Ком 10 (СИ)

— Ой, господа, прошу меня извинить, — Лидочка вытянула шею, — меня, кажется, мама зовёт! — и испарилась.
— Вот и славно, — сказал Иван, — без неё легче.
— Ну ты вообще! — возмутилась Катя.
— Не «вообще», а позволь тебе, дорогая сестрица, представить человека, волею твоей пережившего множество тягот и невзгод. Свадебный Коршун, он же Илья Алексеевич, — тут он обратился ко мне: — Моя сестра Екатерина, литератор.
  
Я думал, она за этого «литератора» брата взглядом испепелит.
— Весьма рад знакомству, ваше высочество, — мне пришлось лишь поклониться, обойдясь без чинных поцелуев, поскольку Катерина, совсем уж красная, обеими руками комкала свою сумочку.
— Илья Алексеевич, я должна извиниться…
— Право, не сто́ит… — начал я, но был перебит Иваном:
— Сто́ит! Ещё как стоит! Откровенно говоря, Катенька, мы сюда исключительно из-за тебя явились. И вот с какой целью… — Он оглянулся: — Вот досада! Хоть бы одно укромное место!
— Можно зайти в венскую кофейню, — предложила Катерина, — тут рядом. Там зал довольно большой.
— А кабинеты есть?
— К-кажется, я не спрашивала.
— Пошли!
Кабинеты в кофейне обнаружились, и были даже свободные, так что мы уселись, заказав кофе и пирожные, и Иван довольно коротко и толково изложил Катерине нашу проблему.
— Видишь ли, сестрица, можно было бы начать артачиться и задирать нос. Но. Во-первых, я действительно считаю, что неплохо бы загладить свою вину перед человеком, который тебе…
— Ну перестань, Ванька, иначе я тебя тресну!
— Фи, какое неподобающее поведение для благородной дамы! — сморщив нос, передразнил Иван кого-то обоим им знакомого, потому что Катерина тут же фыркнула. — И вообще, дослушай до конца. Во-вторых, это важно не только Илье, но и Серго, и всем кланам оборотней государства российского. А в-третьих, этот жест доброй воли в некоторой степени оправдает тебя перед дядюшкой.
И не надо конкретизировать — перед каким дядюшкой, все и так всё поняли.
— Я так поняла, проблема в срочности? — уточнила Катерина.
— Да. У нас осталось не более полутора суток.
— Посмотреть бы хоть на эти водоросли.
— Да легко! Заскочим домой — и в воздушный порт. Лететь всё равно до Иркутска придётся, потом только в Железногорск. Успеешь насмотреться. Заодно с сумасшедшим профессором познакомишься. Вы с ним должны хорошо сойтись.
Катерина Кирилловна возмущённо фыркнула, но, что показательно, возражать не стала.
  
03. НА ГОЛОМ НЕРВЕ
 
ПРИЯТНОГО МАЛО
Екатерина Кирилловна, совершенно вернувшаяся в жизнерадостное расположение духа, слегка отодвинула опустевшую тарелочку от пирожного и аккуратно промокнула ротик салфеткой:
— Что ж, неожиданное и слегка безумное путешествие. Мне нравится! Однако, надо предупредить маман, что её младая дщерь не явится сегодня ночевать. И, возможно, завтра. Едем?
Иван Довольно улыбнулся:
— Едем, господа!
Не знаю, насколько удивилась маман Ивана и Кати. Возможно, подобные эскапады были в порядке вещей в семействе великих князей. Однако из венской кофейни мы с Петром и Серго поехали в воздушный порт, а Соколовы — за Катиными вещичками. И догнали они нас не позднее чем через полчаса! Такое у меня впечатление, что у этой великой княжны дома постоянно, как у офицеров, тревожный чемоданчик стоит. По первому свистку, не раздумывая, схватила — и понеслась!
Благодаря Екатерине полёт до Иркутска прошёл в жизнерадостной и приподнятой атмосфере. Для некоторых. Я, по правде говоря, всё время чувствовал внутри этакую тревожность, как будто у меня снова интервью берут для какой-нибудь книжицы. А что, в самом деле? Вот выйдет Катерина замуж за своего крокодила-бегемота — и дядя ей будет уже не указ. Тиснет какую-нибудь новую книжонку у себя в Египте — ходи потом, оправдывайся, что не про тебя написано…
В общем, бахнул я бутылёк маманиного успокоина и бо́льшую часть пути под благовидным предлогом продрых, чуть не все одиннадцать часов. Еле меня в Иркутске растолкали.
Вышел у нашего торгового причала, от позёвывания и почёсывания с трудом сдерживаясь (дама всё ж таки рядом!), и тут наш дежурный техник говорит:
— Пётр Петрович! У Афанасия Степановича в конторе человек второй час уж сидит, вас дожидается. Кажись, из Третьего отделения. Срочное что-то, никому не говорит.
Петя аж с лица переменился.
— Простите, господа, — говорит, — я побежал!
— Да куда бежать! — поймал его за локоть я. — Такие расстояния — сколь ты шкандыбать будешь? Вон наша машина идёт, все и поедем.
Машинка у нас сейчас была на манер тех автобусов небольших, что в Кайеркане ходили. Оченно удобная штука. Комфорту, конечно, поменьше — зато народу сразу человек двадцать может взять! Вот в этот автобус мы все и набились да до нашей конторы и понеслись. А там как-то по инерции все за Петром в приёмную и забежали.
— Ваш-ш-ше сиятельство… — начал посыльный из Третьего отделения, и как будто сдулся, глаза забегали по лицам. — Ваше высочество, ваше высочество, ваша свет…
— Прекратить немедля! — рявкнул Петя. — За мной! — и в ближайший кабинет его затолкал, двух помощников оттуда разом выставив.
— Добрый день, господа, — нарушил неловкую тишину Афоня. — Может быть, пройдём ко мне в кабинет?
Но не успели мы войти, как вслед за нами вломился Витгенштейн. Моя маман бы, глядя на него, обязательно сказала: «Лица на нём нет!»
— Что⁈ — сразу спросил Сокол.
Но Петя, какой бы ни был ошалевший, первым делом ткнул в профессора с помощниками, которые так и тащились за нами хвостом:
— Афанасий Степанович, этих господ разместите пока, пожалуйста, в комнате отдыха для лётного персонала. Это срочно и важно.
— Хорошо, — деловито кивнул Афоня, — прошу за мной, господа, — и, выйдя в коридор, глуше: — Гриша, господ в квартиру для отдыха определи…
— Охрану бы приставить, — негромко сказал я Пете.
— Насчёт охраны я уже распорядился, — ответил он автоматически, потирая лоб.
— Да что случилось⁈ — нетерпеливо спросил Сокол.
— Дело скверное, господа… Я вынужден буду отлучиться, срочно… Только домой позвоню Сонечке, чтоб не переживала.
— А это вам, Пётр Петрович, не удастся! — заявил Афоня, входя из коридора. — Супруги вашей дома нет, как и всех остальных. Дамы изволят готовить сюрприз.
— Ну, может это и к лучшему, — Петя смотрел перед собой отсутствующим взглядом, словно обдумывая разом несколько трудных мыслей. — Я вынужден буду просить снять с предстоящих рейсов вашу «Пулю» под срочные государственные нужды. Направление пилотам знакомое, Железногорск-Илимский.
— Ну, ежли вы в Железногорск полетите, то как раз все сюрпризы нашим дамам и поломаете! — усмехнулся Афоня. — Они ж все там!
— Как это — там? — страшно побледнев, спросил Петя.
— А очень просто. Фридрих из Индии вернулся окончательно, так?
— Так, — растерянно ответил Фридрих.
— Основная работа у него теперь будет на железнорудный комбинат завязана, так?
— Так, — ответили уже мы с Фридрихом хором.
— А ведь дом ему там ещё с осени построен! Заезжай и живи. Так вот барышни наши решили, пока вы по Европам разъезжаете, вместе туда поехать и навести полнейший уют. Новоселье подготовить, так сказать. И моя там, да и ребятишек малых с собой забрали с няньками — места там полно, вроде как путешествие. Что происходит, господа?..
На Витгенштейна стало страшно смотреть.
— Говори, — тяжело уронил Иван. — Теперь речь идёт о членах двух императорских семей, я имею право требовать.
— «Объект восемнадцать» сообщил о прорыве и прекратил выходить на связь.
  
— Что за «Объект восемнадцать»?
— Специальная магическая тюрьма особого режима. Расположение — около пятидесяти километров на северо-запад от Железногорска-Илимского.
— Магическая? — Сокол, казалось, не поверил. — А почему они не на Соловках?
— Разновидность не та, — непонятно ответил Витгенштейн. — Для Соловков по условиям содержания не подходят.