Измена. Горькая правда в наш юбилей (СИ)

Так я и шла, пока не заметила его, крикнула, чтобы он остановился:
— Дима! Я хочу поговорить с тобой.
Муж развернулся, посмотрел на меня несколько секунд, а после спокойно ответил:
— Хорошо, тогда давай в кабинете, он как раз рядом.
Пока шли, я думала о муже. Дима выглядел хорошо. Бриться здесь он стал реже, раз в три-четыре дня, возбуждая брутальной растительностью. Всё такой же крепкий, сильный, он поражал меня целеустремлённостью.
  
В голову пришла мысль, а не закрыл ли Дима передо мной дверь в свою жизнь? Что же, пять минут, момент унижения, если ответ мне не понравится, и я уйду.
Я устроилась на небольшом диванчике, не желая сидеть на стуле, а Дима подъехал ко мне, явно не рассчитывая на примирение. В его глазах читалась усталость, виски были чуть влажными, а на футболке проявились следы от пота.
И всё равно от мужа пахло приятно, он всегда выглядел отлично. Поняла, что пялилась на своего мужа, когда услышала:
— Ты хотела поговорить, а сама просто рассматриваешь меня. У меня всё хорошо, реабилитация проходит отлично, хоть это и тяжело, больно и местами сложно. Аня, ты странная какая-то, у тебя что-то случилось?
Мягкие нотки, появившиеся в голосе, Дима в эти секунды стал тем, прежним. Таким, каким был ещё пару лет назад, до того, как мы незаметно для нас начали отдаляться друг от друга.
Я была на грани, сглотнула, понимая, что ещё чуть-чуть, и не выдержу, поэтому молчала и смотрела на мужа.
Смотрела на того, с кем провела больше четверти века, с тем, кого считала таким родным, таким близким.
Изменившийся взгляд мужа, он был растерян, но вот он в пару секунд подъехал ещё ближе, потянул меня к себе и почти как пушинку перенёс себе на колени. Меня обняли его сильные, надёжные руки, я же буквально вцепилась в его плечи, вспоминая, как совсем ещё недавно мы вот так обнимались.
Дима зашептал:
— Тихо-тихо, ну чего ты, Аня. Не плачь, не плачь. А с другой стороны, поплачешь и успокоишься. Тогда можешь продолжать мочить мою одежду.
Я опустила руку, потянувшись ею к щеке, и поняла, что она мокрая. Только сейчас до меня дошло, что это мои слёзы. Дима всегда поддерживал меня, когда я начинала плакать. Он знал, я никогда просто так не ревела, слёзы появлялись у меня от бессилия.
Дима обнимал меня, шептал какие-то глупости, а я слушала его, просто наслаждаясь объятиями.
Через пять минут, когда слёзы вышли, а я чувствовала себя спокойней и немного отстранилась, встречаясь с мужем взглядом.
Он улыбнулся мне мягко, не так, как встретил, и, продолжая обнимать, тихо спросил:
— Ты пришла, чтобы дать нашим отношениям шанс, я правильно понял? Аняяя, говори, не молчи. Ты уже дала мне надежду, не говори, что просто решила порыдать напоследок на плече мужа.
Дима говорил серьёзно, но в глазах его плясали черти. Он смотрел жадно, не отрываясь, он ждал мой ответ.
Так же тихо ответила ему:
— Нет, Дима, не хочу напоследок, хочу дать нам шанс.
Улыбка смотрящего на меня мужа, его взгляд и губы, тронувшие мои. Муж углубил поцелуй, приникнув жадно, раскрывая меня, в один миг погружая в омут желания.
Я целовала в ответ, вспоминая его вкус, его прикосновения, объятия, его уверенные движения и умение завести меня в один миг.
Это было настоящее сумасшествие, потому что мы не могли остановиться. Одежда мешала, я хотела почувствовать Диму ближе, ещё ближе, понять, что он всё такой же, родной, близкий.
Что он так же хотел меня, как и я его, этот жар, это сумасшествие коснулось нас обоих.
Мы сплелись, футболка мужа куда-то исчезла, а я провела рукой по его торсу, отдаваясь ощущениям. Моя блузка тоже уже была не на мне, а муж залез под лифчик, сминая горошинку, дразня меня. Запрокинула голову, и его жадные губы прошлись по шее, прикусили и зализали. Меня прошила дрожь, я застонала, сдаваясь на милость сильным руками и умелым губам.
Пришла я в себя, сидя на муже, понимая, что мы умудрились всё сделать прямо так, на коляске.
Хихикнула, прошептала:
— Ужас, Дима, в коляске у меня такого ещё не было.
Муж лениво ответил:
— И не будет. Эта жестокая женщина, Людмила то есть, через пару дней переводит меня на костыли. Буду почти здоровеньким, но медленным. А спать мы с тобой будем в моей спальне, с сегодняшнего вечера. Я отдам распоряжение, твои вещи привезут сегодня же.
Я прикрыла рот мужа ладонью, останавливая его привычные порывы всё сделать быстро и максимально эффективно:
— Куда ты спешишь, Дима? Я спокойно соберусь и перееду, кода нужно будет, зачем нам спешить?
— В смысле? А мы что, не будем жить вместе?
— Почему? Будем, я почти уверена в этом.
— Почти? Аня, ты что задумала? Что вообще за фантазии?
— А что? Ты сам тогда говорил: наша жизнь превратилась в рутину, нам скучно, ничего не происходит, никакого движения. Вот видишь, а теперь у тебя появилась новая цель — вернуть мою веру и расположение. Ну и вообще, мы можем пока просто встречаться, ходить вместе в интересные места, общаться. У меня, кстати, будет скоро следующая выставка. Я приглашаю тебя на открытие. Уверена, тебе понравится. А ещё ты поймёшь, какая у тебя талантливая жена.
— Так, погоди, я и так знаю, что ты талантливая. По поводу встречаться и общаться, тебе это реально нужно? Ты именно этого хочешь?
Я просто кивнула, а муж спокойно согласился:
— Хорошо. Месяц романтики, а после ты переезжаешь сюда.
Муж сказал знакомым тоном. Ему было бесполезно ещё что-то доказывать и объяснять нюансы, он уже всё решил.
Спорить с Димой я не собиралась, понимая, что женской слабостью добьюсь больше, чем ненужным упрямством.
И улыбнулась, потянувшись за поцелуем.
---------------------
Спасибо, что были со мной, герои этой истории нашли своё счастье.
Я перехожу на одну-две книги за раз и частые проды, так что оставайтесь со мной, буду очень рада каждому.
И приглашаю вас в свою новинку:
 Развод. Горький вкус предательства 
 
Слёзы текли по щекам, от боли грудь сжало в тиски.
Я стояла и смотрела на своего мужа и сестру, пока они самозабвенно занимались любовью.
Муж уже поправлял брюки, когда я нашла в себе силы просипеть:
— Артём, как же так? Ты и Даша… Как вы могли… Что я скажу папе?
Сестра испуганно охнула, прикрываясь, а Артём повернулся ко мне, и я столкнулась с таким непривычным холодом его глаз.
Ещё хуже стали его откровенные, полные пренебрежения слова:
— Даша мне всё рассказала, а я, дурак, верил с твои сказки. Не смотри так осуждающе и не реви, хватит этого фарса, я больше не верю тебе, Яна. Кстати, Даша вполне здорова, понимаешь, о чём я?
— Что? Что она наговорила тебе, Артём? Это всё неправда, ты понимаешь? И ты… ты с ней только поэтому? Я же лечусь, я смогу родить, врачи дают надежду…
Неприятный смех мужа и его жестокие слова:
— Думаешь, я не знаю о вашем с отцом воровстве? Только у Даши хватило совести, хотя она панически боится тебя. Не смей ей угрожать, ты и пальца её не стоишь! Пошла вон!
---
Мир рухнул, когда муж предал меня.