Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)
Марина Снежная
«Говорящая с лесом»
Часть 1
Глава 1
— Машка, ну выручай! Обслужи тот столик вместо меня! — заканючила Галя, умильно заглядывая в глаза и теребя за локоть. — Ты ж знаешь, за мной не заржавеет!
Хорошенькая блондиночка с пышными формами, только подчеркиваемыми униформой официантки, даже слезу попыталась из себя выдавить. Недосказанным осталось главное, но само собой разумеющееся: «На тебя вряд ли кто-то из той компании позарится. А ко мне сто процентов приставать начнут!» Гале хватило деликатности умолчать о том, почему обратилась ко мне с этой просьбой.
Я же с тоской посмотрела на вышеупомянутый столик, где сидела компания изрядно подвыпившей золотой молодежи нашего захолустного городка. Эти гады считали, что им все позволено, в том числе устраивать пьяные дебоши в нашем заведении и тискать официанток. И хозяин редко осмеливался хоть слово сказать, зная, какие неприятности могут ждать от их родителей.
В который раз подумала о том, насколько же несправедлива жизнь. Вот такие оболтусы, не умеющие и не желающие работать, а жаждущие только развлекаться, прожигатели жизни, имеют все: любящих родителей, кучу денег, перспективы. Плевать, что ничего этого не ценят и воспринимают как должное. Таким же, как я, приходится влачить жалкое существование и пытаться выжить на крохотную зарплату и не слишком щедрые чаевые. Да и с чего им быть щедрыми-то? Я же не Галька с четвертым размером груди и миленькой мордашкой, которой стоит поласковее улыбнуться посетителям, как неплохое вознаграждение обеспечено!
Вообще поражаюсь, что меня в официантки взяли с моей-то непрезентабельной внешностью. Но жена хозяина, не иначе как чудом оказавшаяся в ресторане, когда я пришла на собеседование, прониклась жалостью к бедной сиротке-детдомовке и убедила мужа взять на работу. Хотя шишек и нареканий я получала больше других девчонок. Мол, не умею нормально с клиентами общаться, только отпугиваю, и тому подобное.
Эх, был бы у меня выбор, разве застряла бы здесь? Да только кому я нужна где-то еще? Если уж не оказалась нужна собственным родителям, выкинувшим меня, как щенка, возле городского рынка, то кому-то другому и подавно.
С тяжелым вздохом кивнула Гальке и поплелась обслуживать ненавистных молодчиков с их вульгарно одетыми девахами, оглашающими заведение визгливым хохотом и непристойными шуточками. Видимо, уже успели немного набраться где-то еще, а к нам догоняться пришли. При виде меня последовала ожидаемая реакция, на которую я привыкла не реагировать:
— Блин, это сколько ж водки надо выпить, чтобы тебя трахнуть! — заржал черноволосый с косой челкой.
— А никого получше найти не могли нас обслужить? — вторил ему блондин с красными от постоянных возлияний и нездорового образа жизни голубыми глазами. — Тут вроде хорошенькая блонди рядом шастала. Вот пусть она обслужит. От тебя ж нам все поперек горла встанет!
Их подружки поддержали дурацкие шутки злорадными смешками. И не надоедает же гадам! Как всегда, сохраняя на лице холодную сдержанность, невозмутимо спросила:
— Что будете заказывать?
Бросив в мой адрес еще несколько нелицеприятных шпилек и не видя реакции, ребята поскучнели и все-таки огласили заказ. Естественно, море выпивки и закусь. Я поспешила ретироваться, стараясь даже походкой не выказывать негодование. Только передав заказ бармену и повару, позволила себе минутную слабость, запершись в подсобке и прижавшись разгоряченным лбом к стене.
Так, Машка, хватит раскисать! Не в первой ведь. Бери себя в руки и иди работай! И все же в который раз в сердце заползла тоскливая жалость к себе. Ну вот почему судьба так несправедлива именно ко мне? Мало того, что нет никакой мало-мальской поддержки в жизни, так еще и внешность такая, что о личном счастье и думать не решаюсь!
До сих пор помню то стыдобище, после которого раз и навсегда решила для себя, что лучше всю жизнь девственницей проживу, чем пройду через такое снова. Помню, как еще в детдоме за мной неожиданно начал ухаживать Колька. Привлекательный, веселый, обаятельный. И как я сходу влюбилась, стоило ему всего раз мне улыбнуться. На что только рассчитывала? Ухаживал за мной несколько дней, после чего я решила, что ради того, чтобы он рядом оставался, сделаю абсолютно все, что захочет. И как Нинка, одна из немногих девчонок, которые хорошо ко мне относились, глаза открыла. Повела туда, где мальчишки как раз обсуждали с Колькой развитие наших отношений. Оказалось, что они поспорили, у кого духу хватит «Бабу Ягу» оприходовать.
Ага, именно так меня и называли в детдоме. Баба Яга. Лучше и не скажешь. Костлявая, страшненькая, с огромным крючковатым носом, кривыми зубами и жиденькими волосенками неопределенного мышиного цвета. Я все надеялась, что, как гадкий утенок, с возрастом превращусь хоть во что-то менее отталкивающее. Не судьба, видно. Даже груди нормальной не выросло. Так и осталась безобразной щепкой, мало напоминающей женщину.
Но все-таки гордости хватило сразу послать Кольку далеко и надолго, а потом запретить себе и думать о том, что для меня возможна нормальная жизнь. Замужество, дети и прочее — это то, что вряд ли когда-нибудь будет мне доступно. Я решила, что сосредоточусь на работе и карьере. Хотя какая может быть карьера в нашем городке? Ходила на бухгалтерские курсы, работала официанткой и надеялась, что однажды жизнь все-таки переменится. А еще лелеяла тайную мечту когда-нибудь найти родителей и узнать, что бросили они меня по какой-то роковой ошибке. И что потом жалели и хотели вернуть, да поздно.
Глупо, конечно, но как сладко было порой видеть такие светлые образы в голове! Наверное, слишком хотелось избавиться от нестерпимого одиночества, почувствовать себя хоть кому-то нужной, а особенно тем, для кого не будет иметь значения ни внешность, ни все прочее, а только я сама. А такое возможно лишь с теми, кто является твоей семьей, близкими людьми. Тех, кого в моей жизни нет. Даже подруг настоящих не появилось! Хотя тут, пожалуй, я сама виновата. Слишком замкнутая и закомплексованная, всегда ожидающая от других людей подвоха и ножа в спину. Галя вон пыталась со мной подружиться, но я не особо шла на сближение. Уж слишком уязвляла мысль, что она делает это из жалости.
Пьяная компания кутила до самого закрытия, уже мало обращая на меня внимание. Я невидимкой проскальзывала к столику, убирала грязную посуду и ставила новую выпивку, стараясь не морщиться от скабрезных шуточек и обмена непристойностями. Обычный рабочий день, к которому должна бы уже привыкнуть.
Только почему-то сегодня на душе было особенно тоскливо. Хотя чему удивляться? Ведь сегодня мой день рождения, о котором даже никто не вспомнил. Впрочем, как раз это я восприняла как должное. Не было тех, кому вообще до этого есть дело. Просто в такие дни, как день рождения, Новый Год и прочие праздники я особенно остро ощущала свое одиночество и ненужность. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, и я могла снова вернуться в привычную колею, из которой выбивали подобные даты.
Наконец, золотая молодежь покинула ресторан, оставив после себя пару раскуроченных стульев, осколки разбитой посуды и удушливый табачный дым. Остальные посетители давно уже ретировались. Мы с Галей навели порядок и тоже собрались уйти, когда девушка неожиданно тепло улыбнулась и сказала:
— Маш, подожди немного!
Заговорщицки улыбнувшись, она бросилась на кухню и спустя пару минут вернулась, притащив с собой повариху, несущую небольшой тортик со свечами.
— С днем рождения! — дружно выкрикнули они, а я почувствовала, как ледяная тяжесть на сердце слегка отпускает. Даже слезы выступили на глазах.
Все-таки Галя не забыла! Это оказалось настолько приятно и неожиданно, что я не нашлась, что сказать. Просто стояла и глупо улыбалась, пока Галя обнимала и дергала за уши. Потом меня заставили задуть свечи и загадать желание.