Король волков (ЛП)

— Если ты затащишь меня в свой Главный зал, я расскажу всем, кто я! — скрещиваю руки на груди. — Это вызовет хаос. И что ты будешь делать тогда?
— Для тебя это кончится куда хуже, чем для меня, принцесса, — говорит Каллум. — Поверь мне.
— Значит, ты не собираешься защищать меня?
— О, я буду защищать тебя от волков за этими дверьми. Но если ты сама собираешься совершить нечто безрассудное, то тебе придется иметь дело со мной.
  
У меня такое чувство, будто он только что окатил меня ледяной водой.
— Ты угрожаешь мне?
— Ага, — отвечает он. Хотя я уже видела, как он угрожает другим, с этими напряженными мышцами и доминирующей позой, но сейчас он выглядит иначе. Он расслаблен, выражение лица мягкое, с игривым блеском в его зеленых глазах.
— И так ты стал большим и сильным Альфой? — требую я. — Угрожая похищенным тобою женщинам?
— Не совсем.
Я подавляю желание спросить, как он стал Альфой, заглушая любопытство, расцветающее в моей груди, когда думаю о том, как черт возьми, работает это волчье королевство? Но сейчас не время.
— И что же ты собираешься со мной делать? — спрашиваю я.
Кресло скрипит, когда он подается вперед, его тепло и запах омывают меня.
— Я бы начал с того, что рассказал бы всем наш секрет.
— Какой секрет?
— О нашей… ночной договорённости. — Он цокает языком. — Что подумают люди? Принцесса и волк. Какой скандал!
Мои щеки горят, и с губ срывается дикий звук. Его лицо медленно озаряет улыбка.
— И это вы называете джентльменством? — возмущённо спрашиваю я.
— Я не джентльмен, помнишь? Я волк. — Веселье не покидает его лица, когда он кивает на кровать. — Садись.
— Нет.
Он поднимается со своего места, и его тело прижимается к моему. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Ты, наверное, устала, — говорит он.
Каллум делает шаг вперёд, его грудь касается моей. Я спотыкаюсь о кровать, быстро поднимаясь. Мои руки погружаются в мягкое пуховое одеяло.
Его грудь прямо перед моим лицом. Одна из пуговиц, должно быть, оторвалась во время осады, и я мельком вижу кожу с накаченными мышцами в просвете его рубашки.
Я сглатываю.
— И так ты добиваешься своего? Толкая людей?
— Ага, один из моих методов убеждения. — Он приседает передо мной, опуская одно колено на клетчатый коврик. — Обычно мне не приходится так стараться, чтобы заставить кого-то что-то сделать. Ты очень упрямая, не так ли?
Он кладёт руку на моё бедро, и все мышцы моего тела тут же напрягаются. Но он ее сразу убирает.
— Пойдём со мной, — он вздыхает. — Прошу. Это моя вина. Из-за меня ты оказалась в таком положении. Позволь мне всё исправить.
В его глазах такая искренность… такая тоска, что я с трудом сдерживаю порыв прикоснуться к его щеке.
Несмотря на его возмутительное высокомерие, я вижу, что этот человек чувствует тяжесть своих обязанностей и решений. Человек, который несет этот груз, чтобы другим не пришлось.
Что-то во мне смягчается, и в его взгляде мелькает уязвимость, словно он это чувствует.
Вздыхаю.
Я бы предпочла поговорить с Блейком при других обстоятельствах. Будь я отдохнувшей и бодрой, была бы увереннее, что смогу одержать верх. Но я не могу отрицать, что мне любопытен этот темноволосый волк с южным акцентом.
Уверена, моему отцу было бы интересно узнать о волке, который утверждает, что служил в его личной гвардии.
— Ладно, — закатываю я глаза. — Я приду на твой пир. Но сначала мне нужно помыться.
Каллум улыбается. Когда он отступает, воздух словно становится легче, и я снова могу дышать.
Он кивает на медную ванну позади себя.
— Можешь воспользоваться ей. Тебе станет лучше.
— Куда ты идешь?
— Я буду снаружи. — Он прислоняется к косяку. — Если только ты не хочешь, чтобы я помог тебе принять ванну?
Я издаю сдавленный звук при мысли о том, что стою голой перед Каллумом, а он кладет на меня руки
— Как ты можешь говорить такие вещи?!
— Что? Это было искреннее предложение!
— Нет не было! Ты просто хочешь меня позлить.
Он ухмыляется.
— Может, чуточку. Ты милая, когда краснеешь.
Мои щёки полыхают, и я себя ненавижу за это.
— Грубиян!
Он усмехается, выходя в коридор.
— У нас есть несколько часов, прежде чем нам нужно будет идти в Большой Зал, — бросает он через плечо. — Умойся и отдохни. Тебе понадобятся силы. Пиры здесь… — Он проводит зубами по нижней губе, его глаза блестят. — Что ж, скажем так, они бывают весьма оживлёнными.
И с этими зловещими словами он закрывает за собой дверь.
Глава восемнадцатая
Скрипнула половица, и я резко открыла глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что лежу на кровати Каллума.
Мое тело охватывает жар. До сегодняшнего дня я никогда даже не была в спальне мужчины, не говоря уже о том, чтобы заснуть на его мягком одеяле, намочив подушку своими волосами. По крайней мере, у меня хватило такта переодеться в клетчатое платье после ванны. Даже если мои ноги босы, а юбка задрана до бедер.
Чувствую его запах на простынях, мягкий и мужественный, и мои щеки краснеют.
В комнате темно, если не считать блики света от потрескивающего огня в камине. И в узком окне виден серп луны снаружи. Уже ночь.
У окна Каллум роется в гардеробе. На нем все тот же килт, но рубашка теперь висит на подлокотнике кресла.
Я прикусываю нижнюю губу.
Я уже видела его с обнаженным торсом на боевой арене, и тогда его крепкие мышцы внушали страх. Но сейчас я ловлю себя на том, что восхищаюсь его широкими плечами и игрой мышц на спине.
Его кожа блестит, а волосы темнее, будто мокрые. Видимо, он тоже успел помыться.
— Хорошо поспала? — спрашивает он, не оборачиваясь.
Зажмурив глаза, я задерживаю дыхание.
— Я знаю, что ты проснулась, принцесса. Твоё сердце колотится. — Половицы скрипят, когда он поворачивается. — Ты ведь не боишься меня, правда? — в его голосе слышится беспокойство, и даже стыд.
Воздух колеблется, когда он приближается. Пульс учащается, и я сама не понимаю, почему. Я его не боюсь, хотя, вероятно, должна. Он резко вдыхает и кладёт что-то на тумбочку рядом со мной.
— Возможно это поможет тебе, чувствовать себя в большей безопасности, — говорит он.
Я открываю глаза. Рядом с наполовину сгоревшей свечой лежит тот самый нож для писем, что он забрал у меня во время осады.
Приподнявшись на подушках, беру его и верчу в руке. Серебро поблескивает в тусклом свете.
Я хмурюсь.
— И ты отдаёшь это мне?
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась.
Смотрю на крошечный нож, затем на размер Каллума и борюсь с желанием закатить глаза.
— Сомневаюсь, что смогу причинить этим серьезный вред.
Ответная ухмылка расплывается на его лице, и он пожимает плечами.
— Мелочи тоже могут быть смертельными.
Он кладёт рубашку на кровать и приседает передо мной. Его лицо оказывается так близко к моему, что я борюсь с желанием опустить взгляд на его голую грудь. Он сжимает пальцы на моей руке, поднося её к своей шее и лезвие почти касается его кожи.
Моё дыхание учащается.
— Что ты делаешь?
— Бей в горло. — Его голос звучит грубее обычного.
Я сглатываю и киваю. Воздух между нами нагревается, становится невыносимым.
Но он отстраняется, и я, наконец, могу вдохнуть. Он тоже делает глубокий вдох, и мне интересно, одна ли я была так взволнована.
Отвернувшись, он натягивает рубашку и застёгивает её.
— Я тебя не боюсь, — тихо говорю я.
Его плечи расслабляются.
— Хорошо. У тебя нет причин. — Он кивает на лезвие, которое я сжимаю в руке. — Остальные волки здесь… и тот волк, с которым мы встретимся сегодня вечером… — Выражение его лица мрачнеет. — Будь осторожна, принцесса. И держись ко мне поближе.
  
Убираю лезвие в карман платья.