Король волков (ЛП)

Разве между нами может что-то быть?
Я стараюсь не думать о тех вульгарных намёках Фионы, про желания волков, вызванных полной луной. Если Каллум хочет получить удовольствие, это его право, и конечно желающих составить ему компанию предостаточно.
От этих мыслей что-то тёмное и уродливое сжимается у меня в груди.
— Что вы делаете на этом обряде?
— Пьём, танцуем, и расслабляемся. — Её глаза блестят. — А потом восходит луна… и мы меняемся.
  
Она отталкивается от стола и направляется к двери.
— Сегодня тебя никто не побеспокоит. Мы все будем охотиться в лесу. Оставайся в замке. — Она кивает на нож для вскрытия писем на моём прикроватном столике. — И держи это поближе.
И оставляет меня одну, чтобы присоединиться к Каллуму и остальным.
По мере того, как в комнате сгущаются сумерки, вместе с ними темнеют и мои мысли.
Прежняя я, существовавшая до похищения, смерилась бы, с тем, что кому-то столь влиятельному, как Каллум, некогда навещать меня перед важным событием. В моменты, когда меня оставляли дома, пока брат уезжал на охоту, или отправляли спать с пира, чтобы мужчины могли поговорить, я не задавала вопросов. Но сейчас, во мне что-то меняется, трансформируется и преображается.
Я заслужила его визит. Не так ли?
Тени растут, и вдалеке я слышу мужские крики. Интересно, среди них есть Каллум? Стараюсь не думать о том, чем он сейчас занят и с кем.
Уверена, что Исла не оставит его сегодня в покое.
Вскоре призрачное сияние заполняет мои покои, и любопытство тянет меня к окну.
Полная луна висит высоко в небе. Я никогда не видела ее такой яркой. Она окрашивает вечнозеленые сосны в пепельно-серебристый цвет.
Пока я смотрю, время, кажется, замирает. Тишина окутывает землю. Ветер стихает, и над озером воцаряется мертвая тишина. Ночь разрывает вой, за которым следуют сотни других. По коже пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом
Волки обернулись.
Вглядываюсь в окно, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь, как вдруг слышу рык боли. Он явно человеческий и, кажется, доносится прямо из замка.
Резко вздрагиваю.
Неужели Райан очнулся?
Волчий аконит нападает на волка. Я читала об этом всю неделю. Интересно, из-за него он не может обернуться?
Переминаюсь с ноги на ногу. Хочется пойти к нему, но мне приказано оставаться в комнате.
Снова слышится крик, и я больше не могу этого выносить. Он ранен из-за меня, Себастьян хочет вернуть меня и послал его как сообщение. В памяти всплывает голос матери, как в ту ночь, когда я пошла в псарню, чтобы обработать его раны.
Будь храброй дитя мое.
Я должна что-то предпринять.
Надеваю плащ и сапоги, кладу в карман серебряный нож для писем и выхожу за дверь.
В замке царит зловещая тишина, и я почти не вижу, куда иду, спускаясь на ощупь по винтовой лестнице.
Выхожу на одну из площадок. Снова слышу мужской крик и я иду на звук по коридору, освещенному факелами. Впереди раздается громкий стук, за которым следует тихое ворчание. Шум исходит с одной из комнат.
С колотящимся сердцем толкаю дверь.
В комнате темно, но я понимаю, что нахожусь в чьей-то спальне. Кровать королевских размеров с балдахином и постельным бельем из черного шелка заполняет все пространство. На полу разбита масляная лампа, а осколки стекла поблескивают на коврике из овчины.
— Рай…
Имя молодого волка замирает у меня на губах.
В комнате действительно есть мужчина, но это не Райан.
Он стоит ко мне спиной, и я вижу лишь мощную спину, сплошь изрезанную серебристой паутиной шрамов. Прислонившись к столу, он тяжело дышит.
На нем нет ничего, кроме брюк.
— Блейк? — шепчу я.
Я не понимаю. Он должен быть в облике волка.
— Что ты здесь делаешь, маленький кролик? — Его голос звучит странно. Темный и гладкий, как ночное небо за окном.
Медленно он оборачивается.
Всё его тело покрывает тонкая испарина, и несколько темных прядей волос прилипли ко лбу. Шрамы покрывают и его торс, но мой взгляд прикован к странному выражению его лица.
Я отступаю на шаг, рука тянется к ножу в кармане.
— Блейк… Я… Я думала, ты… Почему ты не…? Что ты делаешь?
Его ноздри раздуваются.
Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, запрокидывая голову. Напряжение в мышцах спадает.
— К черту.
Когда он снова смотрит на меня, в его глазах волк.
По его лицу расползается холодная улыбка.
— Беги, — говорит он.
Глава тридцатая
Беги.
Хотя сердце бешено колотится в груди, я превращаюсь в камень. Ноги врастают в пол, и я не могу сдвинуться с места. Лишь в ужасе, не мигая, смотрю на Блейка.
Призрачный свет полной луны скользит по его влажной коже. Он крадется ко мне.
— Беги, — его голос стал иным — низким и хриплым.
Воздух наэлектризован. Такое ощущение, что вот-вот ударит молния.
И затем он меняется.
На это уходят считанные секунды, но каждая кость в его теле ломается и смещается.
А то, что остаётся на его месте…
Время останавливается.
Он огромен, как дикий медведь. Его чёрная шерсть сливается с тенями. Янтарные глаза, горят в темноте. Он скалит зубы и рычит. По моему телу прокатывается прилив адреналина, раскалывая ощущение статуи и размораживая мои ноги.
Беги, вопит мозг.
Как только зверь прыгает, я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты.
Убегая, ударяюсь плечом о дверной косяк, отскакиваю на противоположную каменную стену и, спотыкаясь, вываливаюсь в центр коридора.
Позади раздаётся грохот. И скрежет клыков.
Мои ноги глухо стучат по каменному полу, толкая тело вперёд. Я не знаю, куда бегу. Ночь темна. Коридоры и лестницы незнакомы. Я снова одна в лабиринте из камня и теней, а зверь приближается.
Одно слово звучит в голове снова и снова, заглушая яростный стук сердца в ушах:
Беги. Беги. Беги.
Его когти скребут и клацают по каменным плитам. Раздаётся грохот, когда он врезается в стену, срывая со скобы не зажжённый факел. Его рычание отдаётся в моей груди.
Быстрее. Быстрее. Быстрее.
Я выбегаю к лестнице.
Волк прыгает передо мной, скользя по камню. Я меняю направление, и он вновь преграждает дорогу, оскалив пасть. Его жар окутывает меня, когда я бросаюсь в противоположную сторону.
Он загоняет меня всё глубже в лабиринт, направляет, как пастушьи псы гонят овец перед забоем.
Богиня, помоги мне.
Стены смыкаются, когда я бегу мимо них. Волосы прилипли к лицу, тело мокрое от пота. Плащ стесняет движения. Воздух горячий и удушливый.
Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно почувствовать ветер и запах гор. Мне нужно, чтобы свежесть дождя коснулась моего лица, чтобы я увидела бесконечное небо, пусть даже сегодня его освещает не моя богиня.
Я не хочу, чтобы меня загнали в мою собственную могилу.
Я не умру этой ночью.
Что-то внутри кричит.
Сражайся. Сражайся. Сражайся.
Бросаю серебряный нож для писем через плечо. И даже не смотрю, попала ли в цель, он такой огромный, что промахнуться невозможно. Звон падения, а затем свирепый рык наполняют уши. Я не останавливаюсь. Срываю со стены огромную картину маслом пробегая мимо, чтобы хоть как-то преградить путь.
Впереди лестница, по которой Каллум поднял меня наверх, когда я впервые попала в замок.
Чуть не падаю, торопясь спуститься, и восстанавливаю равновесие лишь у самого подножия. И вот я в холле, а волк позади меня, но двери распахнуты, и впереди ночь.
Ветер гудит в стенах, и он говорит мне:
Иди. Иди. Иди.
Каждая мышца кричит от боли, когда я выбегаю на пустынный двор, а затем за стены замка, в открытую даль.
  
Воздух никогда еще не был таким свежим, но я не в безопасности. Еще нет.
Тяжелые лапы гребут мокрую землю позади меня, и ветер разносит рычание.