Палач (СИ)

– Ты все просьбы брата удовлетворяешь?
– Мэйю, – он вздохнул. – Все сложно.
– Он давно на стакане? – я кивнула в сторону дверей, за которыми скрылись Айени и Алексис.
– Полбутылки как. Вообще, он редко пьет.
– Редко, но метко, полагаю. Скажи мне, как твои родители отнеслись к тому, что ты встречаешься с палачом?
Одьен, казалось, онемел.
– Восторгу не было предела? – предположила я.
– Хватит ворковать! – Айени снова вышел в коридор. – Твоя Aisori за стенкой тебе есть готовит! Иди и помоги ей!
Одьен медленно выдохнул и посмотрел на брата. Кажется, до драки осталось совсем немного.
– Я могу помочь, – я прошла мимо Одьена, обогнула в дверях Айени и попала на кухню, отгороженную от столовой барной стойкой с рядом стульев.
Алексис крутилась на кухне, перемещаясь от плиты к умывальнику, холодильнику и обратно.
– Присаживайтесь! – она указала рукой на стулья у стола. – Кофе, чай, что покрепче?
– Она не пьет! – отчеканил Айени, выдвинул себе стул и плюхнулся на него вместе с бутылкой.
– Кофе, – ответила я.
– Эспрессо, американо, капучино, латте?
– Американо без сахара. Может, вам помочь?
– Нет, не нужно. Вы присаживайтесь. Одьен, – Алексис обернулась к нему, застывшему в дверях, – ты не сделаешь Мэйю американо без сахара?
– Конечно, – он улыбнулся ей настолько плотоядно, что я почувствовала себя очень даже лишней.
– А мне сыра еще нарежь! – подал голос Айени.
– Хватит пить! – синхронно рявкнули Алексис и Одьен.
Айени никак не отреагировал, я же присела на высокий стул за барной стойкой. Пока Одьен запускал свою дорогую кофемашину, Алексис нарезала овощи в салат и пожарила еще один стейк, очевидно, для меня.
– Вот, – Одьен поставил передо мной чашку с американо.
Айени он подал чашку с капучино и обменял ее на полупустую бутылку виски.
– Сейчас будем ужинать! – Алексис понесла тарелку с мясом на обеденный стол.
Это хорошо. Есть я хотела сильно, а серьезный разговор никто из присутствующих начинать не хотел, хотя сюда я пришла именно поговорить, а не поесть.
Мы уселись за круглый стол и начали трапезу. Салат, какие-то рулетики из баклажанов с сыром и чесноком, мясо. Рулетики оказались очень вкусными, хотя и жирными. Я съела два и косо поглядывала на оставшиеся три на тарелке.
– Готовить ты умеешь! – Айени закивал, отодвигая пустую тарелку. – Вкусно! Спасибо!
– Доедайте рулетики, – Алексис указала рукой на тарелку.
– Мэйю? – Одьен улыбнулся.
Я взяла еще один, остальные два забрал Одьен.
Все поели, Одьен собрал грязную посуду, а Алексис снова предложила мне напитки.
– Она не пьет! – снова ответил Айени.
– Красное вино, если можно, – попросила я.
– Сухое, полусухое?
– Сухое.
– Ты же не пьешь?! – обратился ко мне Айени. – Тебе же нельзя пить!
Я поморщилась. Айени достал из кармана мой первый телефон и с грохотом положил его на стол передо мной.
– Доктор Ремю все еще надеется, что в этом месяце ты к нему приедешь. Например, в этот четверг, если график не сбился. График не сбился? Нет?
Вот где сука… Я забрала телефон и сунула его в карман.
– Это не твое дело.
– Не-е-ет, – он засмеялся. – Конечно, не мое!
– В чем дело? – Одьен поставил передо мной бокал с вином. – Что ты сделал? – он повернулся к Айени.
– Украл мой телефон, – ответила я и пригубила вино. – И залез в него.
– Надо пароли ставить, дорогая, – Айени пожал плечами. – Мало ли какое чмо сопрет его и проверит, что же ты там себе запланировала в своем календаре!
– Это не твое дело! – повторила я.
– Айени, успокойся, пожалуйста, – Алексис подошла к нему и поставила перед ним новую чашку с кофе.
– А я спокоен, – он смотрел на меня. – Я очень даже спокоен. Ты же пришла в этот дом поговорить? Давай, начинай разговор.
– Я хочу знать, что здесь происходит.
– Мы тоже этого хотим, – Алексис присела за стол напротив меня. – Кто-то следил за тобой. Айени сказал, что на тебя даже напали четыре недели назад. Ты знаешь, кто это был?
– Нет. Лица не разглядела. Запомнила только голос.
 
– Что он сказал?
– «Твоя клятва Возмездия, сука», – я отпила вина.
– У тебя есть предположения, кто и почему за тобой следил? Почему на тебя напал?
– Нажила ли я врагов за свою жизнь? – я пожала плечами. – Не исключаю. Тот, кто ко мне пришел, не преследовал цель меня убить. Он хотел поизмываться. И у него это получилось. Когда Карл позвонил и сказал, что Поука нашли мертвым, я подумала, что брата убил тот, кто приходил ко мне. Возможно, так это и было, а возможно, и нет. Айени сказал, что вы напоролись на сеть черной Жатвы, орудующей в округе, и что Поук расследовал ее деятельность.
– Поук первым забил тревогу два года назад, – ответил Одьен и присел за стол рядом с Алексис.
Он взял ее за руку и поцеловал ладонь. Никогда не видела, чтобы Одьен проявлял к кому-то знаки внимания, особенно, целовал чью-то ладонь. Хотя, что я вообще о нем знаю?
– Год назад в С. вернулся Питер Донохью, – продолжал Одьен. – Знакомо имя?
– Айени мне про него рассказал.
– Хорошо, – кивнул Одьен. – Этот Питер устроился в газету твоего брата.
– В вашу газету, в которой работал мой брат, – уточнила я.
– Пусть так, – Одьен покачал головой. – Питер вел колонку поздравлений и некрологов и спустя три месяца обратился к Поуку со своими предположениями о том, что в нашем округе орудует сеть черной Жатвы. Поук поделился с ним информацией, и вместе они взялись за это дело. Питер обнаружил, что часть преступлений совершается на автомагистрали, ведущей в Т., и начал расследование этих автоаварий с аварии, в которую попали вы с Роуз. «Дело Соммервиль», он так это назвал.
Я почувствовала дурноту. Потянулась к бокалу с вином, но он оказался пуст. Одьен встал и налил мне еще. Я выпила залпом, и он добавил.
– Хочешь сказать, что наша авария была подстроена? – наконец, озвучила я свои предположения.
– Да, Мэйю. Кто-то хотел вас убить и собрать с вас Поток и Истоки, – Одьен вернулся на свое место за столом. – За последние десять лет в округе произошло немало аварий, подобных вашей. Водитель со встречной полосы движения резко сворачивает, сбивает ограждение и врезается в кого-то на другой стороне дороги. Отличие лишь в том, что выживших свидетелей на месте таких аварий не оставалось. А ты выжила, Мэйю. И это показалось Питеру странным. Он начал собирать информацию о тебе.
– Этот Питер знал, кто я? – спросила и выпила еще вина.
– Мы этого не знаем, – ответила Алексис. – Питер Донохью упал с высоты полтора месяца назад и на прошлой неделе скончался в нашей больнице, не приходя в сознание. – Скажи, ты что-нибудь помнишь о той аварии? Хоть что-нибудь? Может быть, случайно видела кого-то, стоящего на мосту? Или видела кого-то в другом измерении?
Я прижала ладонь ко лбу. Вспоминать события семилетней давности было непросто.
– Честно говоря, с момента аварии я ничего не помню.
– Скажи, что вы с сестрой делали на той дороге в лесу? – спросил Одьен.
– Разговаривали, – ответила я.
– Почему там?
– Она выбрала то место. Послушай, я не знаю, почему там. Мы поговорили и поехали назад, на трассу. Перед ударом за силуэтом Роуз я увидела машину. Она неслась прямо на нас.
Картинки выстраивались перед глазами. Я зажмурилась.
– Ты видела водителя машины? – напирал Одьен. – Видела, как он сбил ограждение?
– Нет! Я помню только машину в боковом стекле.
– Мэйю, это очень важно, – настаивал Одьен. – Я понимаю, что тебе трудно это вспоминать, но ты должна постараться.
– Почему ты приехала на свадьбу? – задала вопрос Алексис.
 
Не в бровь, а в глаз, так сказать. Очевидно, Алексис знала, где искать подводные камни. Или Айени уже все им рассказал про мою заблудшую сестру и мой грех?
– Получила приглашение и приехала, – я выпила еще вина.
– На свадьбу к Карлу и Поуку ты не приезжала, – вставил Одьен.