Столкновение (ЛП)

 Глава 41 
 
 
  Саммер  
В университете намного веселее, когда ты не завален учебниками.
Когда я выходила из своего общежития этим утром, тревога пронизывала меня до костей, но только войдя в дом хоккеистов, она ослабла.
— Ты носишь очки? — я спрашиваю Дилана, который в гостиной читает книгу.
Дилан опускает очки.
— А что такое? Это тебя заводит?
Я бросаю на него непонимающий взгляд.
— Как ты вообще мог прийти к такому выводу?
— Ты не ответила на вопрос.
— Ты тоже.
Он улыбается. Черт возьми, ему очень идут эти очки.
— Нет, просто надел их, потому что ты собиралась прийти. Я слышал, тебе нравятся любовные романы, — его брови многозначительно приподнимаются.
Мое лицо горит.
— Я убью Эйдена.
— За что? — Эйден спускается по лестнице, одетый в белую майку и черные треники, его волосы влажные после душа.
— Каким-то образом Дилан знает о моей коллекции книг, — я прищуриваюсь.
— Не то, чтобы ты это скрывала. Ты оставила одну из своих книг на диване. Он буквально читает ее прямо сейчас.
Что? Когда я вижу синюю иллюстрированную обложку книги, я бледнею.
Дилан закатывает глаза.
— Не будь ханжой. Вы двое не такие тихие, как вам кажется, — униженная, я поворачиваюсь к Эйдену, который только пожимает плечами. — Кроме того, это хорошая книга. Я уговорил Киана купить нам экземпляр. Возможно, нам придется совершить нападение на твою библиотеку, чтобы найти что-то еще, когда мы дочитаем.
Слова медленно просачиваются в мой мозг.
— Вы с Кианом читаете романы?
— Что? Мужчины не могут читать романы? Эгоистично с твоей стороны лишать нас этой золотой жилы информации. Эйден, ты тоже должен прочитать что-нибудь, там много полезного.
— Уже.
Это шокирует меня до чертиков.
— Когда?
— Детка, ты засыпаешь на двадцать минут после каждого фильма, и ты заставила меня дать тебе обещание, что я не буду смотреть их без тебя. Мне нужно чем-то занимать себя.
— Так ты читал мои книги?
— Ага. Я большой поклонник тех, в которых много красных закладок, — мои глаза расширяются, когда он ухмыляется и целует меня в губы. — Пойдем наверх, я покажу тебе, чему я научился.
Как загипнотизированная, я следую за Эйденом. Запрыгнув к нему на кровать, я сажусь, скрестив ноги, и смотрю, как он одевается. Лучше вида не придумаешь, особенно когда мышцы его спины напрягаются, показывая все эти холмы и впадины, которые вызывают во мне желание провести ногтями по этой гладкой коже. Но когда мой взгляд останавливается на чем-то желтом рядом со мной, мои мысли сбиваются.
На его кровати лежит букет подсолнухов, завернутый в бумагу и перевязанный маленьким бантиком. Что-то в моей груди трепещет, а глаза щиплет. Я смотрю ему в спину, моя нижняя губа дрожит от потока эмоций. Дыхание сбивается, когда я пытаюсь обрести самообладание и не показать своего безумия из-за полученных цветов.
— Подсолнухи? Ты же не думаешь, что я венерина мухоловка? — спрашиваю я.
Эйден поворачивается и улыбается, когда видит цветы в моей руке. Должно быть, мои глаза все еще затуманены, потому что он смотрит на меня таким нежным взглядом, что я боюсь, что это может сломать меня.
— Они все были распроданы, — он улыбается, когда я свирепо смотрю на него. — Ты мой подсолнух, Саммер.
Легкий поцелуй, который он оставляет на моем носу, ложится тяжелым грузом на мою грудь.
— Это шаг вперед по сравнению с тем похоронным венком, — говорю я, заставляя его усмехнуться. — Я удивлена, что у тебя никогда не было отношений, учитывая все те пошлые вещи, которые ты мне говоришь.
— Только тебе, — его серьезный взгляд заставляет меня поднять голову для поцелуя. Он целует меня, пока я не оказываюсь на спине, все еще сжимая цветы. Им придется вырвать их из моих безжизненных рук.
Наш горячий поцелуй приводит к блуждающим рукам и тяжелому дыханию, пока его не прерывает звонящий телефон. Эйден целует меня в последний раз, прежде чем повернуться, чтобы взять его с тумбочки. По мгновенной улыбке на его лице я могу сказать, что это его бабушка. Я встаю, чтобы сесть, когда он прислоняется к изголовью кровати, чтобы поговорить с ней, его глаза все еще темные по краям.
  
Это короткий звонок, и когда он вешает трубку, то спрашивает:
— Ты решила, чем будешь заниматься на каникулах?
Вопрос застает меня врасплох, но на прошлой неделе Эйден спросил, не хочу ли я поехать с ним домой в Провиденс. Мои первоначальные планы состояли в том, чтобы провести весенние каникулы в отеле с обслуживанием номеров и книгами. Я не решалась принять милое предложение Эйдена, потому что знакомство с его семьей – это серьезный шаг. Особенно если она нормальная и не такая неблагополучная, как моя.
— Я не знаю, — я перевожу дыхание. — Я нервничаю.
— Саммер, они уже любят тебя, — говорит он. — Если тебе будет неловко, мы уедем. Мы можем снять гостиницу, и я буду заботиться о тебе всю ночь.
Мое сердце замирает.
— Как бы потрясающе это ни звучало. Я не собираюсь заставлять тебя пропускать время, которое ты мог провести с семьей
— Так это «да»? — спрашивает он.
— Да, Эйден. Любое место, которое сделало тебя тем, кто ты есть, должно быть, ближе всего к раю на земле.
Он замолкает на долгую секунду.
— Черт, ты заставляешь меня краснеть, Престон, — он хихикает. — Тебя отшлепают за это.
— Это комплимент! Я тоже могу быть романтичной.
Его жалостливый взгляд раздражает.
— Детка, ты не самая романтичная в этих отношениях.
Я пожимаю плечами.
— Думаю, у меня не может быть слишком много талантов.
— Но у меня может, — он переворачивает меня на спину, но при это берет телефон, чтобы написать бабушке, что я приеду с ним. Постепенно причина, по которой я так волновалась весь день, снова всплывает в моей голове. Эйден, похоже, замечает мое нервное беспокойство, потому что он поднимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Его глаза спрашивают все, что нужно, и мои слова вырываются автоматически.
— Мой папа пригласил нас на ужин.
Тишина, которая следует за этим заявлением, выводит меня из себя.
— Лукас Престон хочет, чтобы мы пришли на ужин?
— Тебе не обязательно каждый раз произносить его полное имя.
Он одаривает меня застенчивой улыбкой.
— Извини. Привычка. Тебя это устраивает?
— Нет, но я подумала, что, если ты будешь там, он просто будет говорить с тобой о хоккее весь вечер.
— Детка, я не хочу отнимать у тебя время, если тебе нужно поговорить с отцом.
Я играюсь со своими цветами.
— Ты хочешь сказать, что не хочешь встретиться с членом Зала хоккейной славы31?
— Дело не в этом. Я встречаюсь с отцом моей девушки. Твои чувства для меня важнее всего.
Опять это чувство жжения в груди.
— Все в порядке. Я согласилась только из-за своей мамы.
Он кивает, хотя и не высказывает своего мнения о моей беспечности.
— Когда?
— На следующей неделе.
Два быстрых моргания говорят о том, что он напуган, но он быстро маскирует это впечатляюще спокойной улыбкой. От этого действия мое сердце немного тает.
— Хорошо. Я заеду за тобой после тренировки. Это будет в их доме в Бостоне?
— Что-то в этом роде, — он смотрит на меня, ожидая лучшего объяснения, но я бы предпочла не обсуждать экстравагантность моих родителей. — Пойдем. Это наше первое официальное свидание, и я хочу насладиться каждой минутой.
— Ты уверена, что это не потому, что ты хочешь поскорее вернуться, чтобы я мог показать тебе, чему я научился из твоих книг?
— Определенно нет, — я улыбаюсь. Но откладываю эту мысль, чтобы тщательно обдумать ее позже.
* * *
— Сейчас, когда я думаю об этом, то становится холодно, и колесо обозрения не является моим самым ярким воспоминанием.