Ком 10 (СИ)
В этом месте жрецы тревожно завозились, а Есения скептически выдала:
— Хитры, однако! Чужими руками жар загрести хотят!
— С другой стороны, — рассудительно сказал Иван, — нам важно, чтобы они публично перед местной аристократией признали жену Джедефа. А против богов они не попрут. А о заброшенных землях сразу говорилось, ещё когда брак обсуждали. Что Катька поможет оживить пески Египта. Так что…
— Это вообще в принципе возможно? — усомнился Серго.
— А чего бы и нет? — Иван пожал плечами. — Здесь же раньше леса были, чуть не на всю Сахару. Если кто и сможет, то только она.
— Природный дар, вроде, не редкий? — с удивлением покачала головой Соня.
— Да, особенно здесь. Природников полно. Но они по силе Катерине в подмётки не годятся.
— Даже жалко такую магичку в другую страну отдавать, — вслух подумал я.
— А чьему сердитому языку мы обязаны присутствием на этом торжестве? — усмехнулся Иван. — Приоткрою вам секрет. В брачном договоре есть пункт, что если Российской империи понадобится, Катерина прибывает по первому требованию для решения любых природных вопросов. Там, кажется, даже наследники подобным образом как-то вписаны.
— Ну и Российская империя, наверное, тоже как-то помогает царству Египетскому? — предположил Серго.
— А как ты хочешь? — Петя пожал плечами. — Политика!
А потом наконец-то была свадьба.
19. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ
ЕГИПЕТСКИЕ ГУЛЯНЬЯ
Отгуляли мы в Египте положенные три дня. Что характерно, после поединка никто даже не заикнулся, что нам надо в срамные юбки с париками наряжаться. Так что батю с дирижбанделя мы тоже специальным золотым фараонским транспортом доставили, а на второй день внезапно чиновники из русского посольства подтянулись — с жёнами, помощниками и всякими референтами, целый паровоз!
— Обалдеть, господа и дамы! — выдал, завидев их, слегка весёлый уже Витгенштейн. — Не иначе, чудо животворящее произошло, что этакая толпа единым духом от лютых немочей исцелилась и практически со смертного одра поднялась! А ну-ка, я с ними поговорю!
— Да и у меня тоже к ним пара вопросиков есть, — согласился я.
— А уж я-то как поговорить хочу, — заявил Сокол, поднимаясь грозной тучей, — особенно вон с тем жирным. Это у нас кто?
— Судя по регалиям, сам посол, — Дашков, весь прошлый день пробывший нетипично для себя смирным, снова заёрзал: — Господа, а можно с вами?
— Не можно, а нужно! — Серго поучительно поднял палец. — Потому что товарищество и дружба — это, брат, почти такая же великая вещь, как любовь.
— За это надо выпить, — Сокол сел и пристукнул своим бокалом: — Наливай!
Потом закричали «горько!» — кажется, наши девчонки. И мы, конечно, сразу подхватили. Египтяне не очень понимали, что происходит, нерешительно переглядывались и хлопали в ладоши, пока папа-фараон не начал орать вместе с нами, тут уж за ним все потянулись — дворцовый этикет-с, против государя не попрёшь.
В общем, про русскую делегацию мы вспомнили где-то через полчаса, когда все начали разбредаться по красиво обставленному саду с колоннами, пальмами, журчащими фонтанчиками и павлинами. Понятно, что кроме красоты там тоже были наготовлены столы с угощениями и повсюду сновали слуги-разносчики, а для удобства гостей были расставлены мраморные скамьи, радующие своей прохладой. Вот на одной из таких скамей в компании некой особы, бойко лопочущей и эмоционально жестикулирующей (при этом в руке у неё мелькал полупустой бокал с шампанским), мы и нашли нашего посла. Подходя, я подумал, что кабы не дело, ни за что не рискнул бы с такой дамочкой рядом стоять. Окатит за здорово живёшь — и стой потом, обтекай, слушай пардоны!
— Евгений Юрьич, если не ошибаюсь? — добавив металла в голос, спросил Сокол, заставив жиробасика слегка подпрыгнуть на лавочке.
— Д-да… — закрутил он головой, оглядываясь. Узнал! Шея покраснела, посол вскочил: — Ваше высочество!.. И… Э-э-э… господа, не имею чести быть представленным.
— А это кто с вами? — прокурорским тоном спросил Петя.
— Это? — Евгений Юрьевич почему-то забегал глазками. — Это жена французского посла.
— К вам, дамочка, вопросов не имеем. — кивнул Петя. — Идите, идите…
Посол было дёрнулся тоже, но был припечатан Соколом:
— А вас, господин посол, я попрошу остаться!
Ох и высказали мы послу всё, что думаем и о нём, и о том, как у них тут работа поставлена! Тот и потел, и бледнел, и краснел… Кто ж мог знать, что именно в этот момент, когда мы преподносили Евгению Юрьевичу своё «фи», в посольстве работала неожиданная внеплановая инспекция. Поэтому, когда дело дошло до хватания за грудки́и трясения посла, аки груши, нас довольно сильно удивил голос из пустоты:
— Господа, я попрошу вас всё же воздержаться от причинения физических увечий господину Лешкову. Он нам ещё понадобится для дачи показаний.
— В таком случае не смею вам препятствовать! — ответил нимало не смутившийся Сокол, и посла увели. По-моему, он больше был бы рад, чтобы Сокол его и дальше мордовал, потому что всё оглядывался и ноги у него тряслись.
— Не удивлюсь, — негромко сказал Петя, — если в деле выплывет как раз жена французского посла. Сдаётся мне, эта бабёнка ледащая приложила свою французскую ручонку к тому, чтобы на ситуацию, назревающую вокруг Джедефа и Мина, наше посольство совершенно закрыло глаза.
Глупо было бы спрашивать, имеют ли французы в Египте свой интерес. Раз сидят здесь — значит, имеют. Ну ничего, и этим лягушатникам лапки отдавим. Забыли уж Эйфелеву башню? Вспомнят.
* * *В большой свадебной программе хватало, конечно, удивительных вещей. Взять хоть катание на огромных тростниковых лодках (исполненных под вид древних). Кто бы мог подумать, что эти дутые корзинки столько народу могут поднять! А посреди беседочка устроена, для гостей, значицца. Тоже из тростника! Белыми прозрачными занавесками убрана, вокруг золотые висюльки-колокольчики понавешены. Вот это меня, конечно, поражало: где золото — и где тростник?
Катались нарядно, слушали пение под непривычные звуки дивных музыкальных инструментов, глазели на кишащих в реке крокодилов… Пока невесть откуда не всплыл гигантский бегемот и всех крокодилов не распугал. Поглазел немного на строй лодок и обратно на глубину ушёл.
— Но не преминул обозначить, что он здесь! — усмехнулся Петя.
Может, это родной папаша Джедефа и есть? Или дедушка? Хрен их знает…
Потом впечатлила меня национальная фараонская традиция в дни особых торжеств… золото в толпу раскидывать! И не монетки, а натуральные украшения — браслетики, кольца и прочее такое. Обалдеть, ядрёна колупайка!
Потом на верблюда́х ещё по пустыне гоняли от переизбытка дури в организме. Признаться, мне не очень понравилось. Здоровый он, тот верблюд, как каланча, а идёт вовсе не как конь, к его шагу да к раскачке ещё приноровиться надо. Зато ежли добрый погонщик твоего верблюда в задницу палкой-погонялкой тыкнет — ух и летит, вся картинка вокруг с непривычки трясётся. Главное, чтоб он потом неожиданно не встал, а то ить можно прям через бошку его вперёд вылететь.
Это я вам, между прочим, на основании собственного опыта рассказываю! Хорошо, я на автомате, вылетевши, в медведя оборотился — кубарем по песку прокатился да как рявкну! Этот верблюд аж побелел, по-моему, слегонца — и дёру в другую сторону! Так чесанул, только пыль столбом. Так что, ежли те египетские погонщики надо мной посмеяться хотели, то весело им было того верблюда по пустыне ловить. Впрочем, ко мне никто с претензиями не приходил.
ЗАБОТЫ И ХЛОПОТЫ
В общем, три дня мы дурью маялись, а на четвёртый загрузились обратно в дипломатический дирижбандель и домой помчали — училище ведь у нас, его просто так не кинешь! Для экзаменов самая пора — а мы там в больших количествах заняты, да ещё перед экзаменами последние консультации, да практические зачёты, да ещё ведомости заполнить — в общем, служба сразу плотно взяла нас за горло, и погрузились мы туда с маковкой.