Король волков (ЛП)

— Слезь с меня, животное, — шепчу я, даже не пытаясь сдержать улыбку, вспомнив, как мы впервые оказались в таком положении, сразу после того, как Каллум выкрал меня из замка Себастьяна.
Он ворчит, и я высвобождаюсь.
Не желая пока одеваться, я натягиваю большую рубашку Каллума, позволяя ей свисать до колен. Выползаю из палатки и справляю нужду за кустом неподалеку.
Закончив, выхожу на берег и смотрю на рябящие серые воды озера.
  
Вздрагиваю от колючего холода. Ветер треплет мои волосы, а голые ноги ступают по холодной и твердой гальке. Небо серое, возможно, пойдет дождь.
И все же я улыбаюсь.
Вода плещется о берег у моих ног. Я слышу лишь собственное дыхание да крики чаек, пикирующих за рыбой.
Я счастлива.
Я в безопасности.
Я свободна.
Позади раздается хруст гальки. Не оборачиваюсь. Я чувствую его. Чувствую его запах. Он обвивает рукой мою талию и тычется носом в затылок.
— Здесь так красиво, — говорю я, и мое дыхание клубится у меня перед лицом
— Да. Но подожди, пока мы доберемся до Хайфелла. — Он покусывает мою мочку уха. — Горы и озера здесь, в сравнении с теми, не значительны.
Он просовывает руку под рубашку и проводит ладонью по моему животу. Я ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся мне в поясницу.
— Кажется, ты потерял свою одежду, — замечаю я.
— Ага. Представь мой ужас, когда я собрался одеться и обнаружил, что моей рубашки нет.
Я хихикаю.
— Так вот почему ты вышел на улицу совершенно голый. Ты искал свою рубашку?
— О, да. К счастью, я нашел вора. — Он покусывает мое ухо зубами, и волна тепла охватывает меня.
— Тебе не холодно? — спрашиваю я.
— Нет. — Его рука скользит ниже по животу, а затем проскальзывает между моих ног. — А тебе?
Он ласкает меня, и я стону, откидывая голову на его плечо. Его тепло окутывает меня, а пальцы разжигают огонь в самом моем нутре.
— Нет, — хнычу я.
Он медленно, мучительно выводит круги на самом чувствительном месте, пока я не вскрикиваю, подкашиваясь в коленях от нахлынувшей разрядки.
Он перекидывает меня через плечо. Рубашка задирается до груди, открывая мои самые интимные части пронизывающему воздуху.
Я верещу.
— Каллум!
Он усмехается.
— Что? Даю чайкам на что посмотреть. — Он шлепает меня по заднице, и я снова визжу.
Пока я смеюсь, болтая ногами у него на плече, он несет меня обратно в палатку.
***
Когда Каллум отпускает меня, его настроение, кажется, приподнято настолько, что я никогда не видела, его таким раньше. Он объявляет, что сегодня утром у него слишком большой аппетит, чтобы есть хлеб с сыром, и он поищет нам что-нибудь подходящее на завтрак.
Одевшись, я усаживаюсь на камень и жду его на берегу, где мы ели вчера вечером. Грею руки у костра, который он развёл перед уходом. И не могу справиться с улыбкой, что сама расплывается по моему лицу.
Я чувствую себя совершенно не той женщиной, какой была до приезда в Северные земли. Я грязная, и немытая. На мне брюки. Я чувствую запах Каллума на своей коже. Мне больно, и я не понимаю, как это может быть приятно, но почему-то это так. Чувствую себя… цельной. Умиротворённой. Ожидающей будущего. Радующейся Хайфеллу.
Ты свободна, будто шепчет ветер. Ты свободна.
Слышу хруст гальки неподалеку и оборачиваюсь, не ожидая, что Каллум вернется так скоро.
Внутри всё обрывается, я вскакиваю на ноги.
Двое мужчин в килтах шагают по берегу, метрах в пятидесяти отсюда. Один из них смотрит прямо на меня, и я узнаю его. Это Дункан, мужчина, с которым я столкнулась, когда прибыла в замок. Кровь стынет в жилах. Это люди Джеймса.
— Вон там! — Он указывает на меня. — Они ещё здесь! Она там!
Я разворачиваюсь и бегу.
За мной раздаются тяжелые шаги.
Мчусь по берегу, затем карабкаюсь по скалам у нашей палатки. Бегу так быстро, как только могу по покатому склону к лесу впереди, куда ушёл на охоту Каллум. Крики людей позади меня становятся ближе.
— Каллум! — кричу я.
Бегу изо всех сил, ударяясь плечами о стволы, по мере того как лес сгущается и темнеет. Шипы цепляются за рубашку, а под сапогами хрустят сосновые иголки.
— Каллум!
Спотыкаюсь о упавшую ветку и лечу в грязь. Царапаю руки и колени о камни и ветки, разбросанные по земле.
Вставай, шелестят деревья. Вставай.
Я вскакиваю на ноги, но уже слишком поздно. На поляну выходят пятеро мужчин.
Нет. Этого не может быть.
Осторожно отступаю назад и натыкаюсь на что-то твердое.
Сильная рука обхватывает мою талию, и знакомый запах ночного леса омывает меня. Моя кровь превращается в лед. Я сопротивляюсь мужчине, который удерживает меня, но он лишь усиливает хватку.
Он закрывает мне рот тряпкой, и я чувствую запах чего-то химического, от которого у меня тяжелеют веки.
Нет. Нет. Нет.
Мужчина наклоняется к самому уху. Его голос такой же темный и гладкий, как тени, окружающие нас.
— Надо было бежать быстрее, маленький кролик.
А потом темнота.
Глава пятьдесят третья
Кап. Кап. Кап.
Мне холодно. Подо мной что-то твердое. В воздухе пахнет плесенью. Где-то что-то капает.
— Её стоит вымыть, прежде чем представлять ему. От неё сильно пахнет волком Хайфелла. — Низкий, незнакомый мужской голос грохочет в моем затуманенном сознании и заставляет мышцы напрячься.
— Он территориален. Это играет нам на руку. — Этот голос мне знаком. Скучающий. Темный, бархатистый, будто ласкающий чувства.
Я заставляю себя открыть глаза, но остаюсь совершенно неподвижной. Я не знаю, что происходит. Не знаю, где нахожусь. Я как кролик в ловушке, старающийся не привлекать внимания хищников.
Успокаиваю пульс и осматриваю окружающую обстановку.
Я лежу на койке в углу маленькой, сырой камеры-подземелья. Каменные стены влажные, а воздух спёртый. Полагаю, мы под землёй. За решёткой, прислонившись к противоположной стене, стоят двое мужчин, и свет факела пляшет на их лицах, пока они разговаривают.
Одного я никогда раньше не видела. Он высокий и широкоплечий. Его дреды собраны назад, открывая яркие карие глаза и резко очерченную челюсть. Он одет не как волк. На нём чёрные кожаные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими татуировки на тёмной коже.
Второй Блейк. Из-за своей темной одежды он словно сливается с тенями.
Меня пронзает вспышка ненависти такая сильная, что я едва не кричу. Хуже всего то, что я чувствую себя преданной. А не должна бы. Мне следовало понимать, что Блейк отвернется от меня. Какой же наивной я была.
Пытаюсь успокоить дыхание, боясь, что они обратят на меня внимание.
Мне нужно подумать, как выбираться отсюда.
— Волк с Хайфелла, кстати, в безопасности, — говорит незнакомец.
Мой пульс учащается. Каллум.
— Хорошо. — Блейк поправляет манжеты. — Он доставил неприятности?
— Немного. Но мы разобрались. Хотя он может доставить их тебе, когда всё это закончится.
— Полагаю, что да. Какие вести с континента?
— Мои люди искали. Не смогли его найти.
— А в Снежных землях?
— Холодно. Темно. Они боятся наступающей ночи.
— Хм. Любопытно.
— Разве?
Блейк пожимает плечами.
— Зависит от твоих интересов, я полагаю.
— Кстати, у нас есть слушатель.
Моё сердце замирает, и я закрываю глаза.
— О да, я знаю, — отвечает Блейк. — Она уже пару минут как очнулась.
Кров стынет в моих жилах, и я стискиваю зубы, пытаясь не дрожать.
— Я оставлю тебя, — говорит мужчина. — Увидимся в замке, когда всё закончится?
  
— Да. Будь с ним осторожен, Джек. Мне он нужен живым.
— Хорошо. Я сделаю всё возможное.
Раздаётся звук открывающейся и закрывающейся двери. Шаги Джека затихают вдали.
На мгновение в воздухе повисает тишина.