Палач (СИ)

Я забрала карту памяти, собрала термос и оставила его там же, где взяла. Багажник. Пустой багажник в седане – это всегда странно. А багажник, из которого несет хлором, – предвестник сокрытия преступления.
Хорошо, что я разбиралась в машинах. Этот седан известного концерна перестали выпускать шесть лет назад. Одной из постоянных жалоб покупателей были сложности с открытием отсека с запасным колесом, который был расположен не в багажнике, а под ним. Зачем производители вынесли запаску на уровень ниже? А чтобы карманов для всяких полезных мелочей добавить. Я достала резиновый коврик из багажника и уставилась на «второе дно». Второе дно должно было быть, но визуально его не было. Нет, ошибиться я не могла. Только не с этой моделью машины и не с моей абсолютной памятью. Я начала шарить пальцами по велюровой отделке и нащупала сбоку петельку. Потянула за петельку и… …вуаля! Второе дно под сплошной велюровой отделкой, которая оказалась не более, чем бутафорией. Арсенал у этого Донохью был, что надо. Такое ощущение, что он промышлял частным розыском. Навороченная фотокамера с множеством сменных объективов, камера для ночной фотосъемки, очки ночного видения, набор «юного домушника» в виде отмычек, электронных блоков к замкам и какие-то еще электронные игрушки, названия которых я даже не знала. Я забрала из камеры карту памяти, взяла все электронные устройства и прихватила очки ночного видения. У меня таких никогда не было, а этому Донохью они все равно не понадобятся.
Какие выводы я сделала, когда рысью мчалась к своему байку? Во-первых, архиереи, которые должны были осматривать этот дом, явно с кем-то повязаны. Во-вторых, дом шерстила не я одна. В-третьих, существует связь между Роуз и этим Питером. Какая? Что-то подсказывало мне, что пресловутый любовник-райот и отец ребенка Роуз – это старший брат погибшего. Где этот брат сейчас – предстоит выяснить. Ну, и, в-четвертых, я – молодец! Нет, я действительно молодец. Обыскать дом после архиереев и еще черт знает кого и найти что-то интересное? Может, у меня скрытый талант?
***
По приезду домой спрятала байк в гараже под тентом и заварила себе кофе. Глаза слипались, но я нашла в себе силы вставить карту памяти из термоса в инфоблок и просмотреть данные. Это были скачанные файлы с компьютеров некой компании «Рейтер-моторс». Графики перевозок, списки клиентов, даже счета с транзакциями. Причем здесь грузоперевозки? Странно… Может, этот Донохью-младший промышленным шпионажем занимался? Раздобыть такую информацию непросто. Нужно хакнуть систему защиты. Я такими трюками не владею. А вот этот Донохью-младший, похоже, был мастером своего дела.
Я достала карту памяти и спрятала ее в пачке с тампонами в ванной. Тампоны… Секс без резинки… Возможный залет для меня не проблема. Бесплатный донор спермы с генофондом Айени – неплохой вариант. Проблема в какой-нибудь заразе, которую я могла от него подцепить. Дура… Какая же я дура!
Я вернулась в спальню и рухнула лицом в подушку.
***
Разбудил звонок в дверь. Уходить, похоже, не собирались. Я натянула на себя штаны и пошла открывать.
На пороге стоял Карл.
– Ну, привет, братик, – я шире распахнула дверь. – Войдешь?
– Нет, благодарю. Ты надолго задержишься в городе?
– Пока не знаю, – честно ответила я.
– Поука из-за тебя убили?
– Почему ты думаешь, что его убили?
– Байки мне не трави! В субботу утром мне позвонил Айени. Он пытался узнать твой второй номер. Я его послал. Спустя час Айени приперся ко мне и начал угрожать, что, если я не дам твой контакт, он разорит мою столярную мастерскую и пустит меня по миру. Я пригрозил ему вызовом архиереев, и он ушел. А потом мне позвонила Одри, и я узнал, что Поука нашли мертвым. Остановка сердца? Чушь собачья. В нашей семье только у тебя рыло в пуху. В общем, так: если с кем-то из нашей семьи еще что-нибудь случится, я тебя сдам. Так что ищи быстрее суку, которая убила нашего брата, и проваливай из этого города. Собственно, ради этого я тебя и вызвал. Ты все поняла?
 
– Сдашь меня, сдашь и себя. И бизнеса точно лишишься, вот это я тебе обещаю, – я вернулась в дом и захлопнула дверь.
Сон как рукой сняло. Я умылась, заварила себе еще кофе, когда в дверь снова позвонили. Кто на этот раз? Отец? Вдова Поука? Все вместе?
Я открыла и сразу же уставилась на распечатку с камеры видеонаблюдения в больнице. Я в мотоциклетном костюме и кепке вхожу в приемник. Естественно, моего лица не видно. Я перевела взгляд на Айени, который держал эту распечатку.
– И дальше что? – спросила я.
– На хрена ты сказала врачу в приемном свое настоящее имя?
– Это был мой привет тебе, Айени, – я улыбнулась.
Он толкнул дверь и вошел в дом без приглашения. Я дверь закрыла за него.
– Ты понимаешь, что это подсудное дело? – кричал он.
– Пусть сначала докажут, что это была я.
– Архиереи не тупые, Мэйю. А доктор Хедрикс активно пытается разузнать, что за новый нейрохирург к нам пришел работать!
– Значит, распечатку с камер сделали не архиереи, а ты? – я оперлась о стену спиной и сложила руки на груди.
– Радуйся, что я подтер за тобой, – Айени снял куртку и бросил ее на пол. – Хедрикса я заткнул, но твоя самонадеянность поражает! – он осмотрелся. – Где здесь ванная?
– Прямо по коридору, – я указала направление рукой.
Айени швырнул распечатку мне, а сам пошел мыть руки.
– Почему ты не на работе? – спросила я, поджигая бумажку на кухне.
Айени вошел и услужливо включил вытяжку.
– Отпуск взял.
– Надолго?
– Пока на неделю.
– Ясно, – я бросила догорающую распечатку в раковину.
– Есть хочу, – Айени открыл холодильник, но там было пусто. – Одевайся. Поедем обедать.
Он вел себя так, как будто вернулся домой после рабочего дня. «Жена, что на ужин? Нет ничего? Поехали ужинать в город!» Как будто это не он проснулся поутру на полу. Как будто не его машину я угнала. Как будто это не я оставила рубец на его оболочке.
– Мне кажется, тебе пора, – я оперлась руками о раковину.
Не хотела на него смотреть. Разговаривать с ним. Слышать его голос. Чувствовать его запах. Не хотела всего этого.
Айени подошел ко мне и остановился за спиной. Его ладони поползли по моему животу, и он наклонился вперед, прижимаясь ко мне всем телом.
– Я верю, что люди могут меняться, – прошептала себе под нос. – Но к сожалению, чаще они меняются в худшую сторону, – я отстранилась от него и отошла. – Переспать с Кейдж Оусен, – я покачала головой, – в то время, как твой брат с ней встречался, – это перебор.
– Я не спал к Кейдж, – Айени оперся о раковину точно так же, как на нее опиралась я только что. – Я никогда не спал с Кейдж.
– С Алексис Ней у тебя тоже ничего не было?
– Нет.
– Свежо предание, да верится с трудом.
– Это Хендрикс тебе наплел?
– Фрэнк пересказал сплетни, – я сжала губы в прямую линию.
– Он ни хрена не знает ни обо мне, ни о моей жизни!
– Ты спишь со всеми подряд.
– Не со всеми!!! – его указательный палец устремился в меня. – Не со всеми!!!
– Кто я такая, чтобы судить, – я склонила голову на бок и пожала плечами. – Это твоя жизнь. Делай с ней, что хочешь, – я развернулась и пошла в спальню.
Он пошел следом за мной. Ничего не говорил, только стоял у двери и смотрел, как я натягиваю на себя мотоциклетный костюм. Я застегнула воротник и повернулась к зеркалу. Женщина в черном смотрела на меня. Женщина с белыми волосами в черном. А позади нее стоял мужчина, в котором она разочаровалась. И внутри все болело, и обида сковывала грудь, но кто я такая, чтобы судить? Дефлорация у гинеколога в двадцать три и первый секс в тридцать пять. И я как будто бы безгрешна, а он погряз в грехах, только он не убийца, а я… Я – да.
 
Я развернулась, обогнула Айени в дверях и пошла в коридор. Обула мотоциклетные ботинки, взяла рюкзак с барахлом Донохью и направилась к двери в гараж.
– Куда ты собралась ехать? – Айени загородил торсом проход.