Король волков (ЛП)

Его длина твердая. Толстая. Его возбуждение очевидно.
Внутри меня все сжимается.
Я мало что знаю об анатомии мужчин, но понимаю, что именно эта часть будет внутри меня. И по этой причине она кажется большой. Больше, чем я ожидала. Мое сердце бьется немного быстрее, но между ног скапливается тепло, и боль начинает расти.
Пальцы дрожат, когда я опускаю руку ниже, но он сдвигается вперед и укладывает меня на меха, окутывая обжигающим теплом своего тела.
  
Как странно, чувствовать на себе обнаженного мужчину. Провожу ладонями по его плечам, затем кончиками пальцев по мышцам его спины.
— Ты прекрасен, — говорю я ему.
— Я знал, что ты считаешь меня красивым.
Смеюсь, а в его глазах пляшут озорные искорки. Он целует меня глубоко, неспешно, его губы овладевают моими, а рука скользит по волосам.
— Я хочу… — шепчу ему в губы.
— Скажи мне, — шепчет он. — Что угодно. И это твое.
— Я хочу… — делаю судорожный вдох, я не привыкла озвучивать свои желания. — Я хочу, чтобы ты получил от меня удовольствие.
Он смотрит на меня сверху вниз, его дыхание смешивается с моим.
— Ты уверена?
— Да.
Он глубоко вдыхает.
— Ты должна пообещать мне, что если я сделаю что-то, что тебе не понравится, и ты захочешь остановиться, то скажешь мне.
— Хорошо. — Я знаю, он не сделает ничего, что причинит мне вред, и знаю, что никогда не захочу, чтобы он останавливался. Пытаюсь сдержать румянец. — Ты… ты принимаешь травы?
— Да, — говорит он, улыбаясь. — В этот раз никаких шансов завести щенка.
Упираюсь руками в его грудь и начинаю поворачиваться вспомнив, что мне рассказывали о том, как волки предпочитают брать своих женщин. Каллум мягко хватает меня за руку и тянет обратно.
— Куда ты?
— Я думала… я думала, что так волки… — Щеки пылают. — Думала, вы так это делаете.
Он улыбается, и я рада, что он не смеется надо мной.
— Иногда, — говорит он. — Но сегодня я хочу смотреть тебе в глаза.
Он мягко целует меня и направляет себя к моему входу.
Не отрывая пристального взгляда, он медленно толкается. И стонет, когда заполняет меня.
Возникает резкая боль, и я замираю. Он кажется невероятно большим. Мне кажется, он не поместится. Сердце бешено колотится.
Каллум замирает, перенеся вес на предплечья по бокам от моей головы. Тяжело дышит, напрягая бицепсы. Выражение его лица напряженное.
Я гадаю, почему он не двигается, ждет ли он каких-то действий от меня, но затем, пока он терпеливо ждет, мое тело начинает привыкать к нему. Он начинает двигается медленно, и боль преображается во что-то иное. Незнакомое. То, чего мне хочется больше. Напряжение, трение, чувство полной наполненности.
— Ах, — тихо выдыхаю я.
Мое тело расслабляется, а затем снова напрягается, но уже совершенно по-другому. Дыхание выравнивается, затем учащается. Я хватаюсь за его плечи, вдавливая пальцы в его мышцы.
Словно уловив перемену во мне, он полностью входит в меня. Рычание вырывается из его горла, когда я кричу.
Его рука скользит в мои волосы, и он захватывает мой рот своим, вновь вращая бедрами. Постанывая, я полностью открываюсь для него, обхватываю руками его шею и притягиваю его ближе.
Каллум опускает губы к моей шее, целует, посасывает, и слегка покусывает.
— Я так долго хотел этого, — его голос звучит напряжённо, когда он шепчет мне на ухо. — Я так долго хотел тебя.
Скольжу руками по его плечам, чувствуя напряжение в его мышцах. Его кожа горячая, и влажная, и сквозь неё я ощущаю сдерживаемую силу, что бурлит в нём.
Даже сейчас он сдерживается. Боится, что сломает меня. Боится, что спугнет.
Хватаю его за лицо. Его скулы напряжены, а в глазах мелькает волчий огонек.
— Я не сломаюсь, — шепчу я. — Возьми то, что хочешь. Я хочу отдать это тебе.
— Рори… — его голос напряжен.
— Возьми.
Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, полная решимости вывести наружу его дикую, первобытную сущность. Полная решимости заставить его взять то, что он хочет от меня. В чем он нуждается.
Он рычит и погружается в меня. Сильно. Я кричу.
— Блядь, — Он сжимает подушку у моей головы в кулак. — Прости.
— Возьми, — рычу я в ответ.
Я приподнимаю бедра, чтобы принять его глубже, отчаянно жаждая большего, и провожу ладонями вниз по его спине, подталкивая его проникнуть еще глубже.
Он стонет, и я чувствую его подчинение. Его плечи расслабляются под кончиками моих пальцев, выражение лица меняется со сдержанного на голодное. В глубине его глаз светится волк.
— Я же говорил, что ты требовательное и грозное создание, — шепчет он.
— А еще ты говорил, что дашь мне то, чего я хочу.
Он входит в меня жестко и глубоко. Богиня! Затем громко стонет.
Обвиваю его талию ногами, сцепив лодыжки у него за спиной, и он погружается в меня еще глубже. Перемена давления и трения вырывает из моего горла хриплые звуки. Дикие звуки. Звуки, на которые я не знала, что способна. Хватаюсь за его плечи, мои ногти впиваются в его кожу.
— Ты прекрасна, — бормочет он. — Такая красивая.
Что-то внутри него взывает к чему-то дикому внутри меня. Восхитительное напряжение нарастает, когда он движется глубже, быстрее. И я не могу насытиться. Целую его шею. Впиваюсь зубами в его плечо. Сжимаю его крепче.
Богиня! Моя голова запрокидывается назад.
— Взгляни на меня, принцесса, — бормочет Каллум.
Я возвращаю взгляд к его глазам. В них читается что-то похожее на благоговение, мерцающее сквозь призму волка, таящегося в его глубине. Он погружается в меня глубже, и это толкает меня через край. Освобождение накатывает, и я полностью теряю контроль над собой под ним. Я кричу, крепко прижимаясь к нему, пока все мое тело содрогается.
Его ритм становится лихорадочным. Плечи напрягаются, а щёки краснеют. На мгновение его лицо искажает напряжение. Затем он стонет, протяжно и сдавленно, мышцы под моими пальцами судорожно пульсируют, когда он изливается в меня.
— Блядь. Аврора. Блядь.
Когда он наконец затихает, то падает на меня, уткнувшись лицом в ложбинку между моей шеей и плечом. Он что-то бормочет себе под нос на языке, которого я не понимаю. Чувствую, как его сердце колотится о мою грудь, так же часто и бешено, как моё. Его тяжесть почти невыносима, но мысль о том, чтобы он был дальше, кажется мне ещё невыносимее.
Провожу рукой по его затылку, прижимая Каллума к себе.
Спустя мгновение он высвобождает руку из моих волос и приподнимается на предплечьях. Дикий взгляд исчезает с его лица. Он выглядит расслабленным. Мягким. В его глазах игривый блеск. Он целует меня в нос, затем в губы.
Он смотрит на меня, и медленная улыбка расползается по его лицу.
Отвечаю ему тем же, и внутри меня бурлит незнакомое до сих пор чувство восторга.
Он смеётся, и я тоже смеюсь. Не знаю, что смешного, но мы смеёмся до боли в щеках, и слез в глазах Каллума. И всё это время он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он видел.
— Думаю, нам стоит как-нибудь повторить, — говорю я, поглаживая по его щеке.
— Тебе не стоило говорить этого принцесса. — Его губы скользят по горлу, затем по линии челюсти. — Боюсь, мы никогда не доберемся до Хайфелла.
***
Каллум будит меня дважды за ночь.
Он наслаждается мной томно, сонно, его тело теплое и успокаивающее, когда он вытягивает из моих губ стоны, тихо постанывая мне в ухо. Мы засыпаем, как спутанный клубок конечностей. Его тепла достаточно, и мне не нужны шкуры и ковры, разбросанные на земле.
Я просыпаюсь на рассвете. Солнечный свет рисует на поверхности палатки полосы холодного света. Снаружи, на ветру, шепчутся деревья.
  
Моя спина плотно прижата к груди Каллума, а его рука собственнически обвилась вокруг моей талии. Он тихо похрапывает мне в ухо.
Я хочу остаться на месте, но мне нужно облегчиться, поэтому я пытаюсь выпутаться из его объятий. Он рычит, не открывая глаз.