Измена под бой курантов (СИ)

— Минут через тридцать приеду, — ответила спокойно.
— Я соскучился.
Ненавижу пустые слова. Не знаю, что в голове Кораблёва, и как уживается любовь и предательство в одном человеке, но мне такого комплекта не надо. Слова коробят, хочется скривится. Но я не одна.
— Пока, — первой заканчиваю разговор, отключаю звонок. Наверное, попросил телефон у какой-нибудь медсестры.
  
Машина уже выезжает из двора, а меня снова притягивает кольцо на пальце Назарова.
— Что ты хотел спросить? — закрываю сумочку и пристёгиваю ремень.
— Собираешься возвращаться к мужу?
Вопрос такой провокационный и бестактный, что невольно хмыкаю, округляя глаза. Беру свои слова назад. Рад недостаточно тактичен.
— Я не намерена обсуждать это ни с кем.
— Зачем ты наврала, что я твой любовник?
— Просто озвучила мысли в голове этой сплетницы. Она всё равно бы так говорила, так что…
— Знай, что я готов.
— К чему?
Не сразу осознаю сказанное.
— К чему готов? — брови хмурятся. Кажется, я и впрямь ударилась головой.
— Если тебе понадобится любовник…
Вижу, как еле сдерживает улыбку, бросая на меня хитрый взгляд.
— Спасибо, подобной задачи не стоит, — спешу успокоить его мысли. — После такого ответа опять исчезнешь?
Конечно, он понимает, о чём я. Тот наш последний разговор, после которого перестали существовать МЫ.
— Всё же дуешься, — выдыхает с сожалением.
— Нет, — спешу заверить. — Просто дежавю какое-то.
Снова телефон. На этот раз отец. Отвечаю коротко, что скоро приеду, и убираю гаджет.
— Кстати, у меня тоже дежавю, — говорит почти сразу Родион. — Однажды я помог женщине пережить разрыв.
— Такое ощущение, что ты решил за меня.
— Ты не похожа на тех, кто станет терпеть предательство.
Смотрю на него с удивлением. Интересно, а как выглядят те, кто станет?
— Просто я знаю тебя, — добавляет.
— Ничерта ты не знаешь, — качаю головой, не соглашаясь. — Когда-то знал, но я не маленькая девочка из школы. Давно нет.
— В любом случае — этот выбор лишь за тобой.
Смотрю в окно на мелькающие дома.
— И про любовника была шутка. Раньше ты любила смеяться. Хотел разрядить обстановку.
Мы въезжаем во двор больницы, и машина останавливается.
— Кто эта женщина? — задаю последний вопрос, перед тем как выйти. — Кому ты помог пережить разрыв?
— Моя жена.
  
Глава 21
 
Выбираюсь из машины, направляясь в сторону входа. Вспоминаю почти сразу, что забыла бульон. И вот заботливая жена тащит в руках литровую банку, завёрнутую в полотенце. Мать Тереза, блин.
Если бы не шапочное знакомство, меня не пустили. А так будто не замечают. Шествую прямо до палаты Кораблёва, предварительно отдав документы. Назаров рядом, но останавливаемся около двери и глазами прошу его не входить. Он всё понимает без слов.
— Привет, — делаю несколько шагов в палату, и Кораблёв расплывается в улыбке. Ставлю банку на тумбу. Сдерживаю себя, чтобы не плюхнуться на кровать, не прижать к себе. Всё же такие вещи так быстро не выветриваются, дело привычки и чувства, они есть. Я ведь живая. Это как сидеть на диете. Понимаешь головой для чего, но невыносимо хочется торт. Эд тот самый торт.
— Яна, ты пришла, — шепчет ласково. А на мне надета двойная броня. Я так думаю.
— Привет, Кораблёв.
Стою в наброшенном на плечи халате, чувствуя за спиной Назарова. Уверена, он где-то за стеной продолжает там быть, как невидимая твердь.
— Спасибо, — снова Эд. Протягивает руку в мою сторону, но не тороплюсь ответить приветствием. Он понимает, что ждать бессмысленно, рука ложится на кровать, а я взираю на него свысока.
— Как Светка? — спрашивает.
— Всё отлично, — улыбка скользит по губам. Невесомая и лживая. Ничего не значащая. Сама не знаю, зачем её нацепила. — Тебе что-то нужно? — решаю включить заботу, вернее, человечность. Вспоминаю, что не позвонила свекрови. Это следует исправить, как можно быстрее.
Достаю телефон из кармана, протягивая Кораблёву.
— Набери матери. Совсем из головы вылетело. Скажи, где ты. Она будет волноваться, когда не сможет дозвониться.
Он берёт телефон так, что касается моей руки, и я тут же одёргиваю ладонь, оставляя у него гаджет. Складываю руки на груди.
— Давай звони, мне идти надо.
— Торопишься? Думал, посидишь пару часов хотя бы.
— Нет времени.
— На собственного мужа? — кривит лицо.
— На бывшего мужа.
— Ян, ну хватит! Ты даже не представляешь, как мне больно.
— Физически? — бросаю взгляд на ту область, где недавно была операция. Кораблёв откидывает простынь, демонстрируя дренаж, а меня передёргивает и подступает тошнота. Не быть мне врачом.
— Сочувствую, — эти слова сказаны мягко. Мне действительно жаль, что так вышло. Я злилась на Кораблёва, но не желала ему плохого. — А мне вот тут больно, — указываю на свою грудь.
— Ян…
— Кстати, машину нашли, — вспоминаю, переводя разговор. Не хочу, чтобы он видел меня слабой. Для него я в броне.
— Надеюсь, эти уроды её не поцарапали, — говорит натужно, пытаясь приподняться на кровати, чтобы сесть удобнее. Лицо кривится от боли, я знаю, он не играет. Делаю пару шагов, поправляя подушку. Обычное проявление заботы, но теперь для меня всё какое-то иное. Касание, ощущение его кожи. Выглядит не очень, мягко говоря, но оно и понятно. Суток ещё не прошло после операции. Кладёт руку на моё плечо, и взгляды встречаются.
— Янка, — шепчет сухими губами. Ласкает пальцами тело через два слоя одежды, пока я заканчиваю с подушкой.
— Не надо, — отстраняюсь, успевая увести лицо, до которого Эд хотел дотронуться. — Машину не поцарапали…
— Это хорошая новость!
— Её разбили вдребезги, — не даю возможности порадоваться.
Смотрю, как меняется в лице. Интересно, что бы он выбрал: моё прощение или целостность своей дорогой машины? В любом случае выбора нет, что с техникой, что со мной. Но отчего-то кажется, что всё же он выбрал бы бездушный механизм.
— И ты говоришь об этом так спокойно⁈ — повышает голос. Даже вчера, когда я застала его с любовницей, нервничал куда меньше. Можно сказать, он был очень спокоен. Ну что произошло, в конце концов? Просто изменил. А тут тачку разбили. МАШИНУ! А жена простит.
— А что мне делать? Рыдать? — хмыкаю.
Даже сейчас он качает права, будто я ему должна. Послать к чёртовой матери, развернуться и уйти. Но что-то удерживает. Наверное, жалость. Ведь он снова морщится, задевая дренаж.
— Прости, — всё же извиняется, — просто…
Но сам же себя перебивает.
— Видела её?
— Кого? Машину?
Он кивает, ожидая ответа.
— Я не Фигаро, Кораблёв. Разгребала последствия твоей бурной ночи с любовницей.
— Она мне не любовница, — говорит твёрдо.
— Ну кто она? Тренер по сексуальной активности? Антистресс?
— Ян, ну ошибка. Не знаю, как вышло.
— Ну да. Упал, очнулся, а она на тебе прыгает. Так, — вбираю воздух и тут же шумно выдыхаю. Выяснять отношения можно долго и упорно. Только разговор нужен, когда люди хотят идти дальше по жизни.
— Завтра поеду узнать на счёт твоего телефона. Если нашли — привезу. Нет — куплю симку и выдам старый.
— Ты заблокировала карты?
— Я? — удивлённо вскидываю брови. — Твои карты заблокировать мне⁈
— Яна, ну какого чёрта! Это же сразу следовало сделать!
— Да ладно⁈ Ну извини, спасала твою шкуру, — развела руки в стороны, хлопая себя по швам. — А потом разбиралась с твоим новым другом. Илья. Вот такой мужик, — показываю большой палец кверху.
— Какой Илья? — не понимает искренне Кораблёв.
— Муж твоей Снегурочки, — делаю глаза-щёлки, а Эд уводит взгляд.
  
— Он приходил?
— Искал тебя, представляешь? — киваю несколько раз. — О здоровье волновался.
Торможу мысли, несущиеся вперёд. О Назарове упоминать не стоит, по крайней мере не сейчас. Не потому, что я что-то скрываю, просто ни к чему вводить новых персонажей. Потому утаиваю про то, что сегодня для меня день мог стать последним. Какая ему разница? И вообще, пора сваливать. Загостилась. Проведала, узнала, что живой. На выход.