Леди греха

В этот момент из-за двери донесся протяжный стон. Уилер улыбнулся:
– Ничего страшного. Так и должно быть между схватками.
– Значит, все в порядке? – спросил Натаниел, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как утверждение.
– Разумеется, – ответил доктор после некоторого колебания.
За дверью снова застонали, на сей раз еще громче. Данте смертельно побледнел.
– Что там происходит, Уилер?
Улыбка Уилера померкла.
– Видите ли, боли начались уже давно. К тому же она очень устала и потеряла много сил. Но не волнуйтесь, все будет хорошо, просто это продлится дольше, чем обычно. Так часто случается, когда рождается первый ребенок, и в таких случаях остается только ждать. – Доктор ненадолго умолк, затем добавил: – Но если ожидание затянется, то я пошлю за хирургом, и, возможно, мы воспользуемся инструментами.
«То есть все не так уж хорошо, – подумал Натаниел. – Шарлотта несколько часов назад выразила такое же мнение».
– Я войду, – решительно заявил Данте.
– Дюклерк, не надо этого делать, – попросил Натаниел.
– Это не будет приветствоваться. Там даже меня едва терпели, – сказал Уилер.
– Все равно я войду, черт побери! – Данте повернул ручку двери и вошел.
Натаниел заглянул в комнату через плечо молодого мужа.
Бьянка, виконтесса Леклер, не переписывала ноты, она сидела возле Флер, обтирая влажным полотенцем ее лицо. Повитуха же уговаривала Флер тужиться, когда приходят боли. А роженица выглядела такой усталой, словно пробежала миль тридцать.
Шарлотта сидела на другой стороне кровати, держа Флер за руку и что-то нашептывая ей на ухо. Как и все женщины, она была в фартуке поверх платья. Прежде чем дверь за Данте и Уилером закрылась, она подняла голову и увидела Натаниела. На мгновение их взгляды встретились. Он увидел страх в ее глазах, и сердце у него сжалось.
Увидев Данте и доктора, женщины переглянулись, затем снова уставились на вошедших мужчин.
– Данте, ты?.. – пробормотала Флер с изумлением.
Повитуха нахмурилась и с угрожающим видом шагнула к молодому мужу.
– Пусть он посмотрит на нее, – потребовала Шарлотта. – Ей тогда станет легче.
Шарлотта ужасно устала и была напугана. Она видела, что повитуха волнуется, а в глазах Бьянки страх застыл еще много часов назад. Флер очень ослабела, и временами казалось, что она умирает, а в последние несколько часов ужасные предчувствия не покидали Шарлотту ни на минуту.
Уилер жестом указал миссис Браун, чтобы та ретировалась. Бьянка также отошла в сторону. Данте медленно приблизился к кровати: он не сводил глаз е жены.
– Наверное, тебе не следует находиться здесь, Данте. – Флер попыталась улыбнуться, но улыбка получилась безрадостной.
– Я хотел увидеть тебя, дорогая.
– Миссис Браун говорит, что ребенок должен скоро появиться. Надо только потерпеть…
Данте вопросительно посмотрел на стоявших рядом женщин. Шарлотта утвердительно кивнула в ответ.
Тут Флер снова застонала и попыталась приподняться. Шарлотта и Данте хотели помочь ей, но она тотчас же откинулась на спину.
– Я ужасно слабая, – прошептала она.
– После нескольких часов таких страданий даже Леклер ослабел бы, – пробормотала Шарлотта.
– Может, помочь тебе, дорогая? – спросил Данте. – Я сяду и буду поддерживать тебя сзади. Возможно, так будет лучше.
Миссис Браун запротестовала, но доктор Уилер тут же перебил ее.
– Миссис Браун, пусть попробует, – сказал он. – Очень может быть, что это поможет. Не возражайте, пожалуйста.
– Да, стоит попытаться, – согласилась Шарлотта.
Повитуха медлила с ответом, но Данте не стал дожидаться ее разрешения. Он помог Флер приподняться и уселся на постель позади нее. Она откинулась ему на грудь, и тотчас же началась новая волна схваток.
Лицо роженицы исказилось от боли, и из горла ее вырвался крик. Шарлотта в ужасе замерла, а Данте прошептал:
– Дорогая, помогает?
– Помогает уже то, что ты рядом. Но и я старалась изо всех сил.
Шагнув к кровати, Уилер потрогал живот роженицы, а миссис Браун заглянула под простыню, прикрывавшую согнутые ноги Флер. Затем повитуха с доктором обменялись взглядами, и миссис Браун сказала:
 
– Вы можете остаться, мистер Дюклерк.
Данте поддерживал Флер сзади, когда схватки возобновились. Шарлотта же отошла от кровати. Теперь, когда появился Данте, ее помощь уже не требовалась.
Перерывы между схватками сокращались, и миссис Браун то и дело заглядывала под простыню. Уилер же молча наблюдал за ней.
Бьянка в очередной раз вытерла лицо Флер влажным полотенцем. Взглянув на Данте, сказала:
– Теперь уже скоро.
Флер чувствовала, что мучения скоро закончатся, и это придавало ей сил – теперь в ее криках уже не было отчаяния. Шарлотта же мысленно молилась о том, чтобы все закончилось побыстрее и без осложнений.
Наконец Уилер объявил, что ребенок выходит. Несколько секунд спустя Флер закричала в последний раз и откинулась на спину.
Миссис Браун откинула простыню и громко объявила:
– Мальчик!
Из груди Шарлотты вырвался вдох облегчения. Потом она вдруг покачнулась и наверняка упала бы, если бы Пен ее не поддержала. На глаза ее навернулись слезы, и она словно сквозь туман наблюдала, как мыли и пеленали ребенка.
Флер же лежала в объятиях Данте. Какое-то время молодые родители смотрели на младенца, затем взглянули друг на друга. Выражение, появившееся на их лицах, ошеломило Шарлотту. Было очевидно: любовь переполняла этих двоих. Разумеется, она и раньше знала, что Данте и Флер любят друг друга, но только теперь она постигла всю глубину их чувств. Прежде Шарлотте даже в голову не приходило, что люди могут быть способны на такую любовь. Во всяком случае, ничего подобного она никогда еще не видела.
И тут словно что-то надломилось в ее душе. Слезы потоками струились по ее щекам, плечи сотрясались от рыданий, и она ничего не могла с этим поделать.
Выплакавшись, Шарлотта затихла в объятиях Пен. Она стыдилась своих слез, знала, что плакала не только от счастья и облегчения, но и от зависти.
 
Глава 9
Услышав рыдания за дверью, Натаниел в страхе замер. Он был абсолютно уверен: произошло именно то, чего больше всего опасались.
«Похоже, мне самое время уезжать, – подумал он. – Сейчас мое присутствие будет совершенно неуместным».
Натаниел уже сделал несколько шагов к лестнице, но тут дверь распахнулась и в коридор вышли Пенелопа с Шарлоттой. Причем Пен обнимала сестру, поддерживая ее, а та всхлипывала и вздыхала.
Закрыв дверь, Пенелопа вопросительно взглянула на Натаниела, и тот понял, что должен что-то сказать.
– Поверьте, я искренне вам сочувствую… – пробормотал он.
– Все в порядке, уверяю вас, – ответила Пен. – Да, все замечательно. Родился мальчик, и, судя по всему, с Флер тоже все будет в порядке.
Шарлотта снова всхлипнула, уткнувшись в плечо сестры, Пенелопа погладила ее по волосам.
– Просто она очень устала. – Пен взглянула на Натаниела. – Она здесь с самого начала. Сказалось нервное напряжение, вот и все.
Натаниел перевел взгляд на Шарлотту, но та словно не замечала его присутствия.
– Мистер Найтридж, не могли бы вы побыть с ней? – спросила Пенелопа. – Мне нужно пойти вниз и сообщить обо всем Леклеру и Джулиану. Ведь они, наверное, услышали эти рыдания и подумали…
– Да, разумеется, я побуду с ней. Мне следовало самому это предложить, но я не решился.
– Благодарю вас, мистер Найтридж, – сказала Пенелопа. – Не беспокойтесь, я скоро вернусь. – Она кивнула сестре и поспешила к лестнице.
Натаниел шагнул к Шарлотте и осторожно обнял ее. Она снова всхлипнула и прижалась к его груди. «Какая она хрупкая и слабая, – промелькнуло у него. – Но почему же она плачет? Что с ней?..»
Действительно, трудно было представить, что решительная и самоуверенная леди Марденфорд может плакать по какой-либо причине. Да и плакала она… как-то странно. Во всяком случае, он никогда не видел, чтобы женщины так плакали.