Опасный. Волшебный. Кот

– Да, я Ева. Но в отличие от вас я неравнодушна к проблемам окружающего мира, к животным…
– Только к людям?
– Не похоже, что вам нужна помощь.
Он по-шутовски схватился за сердце и подкатил глаза.
– Мне плохо!
– Угу.
Я пикнула карточкой у двери подъезда и закрыла ее у него перед носом. Издевается еще! Мне почему-то до сих пор было обидно от неизвестно кому адресованного оскорбления. Наверное, некий сосед сверху был свидетелем моего фиаско с котом. И тоже не помог. Все мужчины такие! Даже коты…
  
И вдруг внутри, словно эхом, снова пронеслось то страшное кошачье урчание. Пробрало до костей и мурашек. Я без лифта влетела на свой четвертый. Закрыла дверь на ключ. Глянула в зеркало. На белой футболке явственно синели кошачьи шерстинки. Я взялась было за щетку, но вдруг все они исчезли. Просто растворились на глазах.
Как такое возможно?!
 
Глава 2
 
Работа лечит, калечит, стирает память о неприятном, особенно если у тебя постоянно дедлайн вчера. Я закопалась с заказом до ночи. А потом меня завалило еще тремя новыми заданиями. Так что подышать я вышла только к следующему вечеру.
Медовый воздух первых дней лета разливался разнотравьем. Ребятня, как стайка волнистых попугайчиков, пестрая и громко звенящая, веселилась на площадке. Промчались мимо школьники на велосипедах. Лаванда на газонах пахла Провансом. Я взяла кофе в картонном стаканчике, прошлась по красивым аллеям, мысленно воссылая хвалебные оды нашему застройщику – на удивление не мошенником оказался! Даже в центральных новостройках я не встречала таких благоустроенных территорий. И дом у нас качественный, разве что лифт до сих пор оббит панелями ДСП, но это временно, пока все въезжают, жужжат дрелями, перестукиваются молотками, как весенние дятлы, волокут шкафы, диваны, мешки, в общем, со счастливыми головными болями обустраиваются в новой жизни. А я выбрала квартиру с отделкой, поэтому вместо мук по выбору обоев могу просто погулять.
Приблизившись к высокой кованой ограде с пиками поверху, я вспомнила о коте. Как он через нее перемахнул, однако… Смесь досады, обиды и мистических мурашек снова волной пробежала по спине. Я нащупала в кармане новый пакетик корма – купила на случай, если синий кот встретится. Правда, на этот раз я и сама себе не могла точно сказать: это было лакомство примирительное вместо несъеденного или попытка откупиться, если нападет из-за куста. В общем, не помешает.
Зона отдыха перед мостиком называлась «Тридевятая миля», впрочем, как и весь наш микрорайон. Моя кузина даже ухохатывалась: «Тридевятое царство, тридесятое государство». Однако на цифрах аналогия и заканчивалась, как и дорожки после мостика. Только узкие тропинки и велосипедные колеи убегали через лужайку в самый настоящий дикий лес. Высокие березы, корабельные сосны, разлапистые ели были словно срисованы с рекламных листовок заповедного края. Оставалось только дивиться, откуда в наших краях такие великаны.
Я вступила на тропинку. Мне вслед дружной стеной прошумели камыши, хрипло гаркнула сойка. Лица коснулась приятная прохлада. Я отвернула рукава клетчатой рубашки, пряча руки от комарья, и согнала бабочку со спортивных штанов.
Лес вызывал во мне благоговение. Несмотря на то, что я абсолютно городское, непуганое существо, меня всегда манило куда-то на природу, «забуриться», как говорил брат, в дебри, увидеть что-то такое, что никто никогда не видал. Впрочем, пока только в мечтах. На самом деле, мне и десятка сосен хватало, чтобы восхититься и заблудиться. Несколько шагов в чащу, и чистый детский восторг, как всегда, заполонил душу. Мне кажется, здесь был такой воздух, что я от него пьянела…
Я сошла с тропы, прыгнула через ручеек, взобралась на серый валун, на другой. Пытаясь запомнить дорогу и чувствуя себя почти индейцем, углубилась в ельник. Самые обычные травы и хвощи вызывали у меня дизайнерский экстаз. Пахло грибами и мхом, зелень стала более сочной, еловые лапы шире. И вдруг из-под самой раскидистой ветки вынырнул синий кот. Сел прямо передо мной и, расправив хвост, нагло уставился желтыми глазами. И как я его умудрилась поднять вчера? Он же размером с соседского ротвейлера!
– Здравствуй, котик, – сказала я, отчего-то робея. – Ты жив, это хорошо. Я волновалась. Жаль, что не получилось отмыть тебя, чтобы ты не страдал.
– Вот сказал же, дура, – внезапно ответил кот, – дура она и есть. Как ты меня вообще увидела? Ведьма, что ли?
– Н-нет… – Я сглотнула.
Мысль «бежать отсюда и быстро» отчаянно зазвенела в голове. Но гордость взяла свое.
– Извините, – не выдержала я, – а почему это я дура?
– Отмывать меня собралась. Разве не видно, что я самый чистый кот на свете? – Он с апломбом распушил хвост и, видимо, для убедительности лизнул лапу и продемонстрировала розовые подушечки. – Это окрас у меня такой.
Когти сверкнули сталью, словно на самом деле были металлическими. Парировать было нечем: утверждать говорящему коту, что синих особей не бывает, казалось лишним, ибо зверей, владеющих русским без словаря, тоже в мировой фауне не наблюдалось. Оставалось одно, но верное решение: прикусить язык.
– Раз не ведьма, – обволакивающе проговорил кот, хоть и глянул исподлобья, – значит, сработала та жутко вонючая ритуальная гадость, которой ты облилась. Чуть не умер вчера, когда ты меня тискала. Всю ночь тошнило.
«А, может, и меня от пачули глючит? Интоксикация? Видения? Но синего кота вчера видел и альфа-павлин».
– Простите… – И я все-таки не выдержала. – Но разве коты разговаривают?
– Разговаривают, если хотят, чтобы их поняли, – фыркнул зверь, но затем прорычал, властно уставившись. – Пропала ты, девица! Разорву тебя на кусочки, убежать от меня не удастся… Если только не принесешь мне того ароматного лакомства, которым вчера приманивала.
Несмотря на ужас в печенках, я нахмурилась.
– Не люблю шантаж.
– Раздразнила меня, гадкая, а отведать не дала!
Кот выпустил все когти и вспахал ими, как саблями, землю у елки. Они сверкнули, клыки тоже. По холке и в глазах пробежали огоньки, словно кота подключили к электросети. Ой! Я опять услышала тот кошмарный утробный рык и сдалась.
– Я вам по дружбе прихватила, а вы вон какой, – обиженно сказала я, извлекая из кармана штанов пакетик с уткой в соусе.
Нервно открыла и выдавила перед собой в траву. Кот повел носом и спрятал когти.
– С этого и надо было начинать!
Одним прыжком синее чудище оказалось возле меня и вгрызлось в лакомство в траве. Боясь повернуться к нему спиной, я попятилась бочком-бочком и… Удрать не удалось. Кот сожрал все, что было, за секунду и с новым прыжком оказался возле меня. Я отскочила в гущу папоротников.
– Вчера смелее была. – Кот облизнулся и хитро сощурился, мотнул носом на пустой пакетик, который я продолжала сжимать в руке. – И что они туда добавляют? Магию? Траву какую-то заговоренную?
– Не знаю. Может, глутамат…
– Это что такое?
– Специя.
– Хочу еще.
Я потрясла пустым пакетиком.
– А нету. – И решила, что теперь буду пачули поливаться, как душем, чтобы нечисть отпугивать.
«Нет, ну надо было мне бросаться на помощь этому чудовищу? Так бы гуляла и жила спокойно, а теперь… Не понятно».
Синий котище обошел меня вокруг, разглядывая со всех сторон. Обнюхал. Я сжалась в комок, в животе все покрылось вечными снегами, как в Арктике. Неужели разорвет?
– Ладно, – внезапно мирно мурлыкнул он, распушив усы. – Давай знакомиться. Меня зовут Говорун. А ты у нас?..
– Ева.
Я осторожно вернулась на тропинку. Здоровенный кот покружил рядом, вдруг замурчал и отерся боком о мои штаны.
  
– Нравишься ты мне, сам не знаю, почему. Но по дружбе это яство ещё носи. Коли хорошо дружить будем, расскажу тебе кое-что интересное. – Он снова прошил меня взглядом желтых глаз. – Ты хоть и не ведьма, но около того: сможешь видеть то, что другим не по рылу… Принесешь яство?
– Принесу. А что вы мне хотите показать? – затаилась я, ожидая подвоха.