Цена славы (СИ)

Буллеты сражались за PDS, но остальные хотели смены законов. А это уже ближе к позиции «невозможно».
Закон об авторском праве имеет свои нюансы в разных странах, но при этом базируется на общих для всего мира понятиях. По закону, Китэ вправе оставить себе песни: Анджон и Конхи сами подписали этот контракт. Когда срок контракта будет завершен, адвокаты Дана попробуют вернуть песни, но заранее предупредили в низкой вероятности успеха. Лазейка всего одна: можно настоять на том, что парни были молоды и не понимали, что подписывают. Но им на момент подписания уже было восемнадцать, песни они писали все семь лет, у них нет на руках никаких доказательств, что они пытались расторгнуть контракт раньше времени — у суда попросту нет причин аннулировать прошлые соглашения.
Никто из PDS не мог обратиться к фанатам. Китэ, психанув из-за сорванных продаж сборника «Best of», заставил стафф сменить все пароли социальных сетей, а предложения об интервью группы он категорично отклонял. Он хотел заставить парней сказать фанатам то, что ему нужно, но PDS отказывались. Молчание группы ощущалось зловеще: они словно исчезли.
Лишь на следующий день после окончания контракта, когда PDS были юридически свободны от власти Ssag, Анджон создал профиль в инсте, а Дан дал ссылку на его страничку у себя в сторис… И новенький аккаунт всего за четыре часа набрал восемь миллионов подписчиков, а за день это число увеличилось до двенадцати.
Так вышло, что в это время Анджон был в студии Дана: они втроем, с Еджуном, работали над треком для ММА. Музыку Дан написал заранее, а вот лирику писали вместе, когда уже никто не мог претендовать на авторские права Анджона. До начала работы над этой песней Анджон создал страничку, Дан сделал ему рекламу, и они на несколько часов погрузились в работу. Когда черновой вариант песни был готов, устроили перерыв на перекус и трансляцию.
Прямой эфир Анджон проводил самостоятельно, без Дана или Еджуна в кадре. И, если последний для фанатов так и остался невидим и неслышен, то присутствие Дана никто не скрывал. Точнее — никто не скрывал его студию. В Корее большинство студий оформлены безлико: главное — оборудование, а не привлекательный внешний вид. В Person к этому относятся иначе, здесь рабочую комнату оформляют так, чтобы было приятно в ней находиться. У Дана на стенах темные обои, висят фотографии и таблички с золотыми и платиновыми дисками — из США присылали, когда синглы и альбомы получали следующий статус. Да и часть наград Грэмми уже расставили здесь, выставив в холле первого этажа только три статуэтки — «Лучшая песня» Flower, «Лучший новый артист» Pop Heroes и «Лучшая кантри-песня» Pop Heroes. Все остальные награды заняли свои места в прозрачном шкафу, край которого был заметен даже на трансляции Анджона.
Он сам сидел на диване, снимая себя немного сбоку. Телефон установили на штативе, Дан «одолжил» Анджону микрофон, помог все организовать. А потом ушел за пределы видимости камеры. Он с Еджуном ели пиццу, наблюдая за тем, как Анджон объясняет своим фанатам сложную ситуацию вокруг группы.
— У нас сейчас очень много работы, — сказал Анджон, закончив с приветствиями, — Поэтому я скажу кратко и по делу. Я понимаю, что многих огорчило то, как мы ушли из своего прошлого агентства. Мы понимали, что это будет тяжело и для нас, и для фанатов, но другого выбора у нас не было. Дело не в деньгах — вот уж в этом нас не обделяли. Но у нас не было свободы творчества и уверенности, что наши песни не уйдут кому-то еще. Мы не смогли договориться именно в отношении авторских прав, а это была принципиальная позиция.
Анджон тяжело вздохнул, а потом уверенно продолжил:
— Сейчас мы в процессе регистрации торговых знаков, у нас будет новое агентство и новое название группы. По… причинам, которые я не могу называть, но вы додумаетесь сами, мы не могли записывать треки до истечения контракта с нашим прошлым агентством. Поэтому не можем сразу выпустить что-то новое — нам нужно это сначала создать.
Он говорил еще минут пять — объяснял, что они делают и что происходит с группой. Подтвердил, что он действительно у Дана в студии, но отказался говорить, над чем он здесь работает. На всё у него ушло минут пятнадцать, а то и меньше.
  
Когда закончил трансляцию, Еджун поинтересовался:
— А как вы решили группу назвать?
— Ну, мы долго не могли выбрать… Остановились на том, что соответствует настроению здесь и сейчас: Talion.
Еджун нахмурился, не распознав в этом слове что-то определенное, но Анджон подсказал:
— Это из… можно сказать — юриспруденции. Наказание должно точно соответствовать вреду, нанесенному в ходе преступления. Проще говоря — это принцип кровной мести. Возмездие.
Еджун расхохотался. Дан тоже улыбался. Прелесть такого названия в том, что для многих это будет слово, лишенное смысла.
— А агентство? — уточнил Дан.
— «Move on». Банально, но наш… креативный директор настоял на простом названии. Он с Конхи, наверное, как раз сейчас все оформляют… давайте поработаем, а то я с ума от волнения сойду…
Дан с Еджуном снова расхохотались, но к работе вернулись. Песня «Loud Area» по стилю была скорее хип-хоп треком: классическое восхваление себя, описание своего пути и обещание разделаться с противниками. Куплеты — это чистый рэп, временами достаточно быстрый. Припевы — смесь рэпа и вокала, причем последнего больше. А потом — мощный вокальный бридж.
Для Дана было неожиданно узнать, что Анджон уже год плотно занимается вокалом и добился заметного прогресса. Он предложил добавить гармонию в бридж, ведь Еджун, хотя в группе и предпочитал читать рэп, тренировался как вокалист и петь умеет хорошо. Сложную структуру песни — с быстрым рэпом и вокально сложными припевом и бриджем — они сами посчитали весьма символичной. Уже не просто три поколения, но еще и «универсальные бойцы сцены» трех поколений. Дану уже не терпелось выступить с этой песней и выпустить ее на стриминговых площадках.
* * *
Это казалось немного странным, но Дану понравилось организовывать церемонию. В начале он сомневался в том, что ему стоит этим заниматься. Возможно, положительный опыт был обусловлен тем, что они были скорее креаторами и идейными вдохновителями, всю скучную работу делали другие люди.
У Pop Heroes были некоторые проблемы с репетициями из-за Юджина. Главная роль в дораме не давала много времени на отдых, иногда Юджину приходилось проводить на съемочной площадке по пятнадцать часов. Из-за этого все репетиции крутились вокруг его графика занятости. Если Юджин освобождался раньше — они все спешили в агентство, отрабатывать хореографию.
При этом Дан должен был репетировать еще несколько номеров без группы. Свой сольный номер, выступление с Еджуном и Анджоном. А еще с Джинхо. По задумке, он будет играть на рояле во время исполнения песни «Мой друг».
Но и это не все. В обязанности Дана и Еджуна входила необходимость проследить за подготовкой всех выступлений. Из-за этого они объехали все агентства и несколько частных студий, где оценивали номера и, при необходимости, вносили изменения. Необходимость возникала достаточно часто — не всегда артистам удавалось придумать номер, который бы отвечал их желаниям и требованиям большой сцены. Тут Еджун проявил себя как удивительно тактичный человек. Он всегда искал компромиссы — чтобы и у артистов осталось то, что они хотят показать фанатам, и чтобы выступление получилось хорошим.
Госпожа Юн тоже сделала весомый вклад в проведении церемонии. Можно сказать — добавила главный ингредиент.
Зрителей.
Сложно сказать, как ей это удалось, но госпожа Юн выбила разрешение заполнить половину посадочных мест концертной площадки. Условия рассадки жесткие, вход строго с отрицательным ПЦР-тестом, при себе иметь предметы по списку (две запасные маски, собственный санитайзер, своя вода и салфетки). Билеты начали продавать поздно, всего-то за три недели до самой церемонии. Ну, как начали? Продали за три с половиной минуты. И до последнего была угроза того, что деньги за билеты придется вернуть. В отделе здравоохранения прямо сказали: если перед церемонией в стране будет замечен рост заболевших, то айдолы будут выступать в пустом зале.