Король волков (ЛП)

В сознании проносятся все услышанные мной истории о волках: о разорванной плоти, вырезанных деревнях, крови, жестоких убийствах. В какой-то момент после похищения я позволила себе забыть эту жестокую, суровую правду. Этот мужчина может превращаться в волка.
Каллум тяжело дышит, его руки сжимают простыни по обе стороны от него.
— Всё в порядке. — Его голос хрипит, словно гравий. — Ты в безопасности.
  
— Твои глаза…
— Знаю.
Мое дыхание учащается, а рука дрожит, когда я выставляю перед собой этот смехотворно маленький «клинок».
— Ты собираешься превратиться в волка?
Его скулы напрягаются.
— Нет. Я не смогу. Только в полнолуние.
Бросаю взгляд на окно. В стекле отражается мерцание свечи. А за ним горы скрывают очертания луны.
— Сейчас не полнолуние, — говорит он с весельем в голосе, как будто знает, что я проверяю.
— Но я видела… твои глаза.
— Ага, — он судорожно вздыхает. — Иногда такое случается. Когда я немного эмоционален. Прости. Я не хотел тебя напугать.
Я выдыхаю.
— Значит, ты не превратишься?
— Нет. Ты в полной безопасности.
Хмурюсь.
— Ты уверен?
Каллум смеётся, хотя звучит это немного наигранно.
— Да. Уверен.
Я выпутываю ноги из простыней, придвигаясь к нему. Он напрягается.
Пол скрипит, когда я спускаюсь с кровати, осторожно приближаясь.
Альфа разворачивается вслед за моими движениями, так что теперь мы лицом к лицу. Его бёдра слегка раздвигаются, когда я встаю между ними. Мои ноги касаются его килта. Его широкая грудь глубоко поднимается и опускается.
Он пахнет как природа, как ветры Северных земель, обдувающие его кожу и одежду, но под этим чувствуется тепло. Словно пряности и древесный дым. И он тёплый. Такой теплый. Как мужчина может излучать столько тепла?
Его лицо приподнимается, и отблески свечей падают на его закрытые веки.
Движение обнажает его горло, и я подношу серебряный клинок между нами.
Делаю судорожный вдох.
— Я хочу увидеть.
Медленно он открывает глаза.
У меня перехватывает дыхание. Его радужка расширилась и изменили форму. Она всё ещё зелёная, но ярче, и в ней появились вкрапления жёлтого и золотого. Зрачки расширены и черны, как глубина ночного леса.
Это волчьи глаза.
И они завораживают.
Я слышала множество историй о волках, но все они описывали их жестокость и беспощадность, при нападении на наши деревни. Я не знала, что их глаза могут меняться, и что они так красивы.
Касаюсь его щеки. Мышцы его предплечий напрягаются, когда он крепче сжимает матрас.
— Это происходит, когда ты эмоционален? — спрашиваю я. — Что ты сейчас чувствуешь?
— То же, что и ты, принцесса.
— Я ничего не чувствую.
Он мягко улыбается.
— Ты можешь скрывать свои эмоции от южан, принцесса. Но забываешь, что я волк. Я все чувствую. Твое сердцебиение… твой запах… — Он с усилием сглатывает. — Они меняются.
Мои пальцы скользят вниз по его щеке, касаясь жёсткой щетины.
— Не нюхай меня.
Он смеётся и это звучит как рык.
— Ничего не могу с этим поделать.
— Я ничего не чувствую.
— Хорошо.
Его глаза не отрываются от моих. Взгляд настороженный и бдительный, но в тех золотых искорках пляшет что-то почти уязвимое.
Воздух становится густым, дурманящим и странным. Почти что звенящим. А в низу живота скручивается напряжения.
Несмотря на холод в комнате, мне жарко.
В моих покоях, после заката, находится мужчина, хотя я обручена с другим. Он Альфа враждебного королевства. И замышляет что-то против моего отца.
Знаю, что всё это неправильно. Но когда его руки скользят по простыням, я хочу, чтобы они легли на мои бёдра.
Его взгляд опускается на мои губы, и я забываю, как дышать. Мне хочется коснуться его губ своими.
Хочу знать, каково это целовать мужчину. Будет ли Каллум мягким и нежным или же жёстким и властным? Неделю назад последнее напугало бы меня. Теперь же это разогревает мою кровь.
Он закрывает глаза и глубоко вдыхает.
А когда вновь открывает, то смотрит на пол между нашими ногами. Моя рука опускается вдоль тела.
— Уже поздно, — Каллум прокашливается. Он поднимается, и мне приходится отступить. — Мне пора.
Разочарование пронзает мою грудь.
— А я думала, ты собирался избавить мои руки и ноги от боли.
Он мягко мне улыбается.
— Думаю, ты хочешь, чтобы я облегчил иную боль, принцесса. И будь мы в других обстоятельствах, я был бы рад услужить, но сейчас это кажется неправильным.
Мои щёки пылают.
— Это не… как ты смеешь… Я принцесса Южных земель!
Странно, но, несмотря на его волчьи глаза, я ясно вижу в них проблеск веселья.
— Тем не менее, я себе сейчас не доверяю, — он кивает головой. — Спокойной ночи, принцесса.
— Да, конечно, тебе пора идти, — говорю я, вскинув подбородок, делая вид, что это я его отпускаю. — Уже поздно. Спокойной ночи, Каллум.
С глухим, прерывистым вздохом он выходит из моих покоев.
Часть меня хочет броситься вслед за Каллумом, другая наглухо закрыть дверь и больше никогда его не впускать.
В итоге бросив нож для писем на прикроватный столик, я опускаюсь на кровать и обхватываю голову руками.
Не понимаю, что со мной творится.
Такое чувство, будто я играю с огнём, и какая-то темная часть меня хочет сгореть.
Позже, уже в ночной рубашке укладываясь спать, я убеждаю себя, что это была всего лишь минутная слабость. День выдался долгим, а адреналин пробудил во мне желания, которых я никогда прежде не знала.
Вот и всё.
Я не хотела его целовать. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Это было бы неправильно. Я незамужняя женщина, и это противоречило бы всему, во что меня учили верить. Это отдалило бы меня от моего долга перед королевством.
Но в ночной темноте мне приходит в голову, если бы Каллум прикоснулся ко мне, Себастьян больше не захотел бы меня.
Закрываю глаза, стараясь подавить мрачные мысли, рождённые этим осознанием.
Когда я наконец засыпаю, мне снится, как губы Каллума касаются моей кожи, его сильные руки исследуют моё тело, а крепкие объятия притягивают меня ближе.
А потом я вижу незнакомые волчьи глаза, наблюдающие за мной из глубины леса.
Глава двадцать девятая
— Сегодня утром ты выглядишь расстроенным, Каллум, — за завтраком на следующий день произносит Блейк.
Он неспешно подходит к столу Альф и садится рядом с исполняющим обязанности Короля Волков.
— Ага, точно, — вторит Роберт, даже не пытаясь понизить голос. — Как думаешь, это из-за той южанки? На его месте я бы не ходил, будто с палкой в заднице, если бы на ней был мой ошейник.
Он пускается в описание мерзостей, которые совершил бы со мной, чтобы облегчить свое разочарование, к моему глубочайшему отвращению, пока двое других волков хохочут.
Рядом со мной Каллум сжимает челюсть.
— А ты что скажешь, Блейк? — спрашивает Роберт, наконец заметив, что Блейк его не слушает.
Темноволосый волк сидит, положив одну руку на спинку стула и по-видимому, разглядывает гобелены со сменяющимися фазами луны, что украшают стены.
Лениво повернув голову, он переспрашивает:
— О чем?
— О девушке.
Я чувствую на себе взгляд Блейка, всего на мгновение, хотя сама уставилась на овсянку. Мои пальцы сжимаются вокруг ложки.
— Допустим, она вполне себе ничего, — отвечает он.
Поднимаю глаза как раз в тот момент, когда он хватает яблоко и неспешной походкой выходит из Большого Зала.
Роберт смеётся и продолжает свой отвратительный монолог обо мне. В моей груди клокочет ярость.
Интересно, было бы ему так смешно, если бы я подсыпала ему в чай немного аконита?
  
Каллум кладёт руку мне на ногу, и я вздрагиваю.
— Я убью его для тебя, если захочешь, — тихо говорит он.
Его голос тих, но воздух на мгновение будто наэлектризовывается. На лбу Роберта проступает морщина, и я понимаю, что он это услышал, а Каллум улыбается ему. Угрожающе.