Опасный. Волшебный. Кот

 
Маргарита Ардо
 
Опасный. Волшебный. Кот
  
Глава 1
 
Меня можно было поздравить: наконец, я, Ева Смолина, двадцати пяти лет от роду, стала самостоятельной и свободной! Иными словами, выгодно избавившись от детских травм и дедушкиного гаража, я вступила во взрослую жизнь, то есть в ипотеку.
  
Сепарация от мамы, тети, двух братьев и двоюродной сестры в нашей тесной трёшке тоже прошла на ура. Родные вручили мне фикус, пальму, надоевшие кастрюли и семейную реликвию – зеркало в громоздкой раме, которую давно пора было куда-то сбыть. А затем бодро снесли мои чемоданы и коробки грузчикам, словно боялись, что те уедут, и я останусь.
Мой новехонький ЖК сверкал панорамными балконами над захолустьем, в которое транспорт ходил так часто, что понятно было без таблички: это место для самозанятых. То есть для тех цветов жизни, которые, как я, работают на удаленке и хотят в деревню со всеми удобствами, интернетом, кофейней, тренажерным залом, но без навоза под ногами. Ну, или гордых владельцев автомобилей, которых не пугает по утрам пробка на въезде в город.
* * *
Я распахнула окно и в сотый раз за неделю поняла, что жизнь удалась. Вечерело. По дорожкам аллеи свежевысаженных платанов пробежали два красавчика атлета. На детской площадке возились разноцветные малыши, окруженные мамами со смартфонами в руках. У кофейни курьер для особо ленивых заигрывал с девушкой в лифчике и широченных джоггерах.
В нос ворвался знойный запах сосен и комар. Я чихнула. Комар вернулся в среду обитания, хвоей запахло сильнее. Нет, природа – это замечательно! Всего неделю тут живу, а цвет лица уже радует. Лес за мостиком через реку так и манил погулять, но выбраться я планировала только через пару часов. Работа сама себя не сделает. К закату надо успеть. А какие тут закаты!
Я чихнула ещё раз. Не из-за комара, а потому что поднесла руку к лицу, отгоняя мошку, и в нос снова ударил запах пачули – я баночку только что разбила. Как написано было на этикетке, эфирное масло было антисептическим и противогрибковым. Теперь по грибы в лес можно было не ходить, от одного моего духа разбегутся. Мошкара и та в обморок падала.
Я уже сделала шаг от окна, когда мой взгляд зацепился за что-то аномально синее возле здоровенного внедорожника, припаркованного у нашего подъезда. Пушистое и крупное, оно было живым и пыталось спрятаться за колесо. Синий хвост не умещался. Явно не брошенный ребенком зубастый монстрик из детского магазина.
Я попыталась разглядеть, что это было, а сердце сжалось. Синее существо шевелилось, бедное, а во мне вскипело возмущение, как лава в вулкане. Кто в нашем раю издевается над животными – вот так взять и выкрасить животину в синий?! У кого рука поднялась?! Мне даже тем, кто розы синим обрызгивает, хочется вот так же негуманно физиономию раскрасить. Буквально вчера в сториз смотрела, как ребята-собачники отмывали от краски старого лабрадора. Вот и мой шанс сделать доброе дело!
Не думая ни секунды, я вступила в балетки, подхватила ключи и, как была, в шортах и майке, бросилась к лифту – спасать животное. Здравый смысл услужливо подсказал, что как раз за углом я видела вывеску чего-то ветеринарного. Возле внедорожника я притормозила и, осторожно выглянув, поняла: синим был кот. Огромный, нереальный какой-то, с затравленными жёлтыми глазами. Когти у кота были почему-то серебристые, как железные. «Живодёры!» – гневно подумала я и с ласковой улыбкой наклонилась к коту:
– Кис-кис-кис…
Синее пушистище сверкнуло глазами и рвануло под авто. Чёрт, да оно ж напуганное! Надо выманить. Я кинулась в продуктовый магазинчик и вернулась с пакетиком элитного влажного корма. Вскрыла – аромат утки в соусе разнесся рядом, кот влез под машину глубже. Чем же его отмывать, когда поймаю? Потом решу, главное – поймать. До ветеринарки в соседнем доме пара шагов. Я выдавила корм под колесо и сделала вид, что удалилась. А на самом деле спряталась за соседнюю машину, пригнулась, затаилась. И вдруг услышала за спиной:
– Красивый ракурс! А конкурс мокрых маек будет?
Я повернулась. Незнакомый молодой мужчина. Растрепанные черные волосы, синие глаза, загорелый, стройный, высокий. Ворот черной рубашки расстегнут так, что видно орнамент тату возле яремной выемки и сильную шею. Улыбается нахально.
– Тсс… – Я приложила палец к губам и мотнула головой в сторону кота, который высунул морду из-под джипа и потянулся к корму.
– А я думаю, что за танцы с бубном возле моей машины, – хмыкнул незнакомец и игривым шепотом добавил: – Вы зачем кота покрасили? Теперь так модно?
Надеюсь, мой взгляд прожег его до печенок.
– Это не я! Это садисты какие-то! Затем и ловлю, чтобы отмыть. Лучше помогите мне. Видите, какой громадный?
– Угу, почти рысь.
– Скорее манул, – буркнула я.
– Не боитесь? Такой может и руку отцапать…
– Ему нужна помощь.
Кот показался целиком. Солнце упало ему на холку и сверкнуло. Я даже зажмурилась. «Эти подонки ещё и блестками его вымазали, что ли?!» Со всей решимостью я бросилась на кота, подхватила его под мышки и прижала спиной к себе. Разогнувшись, поняла, что могу уронить – настолько он был тяжёлым. Кот зашипел жутко, выпустил когти и начал выворачиваться.
– Ого! Ничего себе маникюр! – воскликнул незнакомец.
– Помогайте! – крикнула я, стискивая кота, который извивался, как уж, но куснуть меня пока не мог.
Синее наманикюренное серебром чудовище зарычало так утробно и страшно, что рык с вибрацией будто проник мне под кожу. В живот упал ледяной ком и разошелся ужасом по телу. Я все-таки выронила кота. Он упал на четыре лапы. Задрал хвост. Рванул прочь. У ограды обернулся, зыркнул на меня нереально желтыми глазищами.
– Дуррра! – раскатистым баритоном крикнул кто-то, мне даже показалось, что сам кот.
И хотя не понятно, кому, но я обиделась. А синий гад перемахнул через высокую ограду с места, словно джейран. Через мосток к лесу, и исчез в высокой траве.
– Да он не только синий, ещё и с турбо-ускорителем… – Незнакомец озадаченно почесал в затылке.
– Могли бы и помочь, – буркнула я. – Видели же, что тяжело.
– Я не настолько люблю животных.
Я глянула на незнакомца волком.
– Вот из-за такого равнодушия живодеры и процветают. Теперь несчастный зверь будет ходить и страдать, еще и подохнет от краски с блестками один, под кустом, в лесу.
– Да ваше животное само кого хочешь задерёт. Вы когти его и клыки видели?
– У него стресс! Я б на вас посмотрела, если б вас выкрасили с ног до головы!
Незнакомец рассмеялся и показал свои руки. Обычные мужские руки, я б даже сказала красивые, с крупными спортивными часами на одном запястье и красной ниточкой на другом.
– Когтей и клыков вы у меня все равно не увидите, даже если я буду синим. Я, кстати, Стас.
«Унитаз», – мысленно обозвалась я, перевалив всё разочарование от неуспеха на мужчину. От таких красавчиков никогда нет толку, они только и умеют, что самолюбоваться. Порода его очевидна – альфа-павлин.
– А вас как зовут, новая соседка? Может, поговорим о животных за кофе?
Угу, и соблазн в глазах, как по инструкции: томный, с манящей чертовщинкой и подвохом, словно в банковских договорах, где все самое неприятное – молоком и мелким шрифтом.
– Мне некогда.
Я вскинула подбородок и, отбросив одним движением волосы назад, направилась в сторону подъезда. Стас за мной.
– Вы ведь Ева, новенькая из тридцать третьей?
Вот приставучий! Такому скажи квартиру, еще и в гости придет. Я не ответила.
  
– Да ладно! Я вас в домовом чате видел.
– На аватарке нет моей фотографии.
– Ну, незабудка там одна. Остальные точно не вы, – рассмеялся он так широко, словно повторно хотел доказать, что у него нет клыков, а я дурочка.
Я остановилась. Меня разобрала досада: инкогнито не сложилось. А я не очень-то хотела дружбы разводить с соседями, мне бабок в нашем старом центре хватало. Так прекрасно жить, когда никто не знает, что тебя рыжий Вовка из соседнего дома бросил в девятом классе, или что ты вела себя неприлично, когда впервые по-взрослому праздновала день рождения у подружки, или что в детстве тебя кутали, как пингвина, и не разрешали есть мороженое. И что полгода назад ты почти вышла замуж за красавчика на мерседесе, но он тоже тебя бросил… Нет, я взрослая, самостоятельная и в подробности своей жизни никого посвящать здесь не хочу. Тем более знакомиться вот с такими… свидетелями моего с треском провалившегося доброго дела.