"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП)

«Разработать план по уничтожению оставшихся имперских солдат», — Че-Че отдал новый приказ вычислительной системе. В ушах раздался раздражающий писк, предупреждающий о повышенной опасности, тело сжалось для прыжка, но прыгнуть Слава не успел. Имперские солдаты переиграли самонадеянного робота с человеческим мозгом. Они открыли огонь из лупперов прямо из коридора сквозь переборки. Первый же выстрел попал в Че-Че. Испепелил покрывавший его тело декоративный пластик. Уничтожил сложную систему пневматических подушечек, имитировавших кожный покров и рельефную мускулатуру. Мускулатуру, которая всегда вызывала здоровый интерес у женщин и нездоровую зависть у мужчин. Второй, точно посланный заряд лишил его пересаженных от донора глаз и системы охлаждения компактного ядерного реактора, установленного в грудной клетке.
Быстро подключившиеся видеокамеры мгновенно доложили о месте расположения целей: солдат было хорошо видно через большие дыры, сделанные ими в переборке. Сейчас он их достанет! Оружие направлено на врагов, но вдруг в груди защелкали какие-то реле. Реактор перегрелся, и автоматика, спасая мир от атомного взрыва, заглушила его. Переход на аварийные аккумуляторы занял секунду, но этого хватило, чтобы вражеские лупперы успели перезарядиться и сделать еще по одному выстрелу.
Поверженный робот рухнул на пол, блестя очищенными от пластика бронированными пластинами. Гидроприводы взревели от напряжения, тужась согнуть заклинившие руки и защитить голову. Живой мозг в черепе робота всегда был большой проблемой для конструкторов. Этот капризный компонент являлся самой слабой частью машины. Он получал сотрясение или терял сознание даже при попадании в голову пули из самого простого пистолета. И сейчас автоматика старалась в первую очередь спасти именно мозг.
Имперцы вошли в медпункт прямо сквозь продырявленную стену и, широко расставив ноги, взирали сверху вниз на агонизирующий механизм. В роботе еще несколько минут теплилась жизнь: дергались конечности, вращались обугленные объективы видеокамер. Выстрел милосердия прекратил эту бессмысленную деятельность.
* * *
— Здравствуйте, я президент.
Виктор открыл один глаз и неодобрительно посмотрел на человека, вошедшего в камеру. «У них что, сегодня — день свиданий? — подумал он. — Повадились донимать узника своими посещениями. То крысы, теперь вот президент. Кто следующий?»
— Извините, что помешал вашему отдыху, но мне нужно поговорить с вами, — вежливо расшаркался незваный гость иприсел на край лежанки. В его лице одновременно читались легкая надменность и подобострастие. В отличие от тюремщиков и Реата, он вел себя на удивление смело — без опаски приблизился к Виктору, и в его движениях не чувствовалось ни капли страха.
Через секунду стала ясна причина этой отваги. Вслед за посетителем в камеру вошел воин, закованный в кольчугу. На его поясе болтался короткий меч, а в руках он крепко сжимал взведенный арбалет.
— Вы меня понимаете? — с беспокойством поинтересовался пришедший.
— Да-да. Общий смысл понимаю, — рассеянно закивал Виктор. — Что вам нужно? По-моему, время сейчас неурочное.
— Я хотел поговорить с вами конфиденциально. — Президент поправил богато усыпанную изумрудами звезду на своей груди и немного ослабил тугой воротник. — Это можно сделать, только когда охрана спит.
— Приказали бы привести меня в вашу резиденцию, угостили бы вкусным напитком, и мы бы прекрасно побеседовали, — пробурчал Витя, вспоминая, остался ли спирт в кувшине, подаренный ему Тигом, или он умудрился вылакать весь.
Только час назад крысиный слесарь распилил ошейник и аккуратно замаскировал разрез кусочком глины, перемешанной с металлическими опилками. После того как он ушел, Витя основательно приложился к кувшину, и похоже, что выжрал всё его содержимое, не подумав о последствиях. Последствия оказались довольно тяжелыми.
— У меня нет резиденции, — грустно улыбнулся президент, — и у меня слишком мало власти, чтобы приглашать к себе космических путешественников и детей дьявола.
 
— При чем здесь дети дьявола? Я скорее сукин сын, чем бесенок, — промычал Виктор, сдавливая указательными пальцами виски. — Говорите скорее, что вам нужно, и уматывайте.Я себя плохо чувствую.
— Буду краток, — легко согласился гость. — Начну с того, что после большой войны, когда мы взорвали планету наших врагов, ее обломки обрушились на наш мир, и это было божъей карой за…
— Короче, — потребовал Виктор, которого начало тошнить от ночного гостя. Особенно его раздражали белоснежные обтягивающие лосины на ногах президента. Они напоминали ему о том, что он уже очень долго не принимал ванну.
— Люди не могли больше жить на поверхности и переселились под землю, чтобы укрыться от каменного града с небес, — затараторил президент. — Они не понимали, почему небеса ополчились на них, и тогда Преториат постановил, что настоящий подлинный бог живет под землей. Только в недрах планеты люди чувствовали себя в безопасности и…
— Помедленнее, — попросил Витя. Он очень мало понял из скороговорки президента. — Что вам от меня нужно?
— Вы всё равно умрете, — уверенно заявил гость. — Вас сожгут, как слугу небесного царя. Так вот, не могли бы вы перед смертью крикнуть с эшафота, что вы посланец истинного бога и что истинный бог прощает своих заблудших детей и разрешает им покинуть подземелья? — Президент облизал губы и усмехнулся. — Мои разведчики несколько лет живут под открытым небом. Они установили, что радиация спала и метеориты давно уже не падают…
— Когда состоится казнь? — перебил его Виктор. Его мало волновали подробности местного богословия, а вот своим предстоящим сожжением он искренне заинтересовался.
— Сегодня, — ликующе сообщил президент. — Буквально через несколько часов. Эшафот уже готов. Скоро начнут колесовать ваших приспешников.
— Каких приспешников? — автоматически спросил Виктор, хотя мысли его были заняты совсем другим.
— Извините. Конечно же, у вас не может быть приспешников в нашем мире. Вы же обычный человек со звезд. Но Претор сказал, что вы — слуга дьявола. Вас призвали сюда колдуны и ведьмы, дабы погубить весь род человеческий. Их-то и убьют перед главной церемонией.
Слова президента произвели на Виктора отрезвляющее и оздоравливающее действие одновременно. Он задумчиво похлопал себя по карману и внимательно посмотрел на воина, застывшего рядом с дверью.
— Я одобряю ваш благородный порыв вывести людей на свет, — осторожно сказал Витя. — Но не вполне понимаю, зачем вам лично это нужно.
— Дело в том, что после того, как богом был объявлен князь темноты, пост главы государства стал формальным. Всю власть получил Претор.
— Вот вы и хотите восстановить историческую справедливость и вернуть себе ваших подданных.
— Да-да-да, — радостно закивал президент.
— Ничего не получится, — отрезал Виктор.
— Вам трудно выкрикнуть пару фраз перед смертью?
— Нет. Выкрикнуть нетрудно, — медленно проговорил Витя. — Просто я умирать не собираюсь.
Президент заливисто захохотал. Солдат у двери тоже слегка улыбнулся нахальству пришельца. Эта улыбка застыла на его лице навсегда. Диск от циркулярной пилы врезался ему точно в середину лба. Из раны брызнула кровь, глаза закатились, словно воин в последний момент пытался разглядеть предмет, ставший причиной его смерти.
Виктор опустил руку и торжествующе посмотрел на президента, который сохранил полное хладнокровие и даже не отодвинулся в сторону.
— Ну и что? — невозмутимо сказал он. — Убежать вы всё равно не сможете.
Витина улыбка стала еще шире и кровожаднее. Он медленно поднял руки к ошейнику и легко разломил его, с наслаждением наблюдая, как с лица президента сползает выражение чванливой наглости.
— Неужели Претор был прав? — с ужасом прошептал гость.
— Не всё, что сверху, — от бога, — с расстановкой выговорил Витя, бросая распиленное крысой кольцо на пол. В наступившей тишине оглушительно зазвенела цепь, но президент не отвел глаза, чтобы посмотреть вниз. Его зрачки неотрывно наблюдали за Виктором, а рука медленно переместилась к ножнам. Виктор тоже не стал терять времени. Он отпрыгнул к стене и выломал ножку у стола. Потрясая импровизированной дубинкой, из которой во все стороны торчали ржавые гвозди, он направился к приготовившемуся обороняться президенту. Два противника стояли друг напротив друга. Каждый из них был готов вступить в схватку, если враг сделает хоть одно необдуманное движение, но минуты текли, а начинать поединок никто не торопился.