Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

Юная Клотильда дар Фирайс — девица лет девятнадцати в таком же легкомысленном, как у меня, но еще и до тошноты розовом платье, встретила меня в гостиной. Причем не одна. Помимо хозяйки дома там присутствовали и еще три незнакомые барышни, глядящие на мир с неподражаемым чувством собственного превосходства. Их отношение ко мне можно было без труда прочесть на высокомерных физиономиях, пусть даже правила приличий и старались соблюдать. Но я за свою прошлую жизнь научилась без труда распознавать такие вот взгляды. Мол, хоть мы и вынуждены терпеть твое общество, но вполне сознаем, насколько ты ниже нас по положению.
  
Когда мне начали их представлять, я окончательно осознала, насколько попала и какой невыносимый светский визит придется вытерпеть. Все барышни, включая хозяйку дома, благородные сирны. Две девицы — Катрина дар Сагейн и Амалия дар Менис — еще и оборотни. Кстати, с одной из них я была заочно знакома. Катрина — бывшая хозяйка Арны, та самая, о которой подруга столь нелестно отзывалась. Теперь, познакомившись с этой особой лично, я понимала, что мнение вполне справедливое. Белокурая холеная оглобля, худосочная, почти лишенная женских округлостей, что компенсировалось за счет настолько туго стянутого корсета, что не знаю, как она вообще дышала. Я без труда поняла, что у местных барышень она была заводилой. Даже хозяйка дома — хорошенькая рыжеволосая и веснушчатая девица, явно перед ней заискивала. Уже не говоря о двух других.
Что касается Амалии дар Менис, то из разговоров, которые велись за чашечкой отваров, я без труда сопоставила два и два — она была сестрой одного из прихлебателей Кристана. Кудрявого и смазливого, с нехилым таким мужским достоинством, которого я лицезрела в столь неприглядном виде, что до сих пор вспоминаю с содроганием. Девушка и вполовину не была столь привлекательной внешне, как брат, словно природа решила на ней отдохнуть. Широкий, немного приплюснутый нос, массивная нижняя челюсть и крохотные глазки неопределенного каре-зеленого цвета. Единственным, что было в ней красивого, это волосы. Такие же роскошные и кудрявые, как у братца. Третья — Люциана дар Дилак держалась безмолвной тенью Катрины. Довольно приятная на вид, но с безразличным и скучным выражением лица. Что-то мне подсказывало, что внутри ее хорошенькой головки редко проскальзывала какая-нибудь собственная мысль.
В общем, такой вот компанией мы вели неспешную беседу, больше напоминающую пытку. Я никогда не была искушена умением поддерживать светский разговор, поэтому испытывала трудности с подбором тем. Да и о чем говорить с теми, чей взгляд на мир от меня совершенно далек. Впрочем, судя по всему, особой словоохотливости от меня не требовалось. Говорила в основном Катрина, лишь иногда позволяя своим прихлебательницам вставить несколько слов. Желательно, совпадающих с только что произнесенной ею фразой. Решив особо не напрягаться и мужественно терпеть их компанию, я неспешно отхлебывала отвар и от нечего делать изучала собеседниц и пыталась лучше разгадать характеры.
Что касается Катрины, то ее определенно стоило опасаться. Болезненно амбициозная, завистливая, подлая натура. Из рассказа Арны, а теперь и из личных наблюдений, я вполне в этом убедилась. Меня она невзлюбила с первого взгляда. И не только за то, что я не из благородной семьи. Я была красивее и не пыталась перед ней лебезить — чем не веская причина. А значит, от Катрины в дальнейшем можно ожидать каких-нибудь каверз. Особенно это стало очевидно, когда она попыталась меня унизить перед остальными девицами.
— Я слышала, что ты почти всю жизнь прожила в закрытом пансионе, дорогая Илина, — обманчиво мягко сказала эта стервозина. — Впрочем, даже если бы мне об этом не сказали, можно догадаться и так. Уж прости за откровенность, но твои манеры не совсем подходят для высшего общества. Не думай, что хочу тебя обидеть, но раз уж ты теперь одна из нас, считаю своим долгом помочь.
Пришлось проглотить оскорбление и натянуть на лицо улыбку.
— Разумеется. Буду тебе очень благодарна.
И мне принялись с самым снисходительным видом объяснять, как именно нужно правильно держать чашку и есть пирожные. Какими словами подобало встретить столь изысканное и благородное общество при знакомстве и прочее в том же роде. Эдак она распиналась еще минут пятнадцать, за которые я лишь чудом удержалась от того, чтобы не запустить чем-то в приторно-благостную физиономию оглобли.
Вообще, конечно, в последнем я пристрастна. Внешне Катрина была недурна, пусть даже излишне худосочна. В нашем мире легко могла бы стать манекенщицей. Да и лицо довольно привлекательное, с правильными чертами. Но уж слишком она была мне неприятна, так что заочно решила называть ее оглоблей. Тем более что, как я успела понять, слишком высокий рост здесь достоинством не считался. Арна рассказывала, что Катрина всегда немного комплексовала из-за этого и носила туфельки без каблуков, в отличие от других барышень.
— Хотя можно ли тебя винить в том, что ты не знаешь элементарного? — закончила девица свою речь театральным вздохом. — Чему тебя могли научить в заведении для дочерей торгашей?
Опять многозначительный укол на прошлое моего батюшки. Вот засранка! Единственным, что оставалось делать, чтобы сохранить лицо, это постараться принять невозмутимый вид. Увидев, что никакой реакции не последовало, оглобля перешла на другую тему, оставив на время меня в покое. Тряпки и мужики — что еще может волновать благородных бездельниц? Но последняя тема оказалась для меня весьма познавательной. Я немного узнала о местных мужчинах из так называемого высшего общества. Острый язычок Катрины не жалел никого, пусть и обидные намеки она пускала так тонко, что при желании ей ничего не стоило отвертеться от того, что имела в виду нечто оскорбительное. Тоже, между прочим, уметь надо! Я бы не отказалась освоить подобное искусство. Впрочем, самых влиятельных персон Катрина благоразумно обходила колкостями, ограничиваясь положительным мнением. И все же я напряглась, когда она затронула самого гатана.
— Вот, кого я считаю образчиком идеального мужчины! — томно вздыхая, проговорила оглобля. — Мне даже нравится его привычка носить скромную одежду. Любой другой в таком наряде сразу затерялся бы в толпе. Но только не он!
— Естественно, ему тяжело затеряться в толпе, — не выдержала я. — Он ведь правитель. Во что бы ни вырядился, на него все равно будут пялиться.
На меня воззрились четыре пары возмущенных глаз, словно я сказала нечто крамольное.
— Да разве дело в этом? — наконец, скривившись и давая понять, что мол чего еще ждать от невоспитанной дочери торгаша, проговорила Катрина. — Будь даже гатан обычным сирном, его трудно было бы не заметить.
Я скептически подняла бровь. Катрина же продолжала разливаться соловьем и вскоре я, к собственному неудовольствию, поняла, что эта тварь метит на роль не кого-нибудь, а будущей правительницы. Тонко намекает на то, что в Лодаре нет никого, кто подходил бы на место супруги гатана больше нее. Ее род — древний и могущественный, она оборотень и сирна. И что когда Бедмару придется выбирать себе жену, она почти не сомневается в том, что он сделает правильный выбор. И почему от этой мысли настроение окончательно испортилось? Я ведь уже решила, что от гатана буду держаться как можно дальше. Невольно чувствую себя собакой на сене. И сам не гам, и другому не дам.
Пока я подобным образом размышляла, в гостиной появилось еще одно действующее лицо, о котором успела уже позабыть. Возбужденные возгласы девиц оторвали от раздумий и заставили поднять голову на вошедшего в комнату молодого человека.
  
Такой же рыжеволосый, как и Клотильда. Правда, веснушки, если и были, то оказались совершенно не видны на смуглой коже. Серые глаза довольно выразительные, но особой проницательности я в них не заметила. Высокий, атлетически сложенный мужчина, почти не уступающий в этом плане гатану. При всем желании я бы не нашла в его внешности недостатков. Хотя гораздо больше волновало не внешнее. Кристан вон тоже в этом плане любому фору даст, а какая же гнилая душонка скрывается за почти что ангельской внешностью! Так вполне может быть и с этим молодчиком.