Забудь меня (СИ)

Проглатываю свои страхи вместе с ужасным кофе, который купила на заправке.
Может, мне и не стоило принимать ЕГО приглашение. Мы, кажется, собираемся заняться сексом, и хотя мое тело от одной только мысли о голом Антоне загорается, я все еще на него злюсь.
Если ему нужно чертово «личное пространство», пусть получает. Я не стану навязываться, но я просто не могу ни с кем Антона Матвеева делить. Ни с какой другой девушкой. Ни за что…
— Полина!
Очнувшись, быстро отвечаю:
— Я постараюсь.
— Нет, не «постараюсь», а «сделаю», — выкручивает она мне руки. — Я договариваюсь с серьезными людьми и делаю это для тебя, между прочим. Думаю о твоем будущем. Отец не сможет заботиться о тебе всю жизнь, ему пятьдесят пять лет…
— Я могу сама о себе позаботиться.
— Полина, — вздыхает. — Оставь свой юношеский максимализм. Ты даже близко не представляешь, что такое «заботиться о себе самой», поэтому просто делай, как я тебе говорю. Просто слушай меня.
— Я же сказала, что постараюсь…
— Завтра в четыре ты должна быть дома. В пять мы должны быть у Токаревых.
— Я постараюсь…
— Полина!
— Я за рулем! Не могу разговаривать… — кладу трубку, понимая, что мне придется пойти на этот ужин, иначе моя жизнь превратится в ад.
Цель жизни моей матери сейчас — выдать меня замуж. Она сама вышла замуж в двадцать два. Она была помощницей отца, а потом забеременела мной. Внешность досталась мне от нее. Мои волосы и лицо. Она очень гордится тем, что нас принимают за сестер, особенно если нас принимают за сестер, когда мы в купальниках.
Я предупредила ее, что, скорее всего, не приеду домой ночевать. Я наврала, сказала, что мы с Милой уехали за город. Кажется, я ненавижу врать, и это не очень поможет мне в карьере адвоката, но я не могу рассказать матери о том, что встречаюсь с парнем из района спальных многоэтажек, который подрабатывает в автомастерской. Ее хватит удар…
Мне будто тесно в своей коже. Волнение накатывает приливами, и минуты растягиваются в бесконечность, хотя я жду Антона всего пятнадцать минут. Мойка длилась почти час, мне вдруг показалось, что надо мной издеваются, ведь за это время можно было вымыть участвующий в каком-нибудь ралли «камаз».
Наверное, я целую вечность бездумно пялюсь в пространство, поэтому, когда дверь со стороны моего водительского кресла открывается, вздрагиваю и смотрю на Антона, чуть не уронив зажатый между пальцев маленький кофейный стакан.
В темных волосах Антона блестят капли воды. Его волосы влажные. Я вижу это, когда он складывается почти пополам и заглядывает в салон. От него пахнет мылом. Не гелем для душа или туалетной водой, а мылом. Представляя запах его чистой кожи, я чувствую, как во рту собирается слюна, а в животе клубится что-то тягучее и горячее.
У него действительно грязная работа, но ведь он сам о себе заботится. Мне плевать на его работу, это просто неожиданно, вот и все.
Он переоделся в чистую, белую футболку и шорты с нашивными карманами, которые сидят на нем потрясно.
Смотрю в его карие глаза, замерев.
Я больше всего на свете хочу до него дотронуться, но голова настойчиво трубит о том, что он мог… вообще никогда больше не позвонить… Просто взять и вычеркнуть меня из своей жизни. Я почти в этом уверена. Почти. И эта уверенность делает меня скованной. Не дает расслабиться. Я злюсь! Злюсь на него…
Он задевает взглядом мои губы, не делая попытки поцеловать, и я упрямо решаю не делать этой попытки тоже.
— Что у тебя со страховкой? — Антон поднимает глаза вверх, к моим.
— В каком смысле?
— Она расширенная?
— Я… не знаю… — смущаюсь.
— Ясно… — он поворачивает голову, задумчиво глядя в пространство, потом смотрит на меня и говорит. — Лучше мне сесть за руль. Дорога там не очень.
— Ладно… — отстегиваю ремень, опустив кофе в подстаканник.
Антон открывает заднюю дверь и забрасывает в машину свой рюкзак, пока я выбираюсь из салона.
Ловлю на себе молчаливый взгляд и отвечаю таким же, пока обхожу капот.
Я не спрашиваю, где его дача находится. Я могу злиться, но я ему доверяю и решаю продемонстрировать это, без раздумий уступив свое место.
   
Глава 15
 
Полина
Он осваивается в моей машине в считанные секунды. Находит кнопки регулировки сиденья и подстраивает его под себя, сильно отодвинув назад. Его колени перестают упираться в панель. Пока его ладонь «пробует» коробку передач, перемещая рычаг, мои мысли отключаются от всего остального мира. От матери, Токаревых. Вообще всего.
— Проверь страховку… — Антон трогается, плавно нажав на газ.
Я понятия не имею, как выглядит страховка, поэтому даже не берусь копаться в документах на машину, вместо этого спрашиваю:
— Если она не расширенная, мы что, будем удирать от полиции?
— Нет. Попробуем предложить им взятку.
— Я будущий юрист. Я не нарушаю закон…
И это не говоря о том, что мой отец такого поступка не оценил бы втройне, но эту информацию я оставляю при себе.
Скосив глаза, ловлю взгляд, которым Антон обводит мое лицо, говоря:
— Ты улыбнешься им пару раз, думаю, этого хватит.
Закусив губу, стараюсь принять этот комплимент, как и все другие в своей жизни — как нечто само собой разумеющееся, но не выходит. Нет! Мои щеки заливает краска, и я изо всех сил стараются остановить этот стыдный процесс, отвернувшись к окну, чтобы спрятаться от глаз цвета густого черного шоколада, который с недавних пор стал невыносимо мне нравиться.
На то, чтобы выбраться из города, у нас уходит почти полчаса, в течение которых я бездумно листаю ленту новостей в своем телефоне, забыв даже приблизительно следить за дорогой.
Моя злость трансформируется в волнение, даже, несмотря на то, что обида никуда не делась, но чем дальше от города мы уезжаем, тем сильнее я волнуюсь, особенно когда машина меняет полосу, явно направляясь на заправку, и Антон сообщает:
— Мне нужно поесть.
И хотя есть нужно всем людям, особенно после рабочего дня, о чем я даже не подумала, в моей перевернутой голове это звучит так, будто ему нужны силы для того, чем мы собираемся заняться.
Я чокнутая, но этот день вдруг становится реальнее некуда.
Пока Антон расплачивается на кассе за фастфуд, занимаю столик у окна, двигаясь к краю маленького красного дивана.
Я нечастый гость в заправочных кафешках. Не стала бы здесь есть, просто потому что это никогда не пришло бы мне в голову. А моя мать покрутила бы мне пальцем у виска. Но мой парень, кажется, делает это часто, потому что выбирает ингредиенты для своего хот-дога с толком и расстановкой, будто успел попробовать эти хот-доги в любых вариантах.
— Ты ешь горчицу? — Антон опускает на стол поднос с тремя хот-догами и двумя стаканами кофе.
На одном из них написано «капучино», и он мой. Мы пили вместе кофе столько раз, что я тоже знаю, какой пьет Антон, просто мне ни разу не приходилось его угощать. Он всегда платит за нас сам.
— Наверное, — отвечаю на его вопрос.
— Тогда бери крайний, — кивает он на хот-доги, усаживаясь на диван рядом со мной.
Наши плечи соприкасаются. Он широко разводит под столом колени, задевая мое бедро своим.
— Спасибо… — боясь испачкать юбку или еще что-нибудь из своей одежды, медлю пару секунд.
Антон принимается за еду, пока я вожусь с бумажной салфеткой, которую расстилаю на своих коленях. Он ест с аппетитом. Быстро жует, поглядывая на то, как я вожусь с проклятым хот-догом, пытаясь откусить от него так, чтобы не выглядеть голодной чайкой.
Я тоже голодна.
От запаха еды в желудке урчит, ведь я с утра ни черта не ела.
— Вкусно… — выдыхаю, слизывая с губ горчицу. — Черт… — роняю на стол жирную каплю соусов и снова вгрызаюсь в мягкую булку, плюнув на то, что испачкала пальцы.
В отличие от меня, у Антона все под контролем. В отличие от меня, он абсолютно чистый, и на его лице появляется то самое ироничное выражение, которое мучит меня неуверенностью в себе каждый раз, когда там появляется.