Палач (СИ)

На стойке регистрации стоял какой-то пьяный пациент и возмущенно показывал свою ушибленную руку. Медсестра, которая его регистрировала, даже не обернулась ко мне. Другая мельком взглянула, но, приняв за одну из своих (с мусорным пакетом в руке!), тут же переключила внимание на пьяного. Появился уборщик, который натирал полы и разговаривал с молоденькой помощницей медсестры. Всем на все вокруг было наплевать. А чего еще ждать в три часа ночи?
Я вошла в протокольную и уселась за один из компьютеров. Включила голопроектор, находящийся в спящем режиме, и… Слава Богу, местные коллеги ничем не отличались от всех остальных. В сеть был выполнен вход. Я нашла историю болезни Питера Донохью, бегло просмотрела и запомнила анкетные данные. Только я собиралась смываться, как в протокольную вошел сонный врач.
– Привет, – буркнул он.
– Доброй ночи, – ответила я и снова открыла медицинскую карту пациента.
Доктор присел за соседний стол.
– Вы новенькая? Мы с вами не знакомы, по-моему.
– Мэйю, – я махнула доктору рукой в перчатке. – Просто Мэйю!
– Просто Фрэнк, – ответил тот. – Я травматолог. А вы кто?
– Нейрохирург, – ответила я и продолжила бесцельно ковыряться в медицинской карте.
– Надо же! – хмыкнул он. – Не знал, что у нас нового нейрохирурга в штат взяли.
– Я пока не в основном штате. У меня испытательный срок. Сегодня помогаю дежурному, вникаю в работу.
– Ясно, – протянул Фрэнк. – То-то я думаю, что не видел вас прежде. А почему в амуниции полной?
– Сейчас пойду голову пьяному чму обрабатывать. Он в изоляторе.
– Решили справку сразу написать?
– Решила дать ему время проспаться.
Фрэнк засмеялся.
– А у меня пьяное чмо с переломом со смещением. Придется вправлять.
– Сочувствую, – вздохнула я.
– Ну и как вам под началом Айени Ригарда работается? – просил Фрэнк, начав оформлять документы на своего пациента.
– Пока без подводных камней, – ответила я и сделала вид, что углубилась в изучение текста.
– Будьте осторожны, Мэйю. Айени известен своим пристрастием к коротким интрижкам. Особенно с теми, кто недавно на работу устроился.
– То есть он бабник? – напрямую спросила я.
– Я этого о руководителе нейрохирургии не говорил! – засмеялся Фрэнк.
– А если честно, – я повернулась к собеседнику лицом. – Все настолько плохо?
– Среди медсестер наших ходит слух, что с началом цикла Айени своих любовниц бросает.
Я даже хмыкнула.
– И много таких пассий покинутых?
– Ну, в каждом отделении по парочке точно будет…
Я отвернулась к компьютеру.
– Опять же, слухи все это, – продолжал Фрэнк, – но говорят, что и доктор Алексис Ней перед тем, как начать встречаться с Оди, в постели у его брата побывала. У Ригардов и раньше отношения натянутыми были, а теперь они из-за доктора Ней вообще друг друга на дух не переносят.
– А она красивая, эта доктор Ней, – вставила я.
– О, да! На райота, правда, похожа, но она послушница. Окрутила нашего Оди, тот и глазом моргнуть не успел. Вот ждем, чем история эта закончится.
– Свадьбой? – предположила я.
– Жениться на девушке, которая спала с братом? – Фрэнк засмеялся. – Если Оди на это пойдет, значит, совсем дурак. Мало ему истории с Кейдж, что ли?
– Вы о Кейдж Оусен говорите? – поинтересовалась я.
– Вы с ней знакомы?
– Да. Немного.
– Доктор Оусен палец в рот не клади. Она метит в руководители отделения гинекологии, но пока тщетно.
– Так что за история была между Оди и Кейдж?
– Ну… Я не должен этого говорить… – замялся Фрэнк.
– Да бросьте, – я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. – Начало четвертого. И мы с вами в приемнике. Чем еще разнообразить это паршивое дежурство, кроме того, чтобы обсудить личную жизнь коллег?
– Ладно, – засмеялся Фрэнк. – Но я вам этого не говорил!
– Заметано! – воодушевилась я.
– В общем, когда-то у Кейдж и Оди был бурный роман. Все ждали, когда они дату свадьбы объявят. И вот как-то после рабочего дня Оди заходит в кабинет к Айени и застукивает своего брата вместе с Кейдж. По слухам, Кейдж стояла на коленях и не могла говорить, – добавил Фрэнк.
 
– О… – только и вырвалось из меня.
– Да. Вот такая история. Поэтому мы ждем, чем закончится роман Оди и Пилы. Ну, мы Алексис Пилой называем. Наверное, у Оди судьба такая – женщин с Айени делить, – рассмеялся Фрэнк.
Злобно рассмеялся. Нехорошо.
– Спасибо, что вы все это мне рассказали, – стараясь сохранить самообладание, произнесла я. – Буду держаться от доктора Айени Ригарда подальше.
– А вы когда смену заканчиваете?
– Хотите на свидание пригласить?
– Ну… – пожал плечами Фрэнк. – Можем утренний кофе вместе выпить.
– Вы же даже моего лица не видели. Вдруг я страшная?
– Женщина с такими глазами и таким голосом не может быть страшной, – он улыбнулся. – Ну так что? Встретимся утром у стойки регистрации?
– К сожалению, сразу после смены мне нужно вернуться домой. Но на следующей неделе, если меня не уволят, можем с вами пересечься. Я вас найду, – пообещала я.
– Это я вас найду, Мэйю, – подмигнул мне Фрэнк.
Он быстро закончил оформлять документы и встал.
– Фрэнк, могу я вас попросить? – опомнилась я.
– Конечно.
– Не могли бы вы оставить на посту этот ключ, – я протянула ему ключ от хранилища личных вещей. – Помощница попросила меня передать его на пост, но я закрутилась и забыла.
– Конечно передам, – улыбнулся Фрэнк и забрал ключ.
Одной проблемой меньше.
– Ну, до встречи, коллега!
– До встречи, Мэйю.
Фрэнк ушел. Смываться пора было и мне. Я подошла к окну в протокольной и открыла его настежь. До земли всего метра два. Я выбросила рюкзак, и сама сиганула следом. Спокойно зашла за угол здания, переоделась, надвинула кепку на глаза и была такова.
*** 
До рассвета у меня оставалось примерно часа два времени. Я рванула в С. Главное, что нужно было успеть, это затемно перешерстить дом этого Донохью. Байк оставила на парковке возле какого-то магазина и вернулась к дому пешей. Входить через парадные двери не позволяет себе ни один домушник. Потому я забралась на задний двор и не прогадала. Один из ключей от дома подошел к замку двери черного входа.
Внутри спертый воздух и мрак. Я прошлась по дому, занавесила все окна, чтобы фонарика видно не было, и принялась за работу. Уже через десять минут я поняла, что дом «почистили» до меня. На стенах и потолках осталась проводка от снятых голопроекторов. Других электронных устройств на видных местах тоже не было. Одной за час мне весь хлам не перебрать, значит, придется сюда еще вернуться.
Я подошла к шкафу с печатными книгами и начала рассматривать корешки. Нашла семейный фотоальбом. В мире цифровых технологий это – настоящий раритет. Начала листать фотографии. Семья райотов. Папа, мама и два брата. Потом фотографии только двух братьев. Наверное, родители Восстание не пережили. Перелистнула еще несколько страниц и зависла. Фотография Роуз. Сделана в парке. Она с мороженным в рожке и смеется. Дальше еще одна фотография: они вместе с одним из братьев, тем, что постарше, на фоне фонтана в Т. А вот это уже совсем интересно. Мужчина по-хозяйски обнимает ее одной рукой за талию. Других фотографий Роуз я не нашла. Потом были фото младшего из братьев. Кажется, фотографии университетские, судя по лекционным залам, где они были сделаны. И фото какого-то парня. На вид ему лет восемнадцать, не больше. Больше фотографий парня не было. Я забрала из альбома фотографии Роуз, Роуз и мужчины и неизвестного парня. В оставшееся до рассвета время пошла в гараж.
Автомобиль был на месте. И сигнализация включена. Странно… Я открыла машину. Резиновые коврики на водительском и пассажирском сидениях грязные. Перед задним сидением – чистые. Я сфотографировала грязь на ковриках: земля вперемешку с белым песком. Порылась в перчаточном ящике. Достала «пули» для электронной сигареты. Заглянула в пепельницу – бычки той же марки. Значит, Донохью курил. Взглянула на термос, валяющийся на заднем сидении. Хороший термос, дорогой. Взяла его, открыла. Пахло не очень. Когда закрывала, провернула внутри колбу. Стоп! А термос-то непростой! Я начала проворачивать колбу, пока не открутила ее и не достала. Термос в термосе! Такой в обычном магазине не купишь, это точно. На дне второй колбы – внешней – что-то лежало. Я перевернула ее и мне на колени упала карта памяти. А парень этот точно был непрост!