Король волков (ЛП)

Каллум протягивает мне руку.
— Готова?
У меня в животе всё замирает, но я позволяю ему поднять меня на ноги.
Он отвечает мне полуулыбкой.
— Знаешь, эти пиры могут быть довольно веселыми.
— За исключением всех волков, что жаждут меня убить.
— Ага. За исключением этого.
Он выводит меня из своей комнаты.
Каллум говорил, что Блейк самый опасный человек здесь.
Полагаю, я скоро узнаю, правда ли это.
  
Пока мы спускаемся по лестнице, Каллум перечисляет все блюда, которые мы можем съесть сегодня.
Я почти не слушаю. Постоянно высвобождая свою руку из его лишь для того, чтобы, потянувшись, он снова сжал мои пальцы своими. Я даже не уверена, осознает ли он, что делает.
Подобная фамильярность недопустима в Южных землях, и я гадаю все ли волки столь тактильны, или это свойственно лишь Каллуму.
Но я не могу сказать, что мне это неприятно, и сама эта мысль сбивает с толку.
Я обручена, пусть и с жестоким, отвратительным человеком. Мой отец убьет меня, если увидит, как я держусь за руку с Альфой Хайфелла. О том, что он сделал бы с Каллумом, я даже думать не хочу.
Однако фамильярность Каллума меркнет на фоне пронзительного визга, который бьет по ушам, едва мы заходим в следующий коридор.
Каллум, должно быть, замечает, как я вздрагиваю, потому что усмехается.
— У вас на юге нет волынок?
Он указывает вперёд. У входа в Большой Зал стоит мальчик лет десяти. Под мышкой у него зажата синяя клетчатая сумка, а щёки такие же красные как его волосы, когда он дует в трубку.
Кажется, он сейчас потеряет сознание.
— Радуйся, что у тебя не волчий слух, — мрачно шепчет он. — Мне пришлось слушать, как этот малыш репетирует. — Он показывает мальчику большой палец вверх, когда мы проходим мимо. — Отличная работа, Броуди!
Еще одна пронзительная нота звенит в моих ушах, когда Броуди выпячивает грудь от гордости.
С моих губ срывается тихий смех.
Когда мы входим в Большой Зал, Каллум пристально смотрит на меня, и на его лице появляется теплая улыбка.
— Что? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
— У тебя приятный смех.
Когда мы входим в холл, моя улыбка тает.
В Южных землях мы полагали, что волки слишком неуправляемы, чтобы объединиться против нас. Все те века, что мы воюем, они сражались не только с нами, но и между собой. Это было нашим главным преимуществом.
И всё же здесь, за стенами этого замка, собралось, должно быть, больше сотни волков. Они кричат, смеются и оскорбляют друг друга, усевшись вдоль четырёх длинных столов, ломящихся от еды.
Воздух пахнет элем, древесным дымом и жареной олениной.
В конце зала, под гербом с изображением волка и луны, возвышается помост. За столом на нём восседает Роберт, исполняющий обязанности Короля Волков.
Каллум берёт меня за руку и ведёт к нему, а заодно и к четверым столь же грозным мужчинам, сидящим рядом с ним. Когда мы проходим, толпа стихает.
Я не понимаю, зачем он ведёт меня к столу Роберта. Сидящие там волки выглядят самыми свирепыми во всём зале, на каждом разный тартан. Каллум опускается на одно из свободных мест в конце стола и жестом предлагает мне сделать то же самое.
Стараясь не показывать своего страха, я сажусь рядом с ним, чувствуя, как маленький нож для писем упирается мне в бедро. Вряд ли он мне сильно поможет, если все набросятся на меня. И, кажется, это вполне возможно. Судя по тому, как все смотрят в мою сторону.
Они чуют, что я человек? Или их интересует, почему на мне цвета клана Каллума?
Однако Каллум кажется совершенно невозмутимым. Его ноги расставлены, а локоть небрежно покоится на столе. Когда Роберт смотрит на него, Каллум встречает его взгляд.
Возникает напряженный момент. Но затем Роберт откидывается на спинку кресла, насаживает на вилку кусок мяса и возвращается к беседе.
Шумный смех и веселье возобновляются, но некоторые волки смотрят на меня с любопытством и враждебностью.
Я замечаю Фиону, девушку, которую приняла за жену Каллума, за одним из столов. На ней такое же, как у меня, платье из красного тартана, а её каштановые волосы волнами спадают на плечи, правда в них есть пара прядей сена.
Она ухмыляется и поворачивается к своему соседу. За этим же столом сидит Исла, и, когда наш взгляд встречается, она хмурится.
Рядом со мной Каллум берет тарелку и начинает накладывать еду: картофель, жареную репу, оленину, густой мясной соус и черничный джем. Он ставит её передо мной, а потом накладывает и себе.
Я игнорирую урчание в животе.
— Разве мы не должны были скрыть мое присутствие? — шепчу я.
— За этим столом сидят Альфы. — Он говорит так же тихо, как и я, пока оглядывает Большой Зал. — А я Альфа. Было бы странно, если бы я не сел здесь.
Он накалывает на вилку кусок мяса и отправляет его в рот.
— Где Блейк? — спрашиваю я.
— Без понятия. Когда бы он ни выполз из своего укрытия, он тоже сядет за этот стол.
Мои брови приподнимаются.
— Он Альфа?
Блейк выглядит крепким, но он не такой большой и мускулистый, как Каллум или другие мужчины за этим столом. Да и его акцент указывает на то, что он не северянин.
— По этому поводу были некоторые споры, — тихо произносит Каллум. — Последний, кто в нем усомнился, бесследно пропал. — Он кивает в сторону входа в зал. — А, вот и он.
Блейк стоит в дверях.
Как и раньше, он одет в тёмные брюки, вместо килта, и чёрную рубашку, идеально облегающую его крепкую грудь и торс. У него темные волосы и пара непослушных прядей завивается у лба.
Со скучающим выражением лица, он оглядывает большой зал.
Когда его глаза встречаются с моими, по его лицу расползается порочная улыбка.
И он направляется к нам.
Глава девятнадцатая
Многие мужчины в этом Большом Зале напоминают мне зверей. Но темноволосый мужчина, крадущийся к нам, явно другой.
Дело не в том, что на нем брюки, вместо килта. Дело в расчетливом безразличии на его лице и в плавных движениях. Он больше напоминает кота, чем волка.
Люди намного крупнее, провожают его настороженными взглядами, когда он проходит мимо.
Стоит ему останавливается перед нашим столом, Каллум откидывается на спинку стула, и на его лице застывает неприязнь.
— Вижу ты привел своего питомца на праздник? — говорит Блейк.
Он почти такого же высокого роста, как Каллум, хотя и не так мускулист. На вид ему, как и Каллуму, немного за двадцать. Я ловлю его запах. Тени и хвои, он словно ночной лес.
— Нам нужно поговорить, — говорит Каллум.
По лицу Блейка медленно расползается улыбка, обнажая ямочки на щеках.
— Поговорим. — Если голос Каллума низкий и грубый, то голос Блейка гладкий словно шёлк. — После того как поедим.
Он бросает взгляд на дверь в левой части зала, и Каллум коротко кивает.
Блейк садится на место рядом с Робертом и заводит беседу.
— Я не питомец, — тихо говорю я.
Блейк встречается со мной взглядом и усмехается.
И снова я чувствую тот небольшой толчок узнавания. Интересно, видела ли я его во дворце моего отца. И если да, то что, чёрт возьми, он здесь делает?
— Конечно нет, — рассеянно говорит Каллум, насаживая на вилку картофелину.
— А вдруг он расскажет что-нибудь обо мне Роберту?
— Не расскажет. Он корыстный придурок. Ему выгоднее сначала самому выяснить, что ты здесь делаешь, вдруг подвернется случай этим воспользоваться, — продолжает Каллум, понизив голос. — В этом зале слишком много ушей. Мы поговорим с ним позже. — Он кивает на мою тарелку. — Наслаждайся едой. Она вкусная, обещаю.
  
***
С наступлением ночи в Большом Зале становится все громче от игры на волынках, громких возгласов и невнятных песен. Мне начинает нравиться музыка, хотя, возможно лишь потому, что небольшая группа музыкантов сменила десятилетнего Броуди.