Дороже жизни

Мысленно выругавшись, Клим плавно тронулся с места. В машине было прохладно, мотор старой «шестерки» остывал слишком быстро. Салон начал прогреваться только к тому моменту, когда Клим влился в плотный поток. Полина и Катя болтали сзади, перебивая друг друга, смеясь, споря, кто быстрее расскажет историю со школы.
– А мы букву «Ж» писали! Прям вот такую! – Полина замахала руками, будто рисовала ее в воздухе.
  
– А у нас контрольная была, и я решила задачу, которую никто не решил, – гордо сообщила Катя.
Клим улыбался и механически кивал, практически на автопилоте. В нужных местах вставлял «угу», где надо добавлял «молодец». Понимал, как важно участвовать в жизни дочек, но сейчас мысли крутились вокруг более земных вещей.
В усталом мозгу мигали две ярко-красные лампочки:
Полине нужно купить материалы на труд. Сдать до пятницы. А у Катюши ботинки…
Клим сжал руль так, что побелели костяшки.
Ей бы пожаловаться… но девочка у него терпеливая и ничего не сказала. Заметил сам, когда ночью убирал ее ботинки на место. Трещина на подошве, никак не заклеить. Зима впереди длинная, а денег…
Да где их столько взять!
И словно кто-то включил свет перед глазами вспыхнуло белое пальто. Холодный взгляд. Поджатые губы. Если бы не эта стерва…
– Да чтоб тебе… – пробормотал Земцов, мысленно посылая на ее голову всевозможные испытания.
Снова она. Как крючок под ребрами. Зачем лезет в голову? Чего ему до нее?
Но справедливости ради, Клим должен был признать, что сам отказался от ее чертовых денег. Сам вспылил и послал в пешее эротическое. Гордость, мать ее. Мужская и бессмысленная.
– Молодец, Земцов, – мрачно усмехнулся он. – Красавчик. Поставил бабу на место, а теперь дите твое в порванных ботинках будет ходить.
Он бы ударил по рулю, если б девчонки не сидели сзади. Поэтому просто выдохнул.
– Пап, мы когда домой приедем? – спросила Полина.
– Через десять минут, солнце.
Слово «домой» всегда действовало на него, как обезболивающее. Дом был единственное место, где Клим мог расслабиться.
Припарковавшись на своем месте, он помог девочкам выбраться на улицу и, прихватив их рюкзаки, направился к подъезду.
Квартира встретила привычным хаосом: одежда висела на спинке стула, чашки стояли на столе, разноцветные носки валялись в коридоре, а игрушки под ногами.
Клим окинул все это взглядом и шумно выдохнул. Усталость оседала на плечах, как снег на подоконнике. Тяжелая, но родная и приятная.
– Ну что, мои хорошие… порядок наводим? – спросил он с улыбкой.
– Устроим генеральную! – воодушевилась Катюша, а Полина помчалась к шкафчику за совком.
Уборка шла веселее, чем любая игра. Катя строила из тетрадей ровные стопки. Полина собирала игрушки по цветам, будто проводила эксперимент. Клим мыл посуду, рукавом вытирая лоб и слушая, как девочки хохочут.
Через полчаса квартира стала не идеальной, но жилой и уютной. Именно такой, какой и должна быть. Не хватало только мамы дома…
– Пап, а мама скоро вернется? – спросила Полина, словно прочитав его мысли.
Земцов напрягся, но не подал виду.
– Не знаю, – честно ответил он. – Может быть скоро.
– Может она нас бросила? – осторожно поинтересовалась Катя.
– Что ты такое говоришь? – нахмурился Клим. – Откуда вообще такие мысли?
– Прости, пап, – глаза Кати мгновенно наполнились слезами. – Я просто соскучилась очень.
– Я тоже, – вздохнул он и присел на корточки.
Девочки мгновенно облепили его. Объятия получились крепкими и дружными. Клим сидел между ними и чувствовал, как оттаивает. Как все проблемы отходят на второй план.
После обеда девочки ушли делать уроки. Полина читала вслух медленно, по слогам. Катя ворчала над математикой.
Клим сел у двери, взял Катины ботинки и согнул подошву. Резина расходилась достаточно сильно, как трещина во льду.
– Твою ж мать… – прошептал он и провел по лицу ладонью, надо было выкручиваться как-то срочно.
Починить в моменте было можно, но совсем ненадолго. Неделя максимум, как раз до получки, а потом снова те же проблемы: опять деньги, опять минус и снова все на его плечах.
Телефон завибрировал в кармане. Клим достал его, ожидая увидеть сообщение от друзей, но на экране появилось:
«Новая заявка для «мужа на час». Кран течет. Спасите меня. Адрес: Советская, 21»
Он озадаченно моргнул. Советская это пять минут ходьбы. Посмотрел на ботинки дочери, на почти пустой холодильник, на дверь комнаты, где девочки делали уроки и о чем-то увлеченно переговаривались.
Внутри что-то встало на место, и он принял заявку. Оделся и подошел к комнате девочек. Полина подняла глаза:
– Пап, ты куда?
– Отойду ненадолго, по работе.
Катя поджала губы:
– Также как и утром?
– Нет, – мягко улыбнулся Клим. – Я быстро.
Он их обнял. Тепло девочек всегда пробивалось к нему сквозь любой мороз.
В коридоре он вдохнул глубже, открыл приложение еще раз, чтобы сверить адрес и вышел из квартиры. Забрал из багажника короб с инструментами и закурил.
– Юлька-Юлька… как же так, а? Ну, что ж ты натворила?
Стиснув зубы, он решительно направился по адресу, чтобы починить чей-то кран и заработать немного денег.
 
Глава 4
 
Дорога занимала не больше пяти минут. Земцов свернул на нужную улицу, как вдруг сбоку донесся испуганный, надрывный лай и приглушенный плач. Инстинкт сработал раньше сознания. Клим остановился и резко обернулся.
Во дворе старой пятиэтажки, у самого подъезда, металась маленькая девочка лет пяти, в расстегнутой куртке и разноцветных варежках. Она пыталась подойти к люку канализационного колодца, крышка которого почему-то была сдвинута, но не решалась, рыдая и вытирая лицо рукавом. А из черной дыры доносился отчаянный, переходящий в визг лай небольшой собаки.
Клим замер на месте, его мозг молниеносно нарисовал выбор: простой заказ и деньги, которые уже почти у него в кармане или холод, грязь, слезы чужого ребенка и проблема, которая его абсолютно не касается.
Он посмотрел на девочку, на ее дрожащие от рыданий плечики. Посмотрел на темный провал люка и внутри все оборвалось. Проклиная себя, свою мягкотелость и этот вечный, неумолимый выбор, он резко развернулся и большими шагами направился к плачущему ребенку.
– Эй, солнышко, не бойся, – его голос прозвучал неожиданно мягко. Клим поставил ящик с инструментами прямо на грязь и присел перед девочкой на корточки. – Твоя собака?
Девочка, всхлипывая, кивнула, не в силах вымолвить слова. Он подошел к краю люка, достал телефон, включил фонарик и заглянул внутрь. Внизу, метра полтора глубиной, на слое старого мусора, билась в истерике маленькая дворняжка, не в силах выбраться по отвесным бетонным стенкам.
«Черт. Денег по ходу не видать», – с горькой ясностью подумал он, снимая с себя куртку.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране горел номер заказчика с Советской, 21. Клим зажмурился на секунду, представив лицо Кати и треснувшую подошву ее ботинок. Потом посмотрел на девочку, смотрящую на него с безграничной надеждой, и на трясущуюся от холода и страха собачонку в яме.
Он с силой провел по лицу ладонью и… отклонил вызов.
– Ничего, справимся, – сказал Клим больше себе, чем девочке. Осмотрев люк, еще раз оценил ситуацию. Спускаться туда было рискованно – узкий лаз, скользкие стены, да и кто знает, что на дне. Но другого способа быстро достать перепуганное животное не было.
Земцов достал из ящика прочную стропу, привязал один конец к дерекву для страховки и, держась за скобы, начал спускаться вниз. Ледяная влага сразу просочилась через ткань штанов. Внизу пахло сыростью и гнилью.
  
– Тихо, дружок, тихо, – успокаивающе бормотал он, когда собака, испугавшись его приближения, забилась в угол.
Медленно, чтобы не спугнуть животное, он подобрался ближе. Пес оскалился, зарычал, но Клим понимал, что это от страха. Он снял свой свитер и, сделав резкое движение, накинул его на собаку, сбивая с толку и сковывая движения. Пока животное пыталось выбраться из шерстяного кокона, Клим крепко подхватил ее, прижал к себе и крикнул девочке наверху: