Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

— Понимаю, — выдавила я, потрясенная услышанным.
А еще вдруг осознала, что Бедмар здорово рисковал, проявив в лесу свои способности, чтобы залечить мои раны. И что если кто-нибудь об этом узнает, сомнения в его происхождении вспыхнут с новой силой!
— Так что тебе стоит определиться быстрее, — подытожил Томиан, сцепив пальцы на груди и задумчиво посмотрев на меня. — Нетрудно заметить, что ты тоже не осталась равнодушной к Бедмару. И чем больше это будет продолжаться, тем тебе будет сложнее отказаться от него. Если согласишься на брак с Атлием, мы с его отцом постараемся устроить все как можно скорее. Он даже согласен отпустить сына ко двору Аласара, как тот и желает. Митер дар Фирайс понимает всю щекотливость ситуации, и не хочет, чтобы его сын воспринимался гатаном, словно реющее на поле боя вражеское знамя. Может, и отказался бы вовсе от желания устроить ваш брак. Но мальчик влюбился в тебя по уши. Теперь Атлий даже слушать не желает о том, чтобы обратить внимание на кого-то иного.
  
— Хорошо, я обо всем подумаю, — вздохнула и устало потерла виски. Как же все сложно-то!
Разговор был окончен. Отец пожелал доброй ночи, осенил знаком Даруна и велел идти к себе. А я до самого утра ворочалась без сна на своей огромной мягкой постели и думала-думала-думала. В итоге голова уже начала пухнуть, а я так ни до чего и не додумалась. Вернее, выход, который казался самым правильным, был и самым нелегким. Сделать так, как советовал отец — отказаться от гатана и выйти за Атлия. Уехать с ним из волчьих земель, вырвать из сердца любовь, засевшую там занозой. Только вот смогу ли? Да при одной мысли о том, чтобы никогда больше не видеть Бедмара, не слышать его голоса, не чувствовать на себе взгляда, от которого все внутри огнем пылает, — хотелось выть от тоски! Но если не сделаю этого, будет только хуже.
* * *
Первую половину следующего дня я чувствовала себя донельзя паршиво. Помимо того, что голова раскалывалась после бессонной ночи и тягостных мыслей, так еще и, похоже, температура поднялась. Меня бросало то в жар, то в холод. А проклятый знак на запястье беспокоил гораздо сильнее обычного. Так-то я уже привыкла к тому, что иногда он зудит и проявляется. Но сегодня к этому ощущению прибавилась боль, будто от сильного ожога. Не знаю, как дожила до конца занятий в сиротском приюте.
Наверное, что-то такое проявилось на лице, когда я подошла к ожидающему во дворе гатану, поскольку он нахмурился и спросил:
— Что-нибудь случилось?
— Неважно себя чувствую, — буркнула и поморщилась, опять потирая запястье.
Бедмар помог забраться в седло, сам тоже вскочил на коня и мы тронулись в путь.
— Давно это у тебя?
— Что именно? — непонимающе посмотрела на него.
— Боль в магическом знаке, — терпеливо пояснил он.
— А ты его видишь? — невольно заинтересовалась, вспомнив о том, что пока дар не проснется окончательно, магический знак могут видеть далеко не все.
Он бросил на меня быстрый изучающий взгляд и спокойно проговорил:
— Я не могу его видеть. Я ведь не маг.
Едва удержалась от ироничного хмыканья. Все-таки дело нечисто с происхождением Бедмара — в этом его недруги правы. Только в чем тут загвоздка, непонятно.
— Но если начинается боль, — продолжил гатан, будто не заметив моего недоверчивого взгляда, — это означает, что пробуждение дара не за горами.
— Час от часу не легче! — вздохнула я.
И так все сложно, не хватало еще одной проблемы! А о проблеме этой, кстати, я не забывала с тех пор, как прочла в подаренной Ардалией книге о некоторых тонкостях процесса. Это что мне в ближайшее время понадобится искать мужчину, который поможет… кхм… снять напряжение? Исподлобья глянула на невозмутимого гатана. Интересно, он в курсе? Не может быть не в курсе! — поняла с неудовольствием. Особенно если сам маг и проходил через такое. Конечно, в его случае все могло происходить не так бурно. Он ведь не стихийный маг. Но это дела не меняет. Если еще и хватит наглости предложить свою помощь, я его просто покусаю! М-да, похоже, сегодня я настолько раздражена, что всякую почтительность утратила к его статусу. Да и элементарную вежливость тоже.
— И сколько времени обычно проходит до пробуждения силы после того, как магический знак активизируется подобным образом? — решилась все же спросить.
— По-разному бывает, — изрек гатан, и от меня не укрылось то, каким взглядом он окинул мою фигуру. — От нескольких дней до нескольких часов.
— Часов?! — я едва не заорала, но вовремя опомнившись, понизила голос до яростного шипения. — И что же мне делать?
— Может, давай, я отвезу тебя к Ардалии? Она знает, что делать.
Ага, а с Ардалией ему не составит труда договориться, чтобы в решающий момент его ко мне пустили! Нашли дурочку! Я одарила Бедмара мрачным взглядом и замотала головой.
— Нет, я поеду домой. Может, пошлю письмо Ардалии и попрошу ее приехать к нам.
Спорить гатан не стал, как и нарушать воцарившееся тягостное молчание. Кусая губы и борясь с все сильнее опаляющим тело жаром, я думала лишь о том, как бы побыстрее добраться до дома. Внезапно боль в запястье прекратилась так же резко, как и началась. Вздохнув с облегчением, я перевела дух и чуть расслабилась. Может, еще не все так плохо и у меня будет время подготовиться? Помню, как Ардалия рассказывала о снадобьях, понижающих не только жар, но и возбуждение. И намекала на то, что девушки, в которых просыпался магический дар, иногда пользовались ими в момент пробуждения силы. Так все проходит спокойнее. Только вот они, в отличие от меня, стихийными не были. Кто знает, окажет ли на меня эффект такое снадобье? Но я решила, что все равно выпью. Может, и правда поехать к Ардалии? Только тайком, чтобы Бедмар не знал. Вот пусть проводит до дома Томиана, а потом я, наплевав на запрет отца, поеду опять в город и попрошу магичку о помощи.
Мы как раз находились на полпути к дому, проезжая мимо леса, когда боль нахлынула с новой силой. Возможно, на магический знак повлияла близость родной стихии, не знаю. Но результат налицо. Боль оказалась такой сильной, что меня согнуло вдвое. Прижавшись к луке седла, я поднесла к груди трясущуюся руку. Ощущение такое, словно меня сжигали заживо. И теперь уже не только запястье горело, а и все тело. Успела услышать встревоженный возглас гатана, потом уловила свистящий звук над головой, чей-то вскрик. Мир заслонили чьи-то руки и грудь, прикрывающие собой. Новый свист, крики. Да что происходит-то?
Даже боль перестала казаться настолько сильной. Тревога от возможной опасности пересилила, вернув к реальности. Я в недоумении уставилась в лицо гатана, придерживающего наших лошадей за поводья одной рукой, а второй прижимающего меня к себе, не позволяя выпасть из седла.
Почувствовала, как на щеку капнуло что-то горячее и влажное и с ужасом поняла — гатан ранен. Кровь стекает с его виска и капает на меня. Отпрянув, увидела, что и одно плечо у него прострелено. Заозиравшись, увидела, что наши охранники несутся во весь опор за кем-то, кто скрылся за деревьями — лишь темная тень мелькнула в отдалении. Им пришлось спешиться и дальше преследовать пешком. Гатан же остался со мной, укрывая от возможной опасности собственным телом.
— Вы ранены, — дрожащим голосом произнесла, хоть и сама сознавала, насколько глупо это в данной ситуации. И ежу понятно, что ранен.
— Пустяки, — он отмахнулся и, убедившись, что непосредственной опасности для меня больше нет, чуть отъехал.
Одним резким движением выдернул стрелу из плеча и поморщился от боли. Меня же будто по сердцу полоснуло, словно ощутила это сама. С облегчением увидела, как рана гатана начинает быстро затягиваться. На виске же зарубцевалась еще раньше, оставив лишь кровавые пятна. Подъехав ближе, я вытащила платок из кармашка на платье и протянула гатану. Он скупо улыбнулся и кивком поблагодарил. Быстро вытер лицо и спрятал платок в карман камзола.
  
— Что произошло? — немного придя в себя, спросила я. — В нас кто-то стрелял?