Измена. Горькая правда в наш юбилей (СИ)

Я аж воздухом подавилась, до того была возмущена. Ответила, не скрывая своего возмущения:
— Не выдумывай, Дима. Я не буду идти во вред сыну, и тем более общему делу. И я не заставляю Глеба!
Дима отвлёкся от дороги, окидывая меня взглядом. Он приподнял бровь и с сарказмом спросил:
— А сейчас тогда что это было? Ты сына спросила, нужна ему вся эта ответственность сейчас? Это он тебя попросил, или на тебя снизошло озарение?
  
Аня, это серьёзный бизнес, но и он развалится, если в него будут лезть непрофессионалы и диктовать свои условия. Так что, Глеб в курсе, это он подал тебе эту идею?
Муж вернулся к наблюдению за дорогой, мы были уже на полпути к офису, а я только сейчас поняла, что натворила. Ну, пока ещё нет, но мнением сына я действительно не озаботилась.
И что же теперь делать?
Глупейшее положение.
Я чувствовала себя просто импульсивной дурой.
Но Дима же сам предложил мне идею. Я невозмутимо достала телефон и набрала его, вслух говоря:
— Ты прав, у Глеба стоит спросить. Как раз у меня есть время для звонка.
Я не собиралась идти на попятную. Единственный вариант — это категоричный отказ сына. Глеб выслушал спокойно не перебивая. Уточнил, что за договор мы с его отцом собрались заключать, и даже рассмеялся, причём от души, услышав от меня примерные условия.
— Мам, ты, конечно, человек творческой профессии, да и натура у тебя с фантазией, но такой сюр я слышу впервые. Мам, передай отцу телефон, мне нужно с ним поговорить.
Мы остановились, Дима категорически не любил разговаривать за рулём по телефону.
Разговаривали они долго, обсуждение было настолько неинтересным, что я погрузилась в свои думы, оценивая законность этого договора.
Именно это я и спросила сына, когда муж отдал мне мой телефон, продолжая поездку.
— Глеб, а этот договор и его условия вообще законны? И… тебе это, вообще, нужно, сын?
Последнее я спросила шёпотом, неуверенно, понимая, что поступила импульсивно.
Сын рассмеялся, причём так радостно, словно я ему смешную шутку рассказала, но ответил серьёзно:
— Да, законно, если составить грамотно. И да, я склонен согласиться. Это мне будет интересно. Я приеду и подпишу.
— Но мы уже едем в офис, Глеб…
— Правильно, мам. Юристы составят шаблон, ты изучишь, в том числе, что будет касаться тебя. Я приеду уже завтра, и мы всё подпишем. Ты знаешь, ты у меня, конечно, фантазёрка, но ты настоящая мама. Люблю тебя.
Я простилась с Глебом, шёпотом отвечая, что тоже, конечно, люблю. В душе у меня сейчас было хорошо. Бросила взгляд на мужа, понимая, что его я скоро потеряю, но сын... Сын был моей победой, и это останется в моей душе навсегда.
Удивительно, но с приездом сына многое изменилось. В моей душе наступило пусть временное, но спокойствие. Предательство мужа уже не казалось такой катастрофой.
Девушка Глеба, Даша, меня порадовала. Я уже встречалась с ней в Москве, но времени было не так много, чтобы нормально пообщаться.
Предвкушая прекрасные выходные, я радовалась тому, что у нас в квартире за одним столом собрались все дети, ещё и со своими парами.
Да, я вернулась в нашу общую квартиру, но за своей личной квартирой я теперь собиралась присматривать и дубликаты ключей никому не собиралась давать.
Катин Андрей тоже обрадовал. Она расцвела рядом с ним, была такой женственной, мягкой. А в конце вечера встречи ещё и попросила об отдельном разговоре.
Стояла, долго собиралась с мыслями, но решилась и с видом побитой собаки начала рассказывать:
— Прости, Аня. Я… Я передумала ехать на курорт с папой и Леркой, но… Ты понимаешь, папе я нужна буду для ширмы, он мне так и сказал, когда я отказалась. И он предложил мне через полгода, когда Андрей поедет в Москву, его поддержку. Ты понимаешь, Ань? Я так этого хотела… А папа сказал, что я не гожусь. И теперь он согласился. Я буду работать в московском филиале. Андрей, когда узнал, так гордился мной. Он же не знает, что папа мне тогда отказал.
Я стояла, наблюдала за Катей, видела, как она теребит в пальцах телефон, как нервничает. Бедная девочка, живущая странными мечтами.
Попробовала ей в очередной раз объяснить:
— Кать, а тебе работа в компании отца самой-то нужна? Или ты сейчас добилась мечты, а как там дальше будет, тебе неважно? Ладно, поезжай с отцом на курорт, ничего такого в этом нет. И зачем ты ищешь моего одобрения, зачем со мной разговариваешь? Катя, ты же сама решила, что живёшь своей жизнью. Я не понимаю, объясни мне…
Всё я понимала. Эту заблудившуюся девчонку, которая просто из упрямства хотела получить то, что не давали. Или то, что получил брат. Так было ещё с детства, а Катя всё никак не взрослела.
Дочь вздёрнула голову и упрямо заявила:
— Я хочу, Аня! Хочу!
— Потому что теперь Андрей будет тобой гордиться, да?
Катя растерянно посмотрела на меня, но всё равно вздёрнула подбородок и упрямо закончила наш разговор:
— Ну, ты как всегда, Аня! Я давно уже взрослая, не надо меня учить жить. Ладно, закрыли тему. Ты меня не поймёшь. Короче, прости, я полечу с папой на курорт.
Пожала плечами и улыбнулась Кате:
— Лети, конечно! Я не против. Перезагрузишься, может, что и поймёшь так, в горах.
Я спокойно отпустила всех, и сына в Москву, и остальных на курорт. Мне было некогда, нужно было помогать подруге. Поэтому я сидела по полдня за мольбертом и рисовала.
Звонок прозвенел через три дня. Незнакомый номер, незнакомый голос несколько равнодушно представился:
— Третья городская больница, отделение травматологии. Кем вам приходится Дмитрий Олегович Северов?
Я замерла, слушая этот голос, и очнулась, понимая, что нужно отвечать:
— Да, я… Анна Северова, а Дмитрий — мой муж. А что с ним, у него травма? — Понимая, что просто так из подобного отделения звонить не будут, я уточнила: — Насколько серьёзная у него травма?
Всё так же равнодушно голос продолжил:
— Приезжайте, на месте вам всё подробно расскажет лечащий врач.
— А Дима, что с ним? И Катя Северова, с ней всё в порядке?
— Такой пациентки у нас нет, а ваш муж пока в реанимационном отделении. К нему пока нельзя, но угрозы жизни нет. Приезжайте, у нас будет серьёзный разговор.
  
Глава 17
 
Глава 17
Я начала судорожно одеваться, понимая, что случилось что-то серьёзное. В голове роились мысли: травма, значит, Дима допрыгался. Вернее, докатался. Он слишком любил чувствовать риск, адреналин и всё время повышал сложность трассы. Видимо, муж на этот раз не справился.
Так, стоп. Я реально встала, пытаясь проанализировать то, что мне было известно. Вчера Катя сама позвонила и вполне дружелюбно вела беседу. Я узнала, что у нашей компании дела отлично, но Лера всё время пыталась куда-то исчезнуть с отцом Кати.
Катя ещё вчера мне жаловалась на неё:
— Лера всё время пытается от нас отделаться. Они завтра опять на сложную трассу идут. Андрей хотел с ними, но я… Ты же знаешь, мне пока нельзя, да я и не люблю этого. Короче, мы завтра отдельно отдыхаем.
— А ты чем недовольна? Андрей с тобой, романтика. Он тебя поучит каким-нибудь финтам, он же у тебя опытный. Пообнимаешься со своим парнем от души, поваляетесь в снегу. Красота! Отец под боком будет вам только мешать, Катя.
Ту недовольно пробубнила в трубку:
— А тебе уже всё равно, да? Ты даже бороться не будешь, ей отдашь?
Я рассмеялась на этот эмоциональный порыв и ответила:
— Кать, ты на других не смотри, ты о своей жизни думай. Твой отец — взрослый человек, он сам решит, что ему в жизни надо, а чего нет. Ты об Андрее думай, за него беспокойся. Там же будет столько красавиц, в том числе такие пираньи, как эта Лера.
  
Катя задохнулась, понимая, на что я ей намекаю, а после сникла и быстро попрощалась:
— Ладно, я поняла. И да, ты права, я лучше Андрею больше времени уделю.