Дороже жизни

Когда машина остановилась у ее дома, Сергей сделал движение, чтобы выйти и открыть ей дверь, но Александра уже распахнула ее сама.
– Спасибо, что приехали, – сказала она формально, избегая его прикосновения.
– Всегда готов вам помочь, Александра, – он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. – Позвоните, если что понадобится.
Она кивнула и плотнее закуталась в куртку Клима. А затем, не оглядываясь, почти побежала к подъезду, чувствуя напряженный взгляд у себя в спине. Входя в лифт, Северская наконец выдохнула, но облегчения не пришло. Вместо него появилось тревожное, неотвязное чувство, что что-то здесь нечисто. Что дым в ее салоне был не концом, а только началом какой-то новой, опасной игры, правила которой она не знала.
   
Глава 13
 
Дома, захлопнув за собой дверь, Александра прислонилась к ней спиной. Вокруг царила тишина, почти стерильная чистота и этот чужой, навязчивый запах, исходивший от нее самой. Точнее от куртки.
Сначала Саша сбросила ее на пуфик в прихожей, как что-то опасное, и прошла вглубь квартиры. Пять минут спустя вернулась и взяла куртку в руки. Ткань была грубой, потертой на локтях и предплечьях, с едва заметными пятнами, природу которых страшно было угадывать.
Северская против воли втянула воздух. Дым, что-то горькое, типа бензина или солярки и под всем этим теплый, просто мужской запах. Не парфюма, а живого тела. От этого запаха у нее перехватило дыхание. Он был самым честным запахом, который она чувствовала за последние годы.
Шумно выдохнув, она повесила трофей на вешалку, как доказательство того, что все это было наяву и Клим был настоящим. А потом весь вечер металась по квартире, а куртка стала ее магнитом и мучителем.
Александра перекладывала ее со стула на диван, с дивана на кресло. Подходила, разглядывала, как артефакт с другой планеты. Трогала молнии, потрепанные шевроны МЧС. Вспоминала смех Земцова, когда она угрожала судом. Не злорадный, а… какой-то уставший, будто он слышал это в сотый раз. Вспоминала, как он молча повернулся и ушел, увидев Сергея. Не потому, что испугался, его работа была закончена.
И на фоне этих воспоминаний ее собственное поведение разливалось по щекам жарким стыдом. В сознании всплыли строчки того дурацкого отзыва: «Некомпетентный, грубый, не смог выполнить простейшую работу…» А сегодня он выполнил работу, на которую у большинства не хватило бы духа. И был груб? Нет. Он просто прямой, как удар топора. Без церемоний.
Саша не находила себе места. Чувство стыда смешивалось с грызущим чувством незавершенности. Между ними остались невысказанные слова, не отданная куртка, незаконченный разговор, оборванный появлением Сергея. От этого чесалось внутри.
Уже за полночь, измученная, на грани нервного срыва, она взяла в руки телефон. Палец завис над экраном. «Это безумие. Не надо. Отправь куртку курьером и забудь», – твердил внутренний голос. Но другая ее часть жаждала завершения. Хотела закрыть эту страницу. Или… открыть новую?
Северская задержала дыхание и быстро набрала:
«Доброй ночи. У меня ваша куртка… как вернуть?»
На силе воли нажала «отправить» и тут же начала искать, как отменить отправку, но было поздно. Сообщение стало прочитанным почти мгновенно. И так же быстро пришел ответ. Четкий и совершенно безэмоциональный.
«Доброй. Могу сам забрать после смены.»
Саша замерла. Воздух в комнате стал вязким, как сироп. «Сам? После смены?» Клим хочет приехать сюда… к ней… Сердце ухнуло вниз и забилось с такой силой, что отдалось звоном в ушах. Это был не страх, а паническая, животная тревога, смешанная с запретным, острым любопытством.
Александра нервно сглотнула вязкую слюну. Внутри бушевала буря, а сомнения рвали на части. Она зажмурилась, пытаясь заглушить внутренний хаос. Палец повис над экраном. Секунда. Две. Она выдохнула резко, с обреченностью и написала «Буду ждать.»
Телефон выпал из ослабевших пальцев на диван. А Саша еще долго сидела, глядя в темноту, и чувствовала, как последние остатки ее прежнего, надежного мира рассыпаются в прах. А что останется после?
***
Относительное спокойствие на базе было обманчивым, но пару часов никто не дергал и можно было перевести дух. Спасатели собрались в комнате отдыха, чтобы перекусить и набраться сил.
– Земцов, а куртка-то твоя где? – с притворной заботой спросил Степа, пряча улыбку в кружке с кофе.
– Он ее махнул, не глядя на норковую, – вставил Ян, и по всей комнате прокатился сдержанный хохот.
Клим лишь фыркнул, снисходительно закатывая глаза. Но улыбка все же появилась на его губах.
– Идиоты. Куртка на выезде испачкалась…
Ложь давалась туго, он сам себе не верил. Потому что куртка осталась на Александре и теперь с ней придется что-то делать. Мысль об этом вызывала странное беспокойство.
Всплыло воспоминание, как нес ее на плече, такую легкую и хрупкую. Как будто под напускной броней из колючек и высокомерия скрывалось что-то очень нежное и трепетное. Клим помнил ее глаза, блестящие от слез и ярости. Дрожащие губы, которые прошептали «спасибо» так тихо, будто это слово причиняло ей физическую боль.
«Прекрати. Не смей», – мысленно одернул себя Земцов. Мысли об этой женщине были непозволительны. Она из другого мира, того, где его считают челядью. Да и сам он… ему не до этого. Юля, девочки, долги, вечная усталость. Ему не до изысков, но воспоминания, словно заноза, засели в мозгу и не желали уходить в вечность.
В кармане завибрировал телефон. Клим мгновенно напрягся и достал его из кармана. Больше всего он боялся получить сообщение из больницы и облегченно выдохнул, увидев имя: Александра Северская.
Что-то екнуло внутри, сердце пропустило удар и забилось в другом ритме, когда Земцов открыл сообщение.
«Доброй ночи. У меня ваша куртка… как вернуть?»
Клим моргнул и прочитал еще раз. Она написала сама, еще и без высокомерия. После всего… Он ответил почти на автомате, кратко и по делу:
«Доброй. Могу сам забрать после смены.»
Время замерло, секунды тянулись мучительно медленно, пока Земцов ждал ответ. Уже думал, что не ответит, когда прилетело новое сообщение:
«Буду ждать.»
По телу словно прошел легкий разряд тока. Клим не ожидал, не просил, но… «Буду ждать». От нее…
Колючие мурашки пробежали по позвоночнику. Он усмехнулся – себе, ситуации, этому абсурду и прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла в комнате отдыха. Удалось даже вырубиться на пару часов тяжелым, поверхностным сном.
Перед рассветом их все же дернули на вызов – ребенок случайно закрылся в квартире, мать в истерике. Благо все закончилось быстро и счастливо. Ян ловко вскрыл дверь старой кредиткой. Малыш даже не испугался, сидел, строил замок из кубиков, но все время, пока они выполняли свою работу, Клим ловил себя на том, что где-то на задворках сознания крутится мысль про Северскую. И от этого внутри поднималось странное, забытое чувство, приятное легкое, нервное ожидание. Как в юности, перед свиданием.
«Идиот. Совсем крыша поехала», – ругал он себя, но избавиться от этого ощущения не получалось. Оно плотно обосновалось в груди и волнами расходилось по телу.
Сдав смену на этот раз вовремя, Клим попрощался с сослуживцами, вышел на свежий утренний воздух, пахнущий морозом, и направился к своей «шестерке». Завел машину и вырулил с территории базы.
Машина покатила по спящим утренним улицам, урча глухо, но исправно. Клим приоткрыл окно и порыв морозного воздуха ворвался в салон, прогоняя остатки сонной дремы, а мыслями уже был там, у Александры.
  
Свернул на знакомый поворот, до дома оставалось пять минут. А потом… звонок телефона вырвал его из раздумий. Ольга Павловна. Клим нахмурился, но ответил на звонок, понимая, что отделаться уже не получится.
– Алло, – голос прозвучал хрипло от усталости.
– Клим Евгеньевич, доброе утро, – голос Ольги был сладким и заботливым, но от этой слащавости его передернуло.