Так не бывает. Шепот противоречий (СИ)

Или всё-таки понимала. Точно ведь понимала и осознанно двигалась к цели. Понимала, во что всё может вылиться, и всё равно упрямо продолжала идти вперёд. Продолжала протыкать себя огромными длинными крючьями, чтобы в какой-то момент собственноручно дёрнуть, раздирая плоть в кровавое месиво.
Безумие…
Отключаю воду, выбираюсь из ванной, закутываясь в мягкий махровый халат.
Наверное, самое время. Пока не стало ещё дерьмовее, чем есть. Хотя может ли быть ещё дерьмовее? Смешно даже. Не знаю…
Несколько минут меня буквально разрывают на части два абсолютно противоречивых желания:
Собраться прямо сейчас и сделать так, как делала всегда — просто уйти. Сбежать. Спрятаться от неминуемой катастрофы, переждать, трусливо надеясь, что меня не зацепит рикошетом, а потом попытаться забыть всё как страшный сон. Вычеркнуть из жизни, из мыслей. Оторвать от своей души очередной кусок и растоптать. Больно, противно, грустно.
Или всё-таки остаться. Дождаться Яна и попробовать поговорить с ним? Решить эту хренову проблему и понять, что нас ждёт? Если нас вообще что-то ждёт… Попытаться понять, что у него на уме. Хотя мне кажется, это априори непосильная задача. Для меня так точно.
Закидываю одну футболку Яна в корзину с грязным бельём, бесцеремонно копаюсь на уже знакомой мне полке в гардеробной парня, достаю свежую, надеваю. Также нахожу свои трусики в ворохе до сих пор разбросанных по всей спальне вещей. Пока Яна нет, пожалуй, стоит прикрыть задницу. Соблазнять тут некого. Разве что микроволновку или холодильник. Хотя не уверена, что кожаное двуногое существо придётся им по вкусу.
Какое-то время проходит за полностью бессмысленным занятием — просмотром телевизора. Никогда не питала особой любви к этому предмету техники, никогда не любила сидеть перед зомбоящиком, бесконечно переключая каналы в поисках… чуда, блин. Но сейчас ничего другого не оставалось. Отсутствие Яна нагоняло на меня несоизмеримое чувство скуки и тоски. И даже несмотря на всю ту хрень, свидетельницей которой стала буквально несколько часов назад, я всё равно хочу его увидеть. Хочу, чтобы он вернулся как можно скорее. Чтобы обнял меня, поцеловал, снова назвал своей малышкой, деткой, да хоть психованной дурой. Пофиг. И даже если всё произошедшее за последние дни искусно сотканная паутина из бесконечной лжи… Я уже сдалась, так что уж теперь.
Внезапный скрежет в замочной скважине заставляет подскочить с дивана и рвануть в прихожую с такой скоростью, что я сама даже не поспеваю за шквалом мыслей и ощущений, захлестнувших меня. Удивление, неверие, радость. Он вернулся… Наконец-то. Мне кажется, что в какой-то момент в моей груди появляется огромное солнышко. Оно согревает меня невероятным теплом, рвущимся наружу, жаждущим объять этим прекрасным чувством того, благодаря кому оно зажглось.
Замираю в прихожей, не в силах сдержать дурацкой улыбки.
Дверь открывается…
И моё прекрасное солнце, резко опалив грудную клетку безумным жаром, схлопывается, становясь огромной чёрной дырой. Эта дыра раскручивается до несоизмеримой скорости вращения и засасывается в себя все мысли, эмоции, чувства… оставляя лишь лютый убийственный холод.
Мощный удар под дых вышибает на передний план испуг, непонимание и панику.
— Ты?! — не менее ошарашенно выдыхает Оксана и замирает в дверях.
 Часть 36 — «У тебя не будет никаких проблем…» 
Хочется захохотать истерическим смехом. Кажется, я открыла в себе сраные экстрасенсорные способности и дар грёбаного предвидения! Но моё внутренне веселье в мгновении ока душит внезапный страх, поднимающийся откуда-то из глубин по глотке вверх.
Меня пугает её взгляд…
— Ты?! — Оксана выдыхает это короткое слово с таким изумлением и презрением, что меня передёргивает.
Делаю шаг назад.
Почему мне кажется, что она готова меня убить?
— К-какого хуя ты здесь делаешь? — Отпускает ручку своей дорожной сумки, та с грохотом падает на пол, переворачивая багаж. — Он что, трахается с тобой?!
 
Не успеваю ничего ответить, понять или среагировать. Брюнетка взрывается каким-то нечеловеческим воплем, бросается на меня. Словно дикая кошка обрушивается шквалом беспорядочных ударов.
— Ты, грязная шлюха! Дрянь! Потаскуха ублюдочная! Шалава!
Чувствую длинные когти на своём лице. Кожа мгновенно вспыхивает острой болью. Удар куда-то в скулу, в голову, по плечу. Она наступает мне на ногу. Больно, учитывая, что я босиком, а эта безумная в сапогах на высокой шпильке. Вцепляется в мои волосы. Пытаюсь отгородиться от неё руками.
Я оглушена и обескуражена!
Она рехнулась?!
Бешеное сердцебиение отдаётся мощностью электробита в груди, в голове, в висках. Пытаюсь отбиться, но эта ненормальная визжит и раздирает моё лицо и руки в кровь. Ударяет шпилькой сапога куда-то в голень. Место удара пронзает новая волна острой боли.
— Отцепись… — шиплю, наконец, приходя в себя. Бью кулаком наотмашь. Попадаю, кажется, в голову. Ещё раз. Это успокаивает ненормальную, но ненадолго.
Отшатываюсь, тяжело дыша.
Чувствую, как горит и саднит кожа. На руках, ногах, лице, голове…
— Только попробуй подойти… — предупреждаю серьёзно. Инстинкт самосохранения активизировался на полную катушку.
— Сука… Убью… — произносит Оксана, и я ей верю.
Верю на слово!
Она снова бросается на меня, снова раздирает в кровь руки, тянется к волосам. Хрен там… Уворачиваюсь, замахиваюсь коленом, чувствую острую боль после столкновения с её животом. Что-то металлическое… Пряжка ремня, быстро находит ответ мозг. Однако брюнетке больно не меньше, потому что она скручивается, что-то шипя сквозь зубы. Удаётся вывернуться. Бегу в спальню Яна, хлопаю дверью и закрываюсь на защёлку. Благо она здесь есть.
Удар кулака с той стороны!
Отскакиваю как ошпаренная.
Ещё удар и ещё!
Мне кажется, она сейчас выломает дверь.
Хватаюсь за голову. Провожу по волосам, снимая вырванный клок.
Пиздец…
— Ты, шлюха уличная! Открой дверь! Тварь…
Окидываю быстрым взглядом комнату.
Ещё удар.
Бум-бум-бум! 
Быстро собираю свои вещи, кладу на край кровати, скидываю футболку.
— Пиздец… — произношу тихо на выдохе. — Это просто… — Осматриваю руки. Мне кажется, я вся в крови.
Пытаюсь сообразить, что делать дальше?
Меня ошарашила реакция брюнетки. Готова поклясться, что это её «убью» было ни фига не метафорическим. Чего ей стоит? Даже если Оксана скинет меня с крыши этой элитной высотки при толпе свидетелей, ей ничего за это не будет. Папаша отмажет.
Осознание этой мысли проскальзывает по внутренностям противным слизким червём…
А ещё вспоминаю разговор, подслушанный ночью. Про помолвку Яна с этой сукой бешеной. Противно и гадко от осознания, но тут же на передний план лавиной вываливаются чувства:
«У него какие-то проблемы… Я должна сначала поговорить с ним».
Да. Должна. Но понимаю теперь, что ни хрена уже не получится…
Ещё несколько ударов в дверь.
— Грязная тварь… — чуть тише, приглушённое с той стороны. — И всё-таки ты, мразь, ему насасывала всё это время, да?! — эта ненормальная вдруг смеётся, а меня колотит. Дрожащими руками пытаюсь одеться в свои вещи.
Как я теперь выйду отсюда?
И где Ян, этот гад?!
Хотя почему-то я не уверена, что он мне помог бы…
— Хорошо, видимо, насасывала, глубоко… По самые гланды, тварь… — снова смешок, — раз он привёл тебя в свой дом. Оставил в своей собственной квартире. Одну… Как давно он тебя трахает, а?! — Снова удар в дверь. Кажется, носком обуви.
Мне противно от её слов. Хочется сказать что-нибудь в ответ, но молчу. Не вижу совершенно никакого смысла пытаться вразумить эту шизанутую.
— Ты что думаешь, он с тобой будет? Думаешь, тебе, крысе помойной, что-то обломится? Да таких, как ты, у него было… — Дальше не слышу. Оксана затихает, но ненадолго. Затем слышится, как девушка громко и нервно топает каблуком о деревянную поверхность пола. — Я тебя, тварь, сгною… Ты у меня в такую жопу мира отправишься. Сука… И он тебя не спасёт. Ты ему на хуй не упала! Вот увидишь…