернётся, когда я буду бить тебя по лицу. Правда, Полина Сергеевна?
Неуверенно киваю, сглатывая ком в горле. Гроднев переводит с меня на Стаса ленивый взгляд. А вот муж озирается затравленно, морщась, видимо, от боли в голове.
  
- Да и чёрт с ними! – огрызается он. – Забирайте, если успеете. Они у Костика, а он тот ещё затейник.
- И деньги верни! – я решаю не упускать возможности получить от ситуации по максимуму.