Измена. Горькая правда в наш юбилей (СИ)

Я так и не смогла понять, муж шутил или нет, и ответила откровенно:
— Вернёмся к моему плохому настроению. Ты так и продолжаешь флиртовать с женщинами, причём при мне, вообще не стесняясь. Дима, Людмила тебе ясно дала понять, что она не ищет даже приятельских отношений, а ты с ней флиртуешь!
Сама не заметила, как повысила голос. Дима с искренним удивлением смотрел на меня, а после у него на лице появилась довольная улыбка. Он хмыкнул и поддел меня:
  
— Да ты ревнуешь, Аня! Ты ревнуешь меня! Я же ничего такого не сказал, а ты бесишься. И зачем нам тогда разводиться, если у нас такие страсти, а? Ну, не дуйся, ты чего? Иди лучше сюда.
Дима похлопал рукой по коленям, явно рассчитывая, что я всё брошу и побегу садиться к нему на колени. Надо же, какой самодовольный болван!
Я только фыркнула, развернулась и пошла к себе, за спиной слушая:
— Ну ты куда, Аня?! И вообще, прекращай злиться и ревновать. Я только твой, я же сказал тебе. Слышишь?
Я твой и люблю тебя!
Прошёл, наверное, час, когда я реально остыла. Причём я злилась на Диму даже не за то, что он был слишком любезен с Людмилой, а за то, что меня поймали на ревности.
И да, оказалось, я ревновала мужа.
Весь день проходила в странном состоянии, переваривая эту новость. И всё равно не смогла смириться. Ни с тем, что я оказалась такой эмоциональной дурой, которая всё ещё любила мужа, хотя и прятала эту любовь глубоко внутри. А ещё я злилась на Диму. Он был слишком уверен с себе будто точно знал, что я не буду с ним разводиться.
Накрутив себя, я, наконец, заснула.
Утром я была морально готова почти ко всему.
Прямо с утра мне нужно было отъехать в город и встретиться с подругой, которая в очередной раз предложила поучаствовать в выставке, ещё и задержаться пришлось, так что приехала я только под вечер. Оказалось, что Людмила согласилась приходить каждый день и сегодня она у нас была.
Дима был мрачен, неразговорчив, и я решила, что он переживает за мою вчерашнюю реакцию. За чашкой согревающего чая я всё же не выдержала, спросила его. На что получила мрачный, но искренний ответ:
— Ты меня словно под дых ударила своими словами, Аня. Сначала я злился, а после… Ты знаешь, Штраубе старший позвонил днём, я как раз в себя приходил после занятий. Он хотел обговорить пункты будущего соглашения, а ещё намекал, что с удовольствием примет приглашение в гости на ужин.
— Да? Прямо намекал? Что-то на немцев совсем непохоже, Дим.
— Да, но у них времени не так много и есть цель. Если у немца есть цель, он будет следовать к ней до последнего. Я хотел пригласить Гельмута с сыном назавтра, но перед этим…
Дима сделал глоток, не торопясь продолжать, и по его взгляду я поняла: меня ждёт что-то не очень приятное. Так и было. Дима сухо продолжил:
— Гельмут оценил наш совместный вечер, просил передать тебе привет и восхитился нашей парой. Он так говорил о верности, о наших годах вместе. Я слушал всё это и меня начало тошнить. От того, Аня, что всё было не так. Гельмут же продолжал рассказывать, что сначала ошибся во мне, посчитал, что я с любовницей приехал, но скрывал этот факт. Но я, оказывается, верный семьянин и любящий муж. И детей люблю.
По его взгляду я начала что-то подозревать, поэтому уточнила:
— А ты, Дима? Что ты ему ответил?
— Ты знаешь, Аня, — Дима смотрел прямо мне в глаза, не отрывая взгляда. Он смотрел так, словно что-то понял для себя, решился на что-то важное. — А я ему рассказал, как всё было на самом деле. С нами, с тобой, Аня. И кто такая Лера, которую они встретили там, на курорте, и почему ты не полетела с нами, и что было потом. Я им рассказал всё как на духу и предложил подумать о нашем дальнейшем сотрудничестве, а завтра позвонить и дать ответ. Вот так.
Если бы не сидела, упала бы на месте. Только через несколько секунд я поняла, что рука с чашкой так и застыла на полпути к блюдцу. Отмерла, поставила чашку на место и в шоке уточнила:
— Значит, нам можно больше не притворяться, и я могу переехать обратно в город?
Дима молчал, он подъехал ближе ко мне и спросил, смотря мне прямо в глаза:
— А тебя только это сейчас волнует, Аня? Больше ничего?
Наверное, я била по самолюбию, но врать не хотела, ответила, как чувствовала:
— Сейчас да, именно это меня больше всего волнует, Дима.
Муж усмехнулся и показал рукой на выход:
— Ну, тогда иди и собирай вещи, теперь ты свободна, Аня, и можешь делать со своей жизнью всё что хочешь.
— Я сделаю, Дима, но можно я это сделаю завтра?
Лицо мужа опять исказилось в усмешке, он развернулся и поехал вон из столовой, остановился у входа, повернулся ко мне и бросил:
— Делай что хочешь, ты же теперь свободна.
  
Глава 44
 
Глава 44
Муж уехал, а я осталась одна. Сидела, перебравшись на кресло и взяв с собой чашку с горячим чаем. Сидела, укрывшись лежащим на кресле пледом, и думала: о себе, о нас с Димой, о детях, о своей жизни и о своих желаниях.
Чего же я на самом деле хотела? Теперь я была свободна от обязательств и могла делать всё, что захочу. Вопрос, а чего я действительно хотела?
Уехала я утром, пока муж ещё спал. Я даже не ложилась, просто не могла заснуть. Мысли и сомнения не давали покоя. Именно поэтому, как приехала, я просто упала в кровать и спала до самого вечера.
Так я выдержала две недели. Ходила по делам, много гуляла, звонила детям. До Кати, правда, пока не дозвонилась, но с её куратором поговорила.
Я даже Людмиле позвонила пару раз, спрашивала о Диме. Я думала о разводе, собрала документы и решила узнать, что нужно было, чтобы меня развели без участия мужа. Оказалось, что с его участием это будет сделать легче.
Чего я хотела добиться, к чему шла? В голове была каша из мыслей, желаний и обиды.
Да, во мне жила обида на мужа, я так и не смогла его простить. Мне понадобилась целая неделя одиночества, чтобы понять: я не забуду об измене, этого уже не предотвратить. Осталось только принять и идти дальше.
А ещё я поняла другое: я всё ещё любила мужа, как бы ни обижалась на него. Любила и…
Хотела поговорить. Выговориться, понять по его реакции, есть ли надежда у нас обоих, или наша совместная жизнь полностью превратилась в привычку. И он забыл, обиделся, завёл уже новую кралю?
Приехала я внезапно, не зная о расписании, и был ли Дима вообще дома. Оказалось, что он в зале, тренировался вместе с Людмилой. Я стояла тихо-тихо, наблюдая, как Дима корчился явно от боли, выполняя упражнения, а Людмила подбадривала его. Я стояла тихонько, решив не мешать, и ждала, пока они закончат.
Дима уже отлично справлялся сам, садясь в коляску, отмахнувшись от помощи Людмилы, коротко сказал:
— Всё болит, значит, тренировка удалась. Ну что, завтра в то же время?
Людмила попрощалась и пошла на выход. Она первая увидела меня, кивнула и молча прошла мимо.
Я осталась стоять там же, ждала, пока муж сам не заметит меня. Он начал выезжать из зала, когда, наконец, заметил меня и остановился на несколько секунд.
И посмотрел на меня. Взгляд так и остался твёрдым, сосредоточенным, даже немного хмурым. Я так и не поняла, с чего, пока он не подъехал ближе, небрежно спрашивая:
— Ты за моими документами? Тогда и мне нужно будет писать заявление на развод. Я никуда не поеду, Аня, подавай на развод сама, препятствий я чинить не буду.
Дима проехал мимо, а я стояла, застыв в проёме, ощущая себя очень странно.
Собственно, а чего я хотела? И хотела ли?
Да, хотела и теперь придётся самой идти к мужу и объясняться. Странная, конечно, была ситуация. Мне даже смешно стало, как же я себя настроила. Приеду, я значит, вся такая благородная, предложу мужу не рубить сплеча, скажу, что простила. Ага. А он, значит, предложил идти по своим делам.
  
Гордость нашёптывала развернуться сразу же и уходить, а чувство, что я сейчас потеряю что-то важное, заставило сделать первый шаг туда, куда уехал муж.