Цена славы (СИ)

Дан не смог сдержать довольной улыбки, а Джиён расхохотался:
— Какая искренняя улыбка.
— Что? Имею право? Из-за него мое имя полоскали во всех газетах, а Нане пришлось уйти из группы. Я уж молчу про всех тех, кто пострадал из-за структуры Папки. В корейских тюрьмах как с дисциплиной? Я готов заплатить, чтобы ему там было особенно некомфортно.
Джиён расхохотался, а потом напомнил:
— Это, вообще-то, подсудное дело.
— Да? Какая жалость…
— Намекни фанатам, — посоветовал Джиён.
Дан изобразил «злодейскую» улыбку, они вместе посмеялись, но ответил Дан уже серьезно:
— Ладно, шутки-шутками, но я бы все равно так не смог. Так что дальше было? Хотя, подожди, я схожу за чаем.
Дан сам встал и вышел на кухню. Бабушка с тетей сидели за обеденным столом и что-то рассматривали на экране планшета — кажется, выбирали оформление детской. Но, как только за Даном щелкнула входная дверь, бабуля вскочила:
— Чай допили? Я сейчас, быстренько, уже все подготовила.
И она подбежала к кухонной стойке. Ей действительно оставалось только залить все кипятком и торжественно вручить Дану чайник. С ним Дан и вернулся на веранду.
— Долгое время эта структура существовала сама по себе, — продолжил Джиён, чуть позже, — Но в руках Квон Манхука и его главных сподвижников скапливалось все больше компромата. Где-то пять лет назад на них вышел Ким КиДжун, он сейчас маркетинговый директор косметической компании. Его брат крутится в политике, семья жены давно связана с этой сферой. Вместе они хотели добиться лояльного к ним правительства.
— У них был какой-то ставленник? — полюбопытствовал Дан.
— А вот это уже секретная информация. То, что они делали вне экскорт-услуг — дело о государственной измене.
Дан кивнул, принимая это к сведению, но уже через пару мгновений опомнился:
— А этот, министр… не помню его имя.
— Он… просто неприятный тип, который в итоге получит огромный срок за то, что не мог удержать свое хозяйство в штанах, — вздохнул Джиён. — Не был он их сообщником в полной мере, просто являлся постоянным клиентом и сам же множил компромат на себя.
— Учитывая его должность, он станет главным козлом отпущения? — уточнил Дан.
Джиён кивнул.
Какое-то время они сидели в тишине. Дан думал о том, что совершенная, абсолютная справедливость просто невозможна. Того, кто реально хотел больше денег и власти и шел ради этого по головам, тихонечко посадят в маленькую охраняемую тюрьму до конца жизни, а из другого сделают Злодея мирового масштаба. И Дан даже понимает, что менять такое положение дел — не самый лучший вариант. Возможно, пройди вообще все расследование в тайне, было бы даже лучше. Но это технически невозможно.
Несмотря на все просьбы прокуратуры, в сети начали ту самую «охоту на ведьм». Гадали, кто из айдолов продавал свое тело, чтобы получить лучшее продвижение. Разумеется, это быстро стало причиной масштабной «войны фандомов», где все обвиняли всех, а защищали только своих. До прямых оскорблений айдолов дело пока не дошло, ну так и аресты начались чуть больше суток назад.
— Меня ведь тоже вызовут на допрос? — уточнил Дан.
— Да, — кивнул Джиён. — Но не в ближайшие дни. И сначала тебе придется отвечать военным, а потом гражданским следователям. Прости, это займет много времени.
— Я к военным-то с адвокатом пойду? — обеспокоенно спросил Дан.
— Да, — расхохотался Джиён. — С адвокатом и в присутствии кого-то из посольства США. И меня, разумеется.
Дан облегченно кивнул. Отвечать на вопросы военных в полном одиночестве ему категорически не хотелось.
* * *
В Person традиционно дают выходные как минимум тридцать первого декабря и первого января. Причина — очень загруженный декабрь, когда большинству приходится работать три-четыре недели вообще без выходных. Январь для Person не легче вот уже несколько лет: готовятся выступления на Грэмми, туры, дебюты… Новый Год — островок спокойствия и практически корпоративный праздник, потому что только его стафф и айдолы могут себе позволить последние три года.
  
В этом году никто из Pop Heroes не уезжал из Сеула на Новый Год, но и в общежитии никто не останется. Парни разъехались по семьям, кто-то в новые квартиры, а Инсона Дан забрал к себе утром тридцать первого декабря.
Дан заранее заявил, что он официально переносит Рождество на тридцать первое декабря, потому что он любит этот праздник, но не может не работать в это время. Инсон, теоретически, католик. На деле это значит лишь то, что его семья обычно справляла Рождество. Услышав заявление Дана о переносе праздника, он заметно оживился. Втроем — Дан, Инсон и тетя Нари — они нарядили елку, украсили первый этаж дома, потом пили горячий шоколад с зефирками. Вечером пришел Джиён, разжег камин. Был праздничный ужин с любимым блюдом Дана — говядиной Веллингтон. Потом Дан играл на рояле, а остальные пели рождественские песни. Их запоздалое Рождество вышло по-настоящему уютным.
Еще и следующее утро получилось хорошим — никто не звонил Дану с неприятными новостями.
Ну, а вечером первого января ждали гостей: приехали Джинхо и Минсок с Наной. Когда к Дану приходят гости, Джиён с тетей обычно уходят ужинать в город. Может показаться, что Дан таким образом их выгоняет, но от тети он знал «страшную» правду: они бы ходили в рестораны чаще, но тогда бабуля ужинает в одиночестве. Бабушка, конечно, старается делать вид, что все в порядке, но даже Дан видит, что ей плохо одной. С возрастом она стала хуже переносить одиночество и Дан был безумно благодарен тете и Джиёну, что те живут здесь.
За ужином бабуля, со свойственной ей прямотой, спросила у Наны:
— А предложение он тебе уже сделал?
Минсок подавился едой, все за столом начали хохотать, а Дан попутно потянулся похлопать Минсока по спине.
— Я ему заранее сказала, что не приму предложение, — ровным тоном заметила Нана.
— Айгу! С чего это? — удивилась бабуля. — Хороший парень… Гены-то какие…
Инсон, все еще смеясь, едва слышно добавил:
— Один фирменный нос чего стоит…
Они снова начали хохотать. Нана невозмутимо ответила:
— Гены, без сомнения, замечательные. И не только в плане внешности. Но какой смысл заключать помолвку, если пожениться мы сможем только через пять лет? У него карьера на пике, я дебютировала как сольная исполнительница. Я искренне надеюсь, что мы будем вместе и через пять, и через пятьдесят лет, но не хочу обременять себя и его обещаниями до момента, когда мы действительно будем готовы стать семьей. С детьми, я имею в виду.
Бабуля покачала головой, но возражать Нане не стала. Вместо этого перевела тему на то, как она рада гостям.
Разговор об отношениях возник еще раз, позднее. Они пересели на веранду, с чаем и какао, уже без бабули — она ушла к себе, устала за день.
— А что у вас на личном фронте? — внезапно спросила Нана, обращаясь явно к Дану и Джинхо.
— Девушки, которые вскружат им голову, еще не родились, — ответил за них Инсон.
Дан недовольно закатил глаза, а Джинхо вообще перевел тему:
— А что ты сразу про наших-то девушек? Как насчет твоих? Джису на свидание звать собираешься?
Инсон смутился, все начали хихикать. О том, кто нравится их Сонику, Дан знал. Как и вообще все мемберы группы. Скорее всего, Джису и сама подозревает, что нравится Инсону. Вряд ли она испытывает что-то, но он ей точно не неприятен. Как минимум, на свидание бы согласилась… но Инсон робел. То, чем она ему понравилась — спокойствие, некоторая холодность при общении, уверенное поведение — это же его и пугало.
— Я почти уверен, что она мне откажет, — вздохнул Инсон.
— Нет, — просто ответила Нана.
— Что нет?
— Не откажет. Не потому, что влюблена, или что-то вроде. Просто она знает, что ты хороший, но толком с тобой никогда не разговаривала. Она не откажется от удовольствия поболтать с парнем, которому нравится.
— А она знает, что нравится мне? — в ужасе спросил Инсон.